Часть 1
3 июня 2022 г., 20:27
Ужасно.
Этого никак не могло случиться. Этого не должно было случиться, это просто не имело никакого права произойти. Повелитель Чёрных Вод словно всё своё существование не знал покоя. После печальной участи его судьба полностью обратилась против него, и единственным смыслом стала месть, но чёрт возьми, он не входил в его планы.
Между ними огромная сумма долга и не более. Черновод далеко не глуп, он знает, что ему не выплатить и малой части в ближайшее время. Черновод мог бы предложить в уплату нечто большее, нежели большее, чем материальное, но это будет его концом. Его моральным концом.
Хэ Сюань знает: шансов нет. Он до физической боли избегает всей возможной привязанности, он гонит её прочь, но, кажется, его система дала сбой, когда появился он. Хуа Чэн. Черновод неоднократно любовался против воли каждым его движением и сменянным нарядом. Он замечал каждую новую мелочь, не мог не бросить взгляд или избежать взгляда демона на себе.
Провал за провалом. Хуа Чэн снова твердит о Его Высочестве, и Хэ Сюань в сотый раз говорит ему, что обыскивает везде, где только возможно и объясняет терпеливо, что ему уже некуда посылать тысячный отряд и все меры приняты. Хуа Чэн только и говорит о Се Ляне, у него сильнейшая фиксация, и Черноводу так хочется его отвлечь, чтобы не страдал, не терзался, не думал, потому как Сань Лан сам заметит не может, что вся тоска его и грусть отражается на лике.
Они разделяют несколько чарок вина. Не узнав ничего нового, Хуа Чэн огорчается сильнее прежнего и позволяет себе лишнего, он тянет Хэ выпить больше положенного и говорит, что это совершенно не входит в его долг, однако в ответ слышит:
— Тебе уже хватит, — Рука Повелителя Вод касается его собственной в попытке забрать бокал, и тот без сопротивления оказывается поставлен на стол.
Хуа Чэн смотрит на него единственным глазом, почти безразлично, отстраненно, словно он далеко отсюда, и это больно. Это пронзает болью грудную клетку, пустое место от мертвого давным-давно сердца.
— Мы не сможем, — Вдруг говорит Хуа Чэн, — всё бессмысленно, уже шесть столетней… — Это впервые, когда Сюань слышал от Хуа Чэна подобное. Отчаянье.
Черноводу больно. И он не знает: от чего больнее. От того ли, что единственным смыслом Хуа Чэна является Се Лянь, или от того, что его… любимому…сейчас так плохо, и он совсем утратил надежду.
— Не бессмысленно, — через силу говорит Черновод, — ты уже столько совершил ради него. Это окупится, слышишь? Посмотри на меня, — но, когда просьба остаётся проигнорированной, Сюань сам приподнимает его за подбородок и заставляет взглянуть.
Черновод смотрит на него. По особенному. Так как ни на кого прежде не смог взглянуть, но Хуа Чэн не видит этого, не хочет видеть. Он смотрит безразлично и почти холодно.
— Я прощу тебе весь долг, если вернёшь мне его, — искренне и отчаянно говорит Хуа Чэн, в таком состоянии он не смог бы хитрить или врать.
Хэ Сюань усмехается и тянет его за руку. чтобы помочь подняться. На удивление демон следует за ним, и тогда Сюань говорит:
— Было бы славно, однако…однако тогда нас более ничего не станет связывать, — не может закончить Черновод, ибо знает, его всё равно не поймут, однако то, что он слышит в ответ…
— Однако? — Приподнимает бровь Хуа Чэн, — беспокоишься, что нас связывает лишь долг, верно?
Нет. Он просто пьян. Этого не может быть и не должно.
— Ваше Превосходительство, это слишком, — старается приземлить его Хэ Сюань. Конечно, это слишком, ведь Хуа Чэн протрезвеет и позабудет обо всём, ещё и себя изменником сочтёт драгоценному принцу, — я не могу этого допустить…
— Чего? — спрашивает Хуа Чэн почти игриво, и у Хэ Сюаня сносит крышу, но он-то должен остаться в здравом уме, даже если прямо сейчас чужие сильные руки обвили его талию.
— Ваше Превосходительство, ты пьян, это слишком, — но слова перестают действовать на Сань Лана, его срывает, и опорой становятся лишь чужие бедра, когда Хозяин Чёрных Вод вынужденно облокачивается на стул, и второй занимает их, словно так и должно быть.
У Повелителя Вод рушится привычный мир. Князь Демонов на его коленях, он готов поверить, что сошел с ума. Ему кажется, что это он безбожно перепил или просто находится во сне. Хэ Сюань забывает о своём привычном голоде и понять не может: что предпринять. Это самая неожиданная ситуация, в которой он мог оказаться.
— Тебе лучше лечь спать, — снова говорит Хэ Сюань, но его прерывают неожиданным поцелуем, и демону остаётся лишь крепче обхватить талию, чтобы удержать его, — Хуа Чэн, — снова пытается Повелитель Вод, но вскоре перестаёт, ибо самое сокровенное его желание, пусть и мимолётное, но сбывается.
Не думай ни о чём, не думай. Это не по-настоящему, это просто вино, оно управляет им, просто подыграй ему, ты ничего не должен испытывать сейчас, но…враньё, ибо Хэ Сюань чувствует, как его умершее сердце заходится бабочками, и все чувства выходят наружу.
Повелитель Вод влюблен, обыгран и очарован, и сейчас совершенно не хочется думать о том, насколько это больно, насколько это неправильно.
— Ты нужен мне, — неожиданно срывается из уст Хуа Чэна, и Черновод уже теряет себя.
Хэ Сюань, наплевав на всё, словно после сказанной Хуа Чэном фразы его окончательно лишили рассудка, поднимает князя демонов на руки, словно высшее сокровище и уносит в ложе, осторожно уложив его на подушки и укрывая одеялом из самых дорогих шелков, он позволяет себе оставить поцелуй на чужой макушке и лбу.
Пусть только раз, пусть только сегодня, но он сдастся своей слабости, исполнит своё желание. От этих лаковых перчаток до бледной прохладной кожи, до этого голоса — это всё одна его личная слабость, неисполненная в веках. И теперь, и всегда у Хэ Сюаня было и есть нечто дороже желания поесть.
Его истинная сытость — это князь демонов.
— Всё хорошо, не беспокойся ни о чём, я о тебе позабочусь, — Повелитель Черных Вод всё никак не мог оторвать взгляда от прекрасных перчаток, что скрывали не менее прекрасные руки. Хэ Сюань касается их поцелуем. Затем и снова, уже на голую кожу, слегка прохладную.
О, Боги, он точно мечтал об этом: увидеть Князя Демонов обнаженным и пьяным, растрепанного и горячего в собственном ложе. Мечтал, но не более, и теперь голова идёт кругом. Хуа Чэн такой сильный, такой невероятный, но сейчас Черновод не ведает: как коснуться его так, чтобы его прикосновение к желанному телу не вышло грязным или неприятным.
— Ты прекрасен, чёрт, как же ты прекрасен, — не сдерживается демон, — слишком для этого… — Но ему не дают договорить, не желая больше ждать и слышать смущающие речи, Хуа Чэн обвивает его шею руками, лишая их всякой реальности.
И даже, когда Хуа Чэн от его проявленной заботы засыпает слишком быстро, Хэ Сюань не может отвести от него взгляда и поверить в случившееся.
Никто не будет знать, что этот раз стал не единственным. В дали от сотен глаз, в убежище черного демона, они сливаются в слишком дорогом и чувственном поцелуе. Трезвые. Понимающее, а после Сань Лан, словно лишая второго всякой надежды, отходит назад и протягивает лишь руку, в тех самых перчатках, что так полюбились Хэ Сюаню.
***
Хуа Чэн злится, он долго злится и не может простить себя за эту глупость. Теперь прошло еще двести лет, еще два столетия. Его драгоценный принц сопит в шею, лежа рядом. Вернул. Он вернул ему его любовь и между ними по-прежнему вечный долг, короткие взгляды и стук двух сердец в собственных ушах, как воспоминание о том, что это было слишком. Это было слишком больно для Повелителя Вод. Слишком хорошо, чтобы обратиться в реальность. Хэ Сюань его не заслужил. И лишь эти самые незаметные мимолетные взгляды напоминают о том, что между ними было нечто большее, на одно мгновение, нечто большее, чем долг. И даже спустя века Хуа Чэн так и не перестал носить перчатки, снимая их лишь перед супругом, стараясь хоть как-то оставить прошлое в прошлом, но в той самой беседке, в этом их убежище, прошлое, кажется, не желает расстаться с ними.
