Навеки связанные

      Испокон веков люди верят в сверхъестественные силы. Им нужно перед кем-то пресмыкаться — поэтому и появилась религия, но она не стояла рядом с истинными мифическими созданиями. В чём-то человечество действительно было право: в существовании демонов, но неправильно трактовало их предназначение.       Одним из таких демонов являлся Дима. В человеческом теле он жил уже добрых четыре сотни лет — точную дату и сам уже не помнил. Предпочёл постоянно метаться по смертным телам, завладевая ими до смерти. Жизнь на Земле казалась ему более интересной, чем существование за её пределами в астрале.       А ещё на это повлияла любовь. Ещё до переселения на Землю он влюбился в одинокую душу, когда судил, достойна ли она перерождения. И настолько привязались они друг к другу, что он последовал за ней, стал искать её в каждой новой жизни. Зачастую ради этого приходилось устраивать глобальные перелёты, но даже спустя такой долгий срок чувства не остыли, и его любовь была способна помнить их связь, доверять, каждый раз падать в его объятия вновь.       В этот раз сама госпожа Судьба их пощадила. У них была очень маленькая разница в возрасте, и самому демону даже не пришлось искать свою любовь: она нашла его сама. Вновь в теле парня, но это был уже пустяк — он привык.       Они не желали расставаться надолго, и в этот раз их разлука была совсем короткой — всего лишь двадцать лет. Такие копейки в сравнении с остальными попытками найти друг друга, когда, порою, они были вместе лишь пару лет, а искали по сорок и больше.       И вот, его единственная и неповторимая любовь сидит, наконец, под боком, положив голову на плечо, доверившись ему полностью, вспомнив его, а в груди вновь это знакомое и пьянящее чувство — чуть щемящее, тёплое, неподвластное контролю и телу, словно они пронизаны одной нитью, связаны ею навеки.       Он слышал от некоторых своих «коллег» об этом явлении. Кто-то из стоящих выше них — он уже не помнил, кто именно, вся эта информация словно растворилась, уступив земным познаниям место — создал некоторым душам истинных, единственных родных, любовь к которым они могут пронести через века, не потеряв, и эта связь была столь высока, что уже никто, даже Всевышний не мог её разорвать. Видимо, эта душа и была его истинной, но он не слышал, чтобы у демонов они были — ведь демоны должны были судить эти самые души, а Судьбе не хотелось терять «рабочие руки».       Из воспоминаний его выдёргивают лёгкие прикосновения к собственному бедру. Неужели все уже ушли?       — Вообще-то, это я должен заигрывать, — с хрипотцой замечает он, улыбнувшись.       — Я соскучился. Если верить тебе, то мы не виделись около двадцати лет в этот раз, — демон кивает и меняет положение, так, что уже нависает над развалившимся на диване возлюбленным. Очаровательная ухмылка — и он замечает эффект, Эмиль моментально смущается, робко поглаживая его ладонь. — У нас ведь в этот раз почти вся жизнь впереди. Я не хочу упускать время.       — И всё-таки, тебе не кажется, — вкрадчиво продолжает он. Замечает, как по партнёру скачут мурашки табунами. Не теряет хватку, по-прежнему умеет пользоваться голосом — хорошо, что в этот раз голос у него действительно потрясающий. — Что такой процесс разумнее доверить мне, как это было всегда?       Видит, как нервно дёргается чужой кадык, чувствует, как тяжелеет дыхание, все эти детали человеческого тела, по которым он соскучился.       — Я тут заметил, как на нас уже со стороны косо поглядывают, будто подозревают что-то, — на удивление уверенно выдаёт младший. — Похоже, всех вокруг изрядно утомила что ваша страсть, что холодность моя.       — А можешь ещё спеть, родной? — хрипло просит Дима, прислонившись к чужому побагровевшему от смущения уху. Видимо, они сейчас немного в разных настроениях, но он намерен добиться своего. Как всегда. Смотрит прямо в глаза, так томно, выжидающе. Так прекрасен сейчас.       — А что мне за это будет? — с вызовом спрашивает Иманов. Всё идёт по плану. Никто не был способен устоять перед его обаянием — на то он и демон, такой чарующий, влекущий. Хоть он и потерял свои сверхсилы, но не потерял сладкоречие, всё ещё способен соблазнить любого, кого захочет. Но хочет лишь одного.       Масленников усмехается. Сколько времени прошло, но каждый раз его луна с ним на одной волне. Он медленно проводит двумя пальцами от груди к паху младшего, и вслед за ними словно тянется электрическая цепь. Хочется ближе, больше, но и хотелось подразнить, напомнить, с кем он имеет дело. Пальцы тормозят прямо около уже возбуждённого органа и плавно проходятся вдоль него. Эмиль несдержанно шипит, пытается толкнуться ближе, но ему не позволяют.       — Для начала, — шепчет он бархатно в самое ухо. — Я уберу эту назойливую преграду между нами. Представь, каково это: коснуться тела, которое ты желаешь уже долгие годы, дотронуться до горячей кожи. Потом, — Дима приближается почти вплотную к родным губам, но не целует, а лишь терзает обжигающим дыханием, не позволяет коснуться. — Я, наконец, тебя поцелую. Наверняка к тому моменту они, — мучительно-медленно проводит подушечкой пальца вдоль каждой, чуть приоткрывая рот возлюбленному, — будут искусаны в кровь. Ты помнишь, каково это было раньше — долгожданный первый после разлуки поцелуй? — Кажется, что парень под ним не дышит, но он робко кивает, не в силах оторвать взгляд от своего мужчины. — И, наконец, если мне достаточно понравится исполнение, — его ладонь возвращается к паху и делает пару уверенных движений по члену через ткань. Юноша дёргает бёдрами, пытаясь притереться ближе, получить больше, но также быстро рука пропадает вновь, — я вознагражу тебя за старания и позволю расслабиться, как в старые добрые. Так что, споёшь, соловушка?       Масленников слегка отстраняется от распалившегося Эмиля, и слышит рваный выдох. Видит, как тот пытается собрать мысли в кучу, словно оценивает честность предложения.       — Огонь свечи дрожит, — «Прямо как твой голосочек», замечает мысленно мужчина, но вслух не произносит ни слова, пока младший продолжает песню. — И саламандрой пляшет, и помыслы мои заключены в слова… Не дай вам Бог дожить, когда победы ваши… усталостью на плечи лягут вам.       Этот возбуждённый блеск в глазах и дрожащие ресницы срывают крышу. Ему изначально было наплевать, споёт он или нет, он бы всё равно нашёл повод разложить возлюбленного на ближайшей поверхности — если близость их душ была вечной и неоспоримой, то плоти тоже хотелось внимания все эти годы.       Он не выдерживает. Целует рвано, кусаючи, параллельно пытаясь освободить партнёра от одежды. Они всегда так долго ждут этой близости, что, когда способны дорваться, то пьют так жадно, будто вымещая каждый раз все те годы разлуки. Всё ещё страстные. Всё ещё жаждущие.       И сейчас у них впервые так много времени, чтобы побыть вместе и насладиться.

***

      Наравне с их страстными воссоединениями их вечностью были и эмоциональные прощания. Пора бы привыкнуть, смириться, но как можно привыкнуть к тому, как твой любимый человек умирает у тебя на глазах?       Эмиль лежит на заднем сиденье машины, пока Дима стоит на коленях в этом небольшом промежутке между ним и передними креслами. Машину ведёт самый более-менее из них адекватный Сударь, пока взволнованный до предела мужчина пытается оказать первую помощь юноше. Подстрелили во время съёмок. Не уследил. Мысли в голове путаются, из глаз сами собой рвутся слёзы — признак того, что он так и не привык к этой рутине. Одной рукой переплетает их пальцы, другой же продолжает пытаться что-то сделать, остановить неизбежное. Они прожили вместе всего лишь восемь лет, а сколько ещё впереди до следующей встречи?       — Пожалуйста, не покидай меня, родной, — лихорадочно шепчет Масленников, зацеловывает перепачканное лицо своего единственного лучика света, пытается сдерживать ручьи из глаз, но безуспешно. — Подержись совсем немного, мы уже мчим во всю за помощью, пожалуйста, родной. Вот увидишь, мы успеем, я не позволю в этот раз так быстро тебя забрать.       Иманов из последних сил сжимает чужую ладонь, притягивает к губам, оставляет робкий поцелуй. Понимает, что до больницы не дотянет, как бы ни хотелось. Демон тоже понимает, но не хочет принимать. Не готов так быстро расстаться.       — Сударь, выжимай на полную, слишком медленно едем! — рявкает он водителю, и мужчина испуганно подскакивает, вдавливая в пол педаль газа. Дима моментально возвращается к возлюбленному, бережно целует в лоб, а самого трясёт. — Если вдруг Судьба охренела и не позволит мне тебя задержать, помни, ради нас помни: что бы ни случилось, я всё равно найду тебя в следующей жизни, я клянусь. Как бы далеко мы ни оказались.       Обязательно найдёт. Всегда находил. И это та единственная клятва в его жизни, которую он не нарушит никогда.