heart to heart.

Нежная девичья рука крепко сжимает бутылку с холодной водой. Люмин слегка морщит нос, когда её ладонь намокает: кассир на заправке только что достал воду из морозильной камеры. На улице невыносимо жарко, и Люмин раздумывает над тем, как бы поскорее доехать до моря, не умерев от духоты. Она резво сбегает по ступенькам, направляясь в сторону припаркованного автомобиля. Аяка ждёт её снаружи, как всегда прекрасная. — Твоего любимого мороженого не было, извини, — Люмин виновато улыбается девушке, передавая в её руки воду и легко соприкасаясь своими пальцами с чужими. Аяка отвечает нежным взглядом. — Ничего страшного, ехать не так уж и далеко, — Аяка открывает бутылку и припадает губами к горлышку, прикрывая от удовольствия глаза. Люмин не отводит от неё взгляда, в очередной раз мысленно восхищаясь её красотой. Камисато обладала умением всегда оставаться прекрасной, независимо от времени суток, своего настроения и погодных условий. Даже сейчас, при сорокаградусной жаре, в своём лёгком нежно-голубом сарафане, с красными щеками и немного растрёпанными волосами Аяка выглядит так, словно сама богиня красоты спустилась в обитель смертных. Люмин стискивает руки в кулаки, чтобы сдержать порыв прижать девушку к себе. Она не смеет прерывать Аяку, пока та пьёт. Она просто будет наблюдать. Наблюдать и восхищаться своей удивительной возлюбленной. — Будешь? — Камисато с довольным вздохом отрывается от бутылки, с милой улыбкой предлагая её девушке. Взгляд Люмин цепляется за капельку воды, что осталась в уголке чужих губ. Она сглатывает слюну, посылая самоконтроль к чертям, и тянется за поцелуем, опуская руки на тонкую талию. Аяка не выказывает удивления: она прикрывает глаза и отвечает на поцелуй, одну руку запуская в пшеничные волосы, а второй отставляет бутылку с водой на капот машины. Совсем скоро уже обе руки хозяйничают в мягких волосах Люмин. Поцелуи с Аякой всегда сладкие и со вкусом мяты. Может, это из-за того, что Камисато просто обожает мятные леденцы, которые Люмин постоянно покупает для неё. Поцелуи с Люмин всегда горячие, наполненные страстью и желанием. Она похожа на слепящее солнце, такая же обжигающая и яркая, её объятья всегда крепкие, а движения уверенные. Аяка думает, что способна загореться, словно бензин, подпалённый зажжённой спичкой. Люмин не всегда хорошо контролирует себя. Она просто забывает про это рядом со своей девушкой. Аяка не винит её. Ей самой трудно держать себя в руках, когда она смотрит на возлюбленную. Люмин не всегда хорошо контролирует свои горячие ладони, так идеально подходящие молочным бёдрам Аяки. — Мы на заправке, — Камисато отрывается от влажных губ, шумно выдыхая, когда ощущает, как чужие пальцы гладят кожу там, где приличные люди без разрешения не трогают. — Здесь никого, кроме нас, — Люмин мурлычет, утыкаясь носом в горящую щёку Аяки, и с удовольствием сжимает нежную кожу пальцами, зная, что останутся следы от ногтей. Их обеих это до безумия заводит. Аяка шумно выдыхает, едва не срываясь на стон. Кто-то должен стать голосом разума как можно скорее, иначе Камисато тоже рискует потерять голову. Если Люмин не остановить — их оштрафуют за нарушение общественного порядка. Аяка сгорит со стыда. — Люмин… — Камисато пытается вразумить возлюбленную, но думать самой ей становится всё сложнее: руки Люмин хозяйничают под юбкой, а раскалённый воздух с трудом поступает в лёгкие. — Не останавливай меня, прошу, — Люмин оставляет маленький поцелуй на тонкой шее, прижимаясь к Аяке всё сильнее, будто пытаясь слиться с ней в одно целое. Как будто ещё сильнее, чем они уже вросли друг в друга, возможно. Аяка вздыхает, признавая поражение, как всегда абсолютно беспомощная перед своей превосходной девушкой. Она кладёт тёплые ладони на горящие щёки Люмин и тянет на себя её лицо, вновь сталкивая их губы в поцелуе. Люмин едва не мурлычет от удовольствия, её руки пробегают по внутренней стороне бедра Камисато, прямо по красному пятнышку, оставленному ей вчера вечером. Аяка вздрагивает и судорожно выдыхает, желая свести ноги вместе, но Люмин не позволяет, перекрывая путь к отступлению своим коленом. — Люмин, пожалуйста… — Аяка сама не знает, о чём просит. Прекратить ли пытку, или продолжить: кто сможет дать ответ сейчас? Ей так хорошо, она абсолютно счастлива в этот момент, и ей хочется, чтобы происходящее никогда не кончалось. Чтобы они с Люмин — вместе, а их любовь — только до самой смерти. И это лишь потому, что Люмин отрицает загробную жизнь, а Аяка, в силу своей восприимчивости и эмоциональности, собирается отыскать возлюбленную и в Забытье. — Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — задыхается Люмин, оставляя поцелуи-бабочки на щеках своей девушки, держит её в руках как самое ценное сокровище и не может насытиться. — Я тебя тоже, моё сердце только твоё, — Аяка смеётся, и смех её — нежные тихие признания в любви, мягкий плед и пушистые снежинки. Люмин готова расплакаться прямо сейчас. Они снова целуются, задыхаются, отстраняются друг от друга с тихим смехом и опять целуются. Круг, по которому хочется бежать без остановки. Вжимаясь всем телом, пытаются срастить свои сердца, но сращивать там давно нечего, потому что сердце — одно на двоих. — Нам надо ехать, — шепчет Аяка, выводя понятные только им с Люмин узоры на её изящной талии. Так хочется посильнее сжать её в руках, оставить свои следы, затем провести ладонями вниз и настойчиво смять бёдра, чтобы следом извиниться поцелуем за грубость. Но здесь не самое подходящее место. Аяка проклинает весь мир, заправку и дурацкое солнце, что мешают наслаждаться ей девушкой. — Куда торопиться? — Люмин зарывается лицом в тонкую шею и осторожно целует светлую кожу, прикрыв глаза. Аяка такая сладкая. — Аято писал пару минут назад, они ждут нас на перекрёстке, — Камисато улыбается и гладит Люмин по спине, когда та ворчит что-то в её шею. Наверняка она прямо сейчас хочет послать брата Аяки куда подальше, несмотря на свою любовь к Томе, что ждал их тоже вместе со старшим из Камисато. Но Люмин давит в себе злость, потому что она просто не умеет испытывать негативные эмоции, когда рядом с ней Аяка. Отстраняется нехотя, смотрит исподлобья обиженной кошкой, а затем быстро чмокает возлюбленную в припухшие губы, растворяясь в секундном прикосновении. Если бы только можно было поставить этот момент на паузу… Аяка первая садится в машину лишь для того, чтобы рассмотреть, как Люмин уверенно забирается на водительское место, защёлкивает ремень безопасности у себя и у своей девушки, а затем спокойно кладёт ладони на руль и выезжает с заправки, внимательно следя за дорогой. Внутри Аяки всё дрожит от восторга. Она никогда не устанет восхищаться Люмин. Та, заметив родной взгляд, коротко улыбается и опускает одну руку на ногу возлюбленной, сжимая нежную кожу чуть выше колена. Так хорошо. Они включают радио и молча слушают прогноз погоды и новости, а затем ведущий заканчивает говорить, и машина наполняется звуками музыки. Аяка начинает петь первая, Люмин с трудом фокусирует взгляд на дороге, но всё равно периодически поглядывает в сторону Камисато, в её глазах нежность смешивается с детским восторгом и любовью. Иногда Люмин кажется, что её разорвёт от чувств к этой невероятной девушке. Спустя один куплет и припев Люмин присоединяется к караоке, и теперь уже Аяка смотрит на неё с неприкрытым восхищением, едва не распахнув рот. Она слушает нежный голос Люмин, впитывает его в себя и просто наслаждается. Затем начинает подпевать, и по итогу из них выходит отличный дуэт. Они доезжают до перекрёстка и сигналят, когда видят машину Аято, заставляя тем самым Тому вздрогнуть и отскочить от целующего его Камисато, а Люмин злобно рассмеяться. Аяка, наблюдая эту картину, смеётся тоже, машет брату и другу рукой, а затем в зеркало заднего вида наблюдает, как те садятся в машину и следуют за ними. Они едут дальше, обжигающая ладонь Люмин всё ещё на бедре Аяки, а Аяка всё ещё безнадёжно влюблена в Люмин. Их путь кончается быстро, море уже совсем близко. Люмин выбирается из машины и потягивается, а Аяка восторженно наблюдает за небольшими волнами, омывающими берег. Она смотрит и смотрит, заворожённая шумом воды, и думает, что Люмин такая же — спокойная, свободная и невероятно красивая. — Ты со мной? — нежное прикосновение к ладони Аяки вырывает её из мыслей, она поворачивает голову и тонет в янтарных океанах, совершенно не желая всплывать на поверхность. — Да, я с тобой, — Аяка одаривает возлюбленную тёплой улыбкой, сжимает её руку в своей и больше не хочет смотреть на море. Самое красивое — перед ней. Люмин читает это в синих глазах, замирает и перестаёт дышать. Всё происходящее слишком хорошо, чтобы быть правдой, Аяка слишком хороша, чтобы быть настоящей. Тем не менее, происходящее реально, стоящая рядом Камисато — тоже. И Люмин чувствует счастье.