автобусы - это здорово!

парни заходят в забитый автобус — всё-таки час пик. по спине сползают крупные капли пота, и стэн — расплачиваясь за двоих — ненавидет себя за то, что утром счёл разумным надеть чёрные джинсы, вместо шорт. он вытерает липку пленку со лба рукой, но должного эффекта это не оказывает. создаётся трение сухой и одновременно влажной, -как асфальт перед дождем — кожи. сгибы локтей тоже как смазанные маслом, лоснятся на солнцепёке. брюнет слегка улыбается, хватая за руку кайла, которого не прильщает идея стоять у самого носа, и каждый раз подвигаться, чувствуя как чьи-то руки вам ещё повезёт, если это будут руки касаются тебя. люди негодующе уклоняются, пропускаю несносных мальчишек вперёд. но больше всего, это напоминает болото из человеческих лиц. толпа вязко и жадно клеется друг к другу. кто-то недовольно цокает, когда его портфель тянет хозяина вслед за новоприбывшими. губы какой-то дородной женщины — в джинсовом платье с вышитыми стрекозами — мерзко поджимаются. её выпуклый, наполненный овощами с рынка пакет задевает голень рыжему. брофловски насупливается, но молчит. марш грубо толкает его животом в жёлтый поручень у пространного окна. его ладонь ложится на талию, ну а сам он — держится за специальную петлю. кайл тихо хихикает, чувствуя как лоб разминулся с залапанным, сальным стеклом на каких-то там жалких 5 сантиметров. они трогаются с места. вне оранжевой коробки экологичного автобуса на метане проплывает — хотелось бы сказать, что пролетает, но увы скорость совсем не та — поток ярко-пыльных машин. в основной их массе, чаще всего бросаются в глаза белые мерседес’ы, меняясь на вафельные киа рио. подросток снова клюёт носом, когда развалюха решает сделать остановку, накренившись в право. громоздкий динозавр трясется, и пусть, здесь гораздо прохладней, чем на улице — работает кондиционер, люк над головами приоткрыт — желание выйти через хлипкие дверцы не покидает кудрявую голову ни на минуту. сквозь густую толпу проталкивается пожилой мужчина с букетом пёстрых роз в обёртке из газеты. оригинально. электронное табло прикрепленное к потолку, светящимися буквами показывает время, число, месяц и температуру в салоне. 17:45. ох, лучше бы они шли пешком, тогда бы успели… тягостные раздумья прерывает ненавязчивое пение у самого уха. это стэн, в его ухо воткнут белый наушник, который мигает красно-синим огоньком. наверное, слушает первую найденную радиостанцию. — …just a second… — он сделал паузу, чтобы втянуть воздуха — it’s my favorite song they’re gonna play…a drink in my hand, eh? кайл выгибает правую бровь дугой. получается неплохо. брюнет, конечно, сбивается и пропускает большую часть слов, но… чёрт возьми, ему нравится! парень игриво толкает другого под ребра локтем, на что марш как-то неоднозначно, но скорее со смущением отводит синие огромные глаза в сторону. его чёрные зрачки расширены, и дыхание снова сбито… кажется, кто-то сжал воздух между ними в один густой комок неловкости. узлы затягиваются все туже…будь рыжий проклят, если сейчас их невинно соприкасающиеся ноги не прошиб тяжёлый импульс тока. брофловски привстает на мысочки — разница в росте есть, м-да и весьма заметная, но по внегласному и обоюдному согласию оба подростка не придавали этому значения, чтобы кое-кто не бесился. ведь топка всегда готова принять немного хвороста, ей только повод дай. он невесомо скользит по гортане стэна губой. соленый и терпкий вкус измазанной кожи придает правильности действиям и разжигает аппетит. не здесь!.. не в этом месте! какая-то мамочка с коляской — и уставшими глазами, под которыми уже пролегли фиолетово-багровые полумесяцы — осунувшись, окинула их презрительным взглядом. ребенок с такими же волосами — цвета сгущённого молока — мирно спал, прижимая кулачок к круглому и миловидному лицу. кайл удручённо морщит носик и разворачивается к стэну. толика сожеления проскакивает на его лице, на что брюнет еле заметно пожимает плечами. то ли ему похуй как-то на людей, — этаких зевак, что застали их в момент проявления слабости друг к другу — то ли это было выражение заезженной фразочки «да забей ты, чувак». в любом случае, рыжий забил. он раскручивает кислотно-зелёную крышку от своей изрядно издохшей и нагретой злыми лучами солнца бутылки. сделав глоток, парень убеждается в том, что пить эту дрянь когда газированных пузырьков почти не осталось, с родни испытанию. да и чёрт бы побрал этого картмана с его дурацким mountain dew! неожиданно брофловски чувствует разростающееся мокрое пятно на футболке. теплый напиток впитываясь в одежду, стекает ниже по шее и ключицам. марш немного потрухивается от смеха, теперь его лицо красное не только от давления спёртого воздуха. облил ведь, гад! щёки наливаются праведным пунцом. липкие сладкие капли сползают с живота в штаны. некоторые из них оказались разбросанными по полу. аристократичная дама под 40 одаривает их выразительным взглядом. её белые губы сжимаются и дрожат, а пальцы с красным маникюром крепче хватаются за кремово-бежевую сумочку. — ой, простите, пожалуйста! — скроив по-детски невинную мордашку, с иронией прыскает стэн. в прочем, он тут же пожалел, ведь получил хороший подзатыльник от своего бойфренда. и, как на падение одного домино, посыпались и другие. от резкого поворота брюнета утянуло в сторону — на близжайшее кресло у дверей выхода — и кайл, как недоделанный парашютист по инерции приземлился ему на колени. девочка-подросток кротко улыбнулась весьма забавному зрелищу и приковала взгляд обратно к телефону. нерасторопный же студент, — который желал занят это место — тихо выругался себе под нос. кажется, там было что-то про педиков. с минуту подумав, марш демонстративно чешет нос средним пальцем. обидчик смутившись, «невозмутимо» уходит в конец салона. кайл устало мотает головой, сопровождая действие словами вроде — «как дети малые». он утыкается носом в грудь парня. вскоре его дыхание замедляется, и рыжий медленно отдается царству морфея. стэн с лёгкой полуулыбкой целует пламенную и кудрявую макушку. пусть люди говорят, что хотят. а их дом бережной ласки и нежной заботы вон там за углом — следующая остановка.