Вписка

Итак, сон первый. Смотрюсь в зеркало женской уборной КЗ. Мои волосы чёрные, подбородок приподнят, взгляд не мигает, а сердце незримым метрономом отбивает холодную электронику - такую, под которую могли бы проходить лучшие дефиле. Я кайфую от отражения. Причём тем больше, чем сильнее оно становится похожим на Алексию. Она опирается ладонями на края раковины, склоняется ко мне и ехидно спрашивает: - Думаешь, у вас получится? - Возможно. - Ха-ха-ха! Дура. Живут не с образом, а с человеком. Счастливая женщина - это неудобная женщина. А ты удобная: ты выбрала образ. Перед которым ходишь на задних лапках. Это льстит, но недолго. Ты будешь служить, пока ему это не надоест. А когда останешься одна, то будешь искать нового бога, чтобы от рутины не сойти с ума. Это соблазн. Это демон. Ты такая же, как я. Тебя не удовлетворяет место даже в первом ряду - ты хочешь быть в постели с тем, кем восхищаешься. Чтобы быть по эту - сценическую, а не по ту - зрительскую - сторону. Так тебе кажется, что ты хоть что-то значишь... Локация меняется: съёмная хата Макара - сон второй. Мы сидим на балконе. Синее пламя его взгляда прожигает меня, а сердце отбивает минус под грязный рэп. Чувствую, что собирается бросить. Упирает ладони в колени, склоняется ко мне и говорит: - Знаешь, когда я начал прикипать к тебе? Когда заметил на твоём теле синяки. Ты сказала, что всё нормально, и ужасно не хотела уходить. Тогда ты разбудила во мне что-то нечистое. Каждую ёбаную секунду рядом с тобой я ощущал, как сильно ты меня хочешь. Настолько сильно, что готова даже умереть. Это заводило. Застилало глаза. Я как честный человек всё пытался рассмотреть твоё нутро, но ты не давала. Бился, как о стекло, о твою фанатскую страсть... Ты позиционировала себя через секс, и я заигрывался. Зато Кириллу, Кириллу, блин, с которым виделась всего ничего, ты и то открылась больше! Я чувствовал это, чувствовал между вами какую-то связь и с радостью уступил бы тебя ему или кому-нибудь вроде него, с кем ты нормальная, не сумасшедшая, но оказался для этого слаб: часто мой хуй решал, а не моя голова. Спать с фанаткой - нездоровая идея. Раньше я догадывался, а теперь уверен. Ты лгунья, ты лжёшь не только мне, но и себе. Ты не любишь, ты фанатеешь от меня, малыха, а я фанател от твоих ног и таял в твоём рту, а не в твоих руках... С рыданиями я бросаюсь ему на шею: - Я поборю это, не бросай меня, пожалуйста, не бросай! - целую его лицо, делая от своих слёз тоже мокрым. - Пожалуйста, я поборю! - Уймись, - слабо уворачивается он от поцелуев. - Я по-бо-рю, я обещаю-ю. Нет, не будь таким жестоким, нет, нет, я не верю, нет, я поборю, слышишь, я поборю, умоля-ю! - Ты твердишь одно и то же. - Я буду твердить, пока ты не услышишь меня! - Твои слова всё равно не соответствуют действиям, блядь, да прекрати ты уже так себя вести! - взрывается он и скидывает меня с себя. Безумно скользя по нему глазами, я тряпкой усмехаюсь: - Как объяснишь тогда свой стояк? - Боже, ты отвратительна, - констатирует он с сожалением. - Давай я умоюсь, и мы трахнемся. - Я не хочу тебя сейчас. - Ты же лжёшь, я же вижу. - Блядь, да это просто моё тело, идиотка! Ты не видишь и не слышишь больше нихера! - хватает меня за шкирку, тащит к ванной, швыряет туда и запирает. - Благодари, что не на улицу! Задумайся! И тогда ты выйдешь оттуда! Но не ко мне, а к себе домой! - шаги резко удаляются, но, тут же зайдя обратно, он сгребает себе в ладонь от греха подальше все колюще-режущие вроде лезвий, ножниц и снова запирает меня. Я не стучусь. Не прошу меня выпустить. Просто захлёбываюсь рыданиями, вою, скулю. Локация меняется: коридоры стендап-клуба в Москве - сон третий. Спрятав руки за спину, я мнусь у стены. Настроение игривое. Ощущая загадочный блеск глаз, вижу приближающегося ко мне человека. Заочно я знаю его - Владимир Бухаров, один из основателей клуба, а сердце - струны гитары, на которых я дам ему сыграть. Прижимает ладонь к стене над моим ухом, склоняется ко мне и спрашивает: - Как тебя зовут? - Дженни МакКарти, - томно улыбаясь, представляюсь я именем одной комедийной актрисы. - Не люблю затягивать знакомство. Полетели в Индию, Дженни? - А полетели. Прикасаюсь к его образу жизни. Там мы Адам и Ева, объединённые свободой, открытиями, гармонией, но не любовью, поэтому по возвращении так же гармонично и расходимся. Пересекаюсь с прежней тусовкой, с Ильёй. Зная, что я отдыхала с Бухаровым, он держит меня на расстоянии, общается не теплее, чем с Алексией, а я... А я больше не вижу в нём бога. Вот, собственно, и всё. Вот на чём, потрясённая и задыхающаяся, я очнулась в реальность...