Animal in you

***

      Звуки автоматной очереди заглушили шум живущего ночной жизнью мегаполиса. Яркие, мерцающие из дула вспышки от вылетавших со свистом пуль слепили — они блестели в ночной дымке отблеском маленьких звезд и исчезали, оставляя пустые чистые дыры в сыром прохладном тумане, что навис над землей бархатным одеялом. Столб пыли, словно густой занавес, постепенно поднимался вверх, попадая в глаза и оседая на них режущей болью — ты пытаешь протереть их, но песчинки лишь сильнее врезаются в слизистую и царапают ее маленьким острием. Девушка уносила ноги, с хрипом глотая воздух ртом, что обволакивал горло в неприятном песчаном вкусе. Она протянула руку вверх, с усилием сжимая пальцы в кулак, — черный дым окружил запястье длинной цепью, словно разорванное ожерелье, холодом растекаясь по коже и испаряясь невидимым туманом в воздухе. Позади девушки тут же послышались громкие крики и вопли бегающих вдоль стен теней, что извивались, будто огромные языки пламени танцевали в ночи. Они мчались навстречу солдатам, пытавшихся подстрелить сбежавшую цель, улыбались в противной и неестественной улыбке, разевали свои пасти в истошных звуках, напоминающих крики резаных животных, а длинные пальцы, точно паучьи лапы, жадно хватались за каждый кусок стен, с силой притягивая невесомую тушу. Тени окружили их (солдат), извиваясь червеобразными движениями и хватая когтистыми руками за ноги, пытаясь утащить вниз, под землю, захоронить заживо, задушить каждого. Они смеялись, разрывая прочные костюмы солдат и оставляя глубокие раны на коже людей, притягивали их лица ближе к себе и жадно царапали глаза, протыкая острыми, словно заточка, пальцами.       Девушка остановилась за углом, прижав разгоряченное тело к холодной стене, рука сжимала одежду в области груди, чувствуя как сердце разрывается в бешеном ритме, а легкие обжигаются от каждого глубокого вдоха. Она устала, ноги дрожали от постоянной погони, руки тряслись в попытке собраться с силами, глаза слезились от количества песка, что попал в них, а лицо, испачканное кровью и грязью, чесалось, словно от вшивой собаки. С момента последнего разговора с Сайфером прошло около 8-9 часов: пустыню постепенно начало освещать лучами восходящего солнца. Холодные летние ночи каждый раз сменялись знойной жарой в Египте, раскаляя землю уже в течение пары часов так, что порой мусульманские облачения не спасали от обжигающих лучей. Шейд посмотрела на своего спутника, что также тяжело дышал и ходил вдоль стены, пытаясь восстановить ритм сердца, которое трепетало в мерцательной аритмии; от угольного тела исходил обжигающий пар, словно пес самовольно тлел в лучах солнца. Он оставлял после себя глубокие следы на песке — мощные лапы проминали его, словно мягкую перину, но под каждой подушечкой, где земля сжималась тяжестью животного, извивались маленькие черные змеи, вырывающиеся из самой тьмы, как дым, обволакивая лапы бешеной гончей. Дыхание зверя, жаркое и тяжёлое, поднимало над песком тонкие вихри пепла, будто его душа уже давно сгорела, оставив лишь оболочку, будто бы движимую древним проклятием. Пес, навострив уши, внезапно ринулся назад, оглушив противников, что пытались подкрасться к девушке, громким лаем. В ушах затрещало, в глазах двоилось, ноги задрожали в страхе, а слабость подкатила к горлу, расплываясь по рукам жгучим тремором. Мужчины в костюмах схватились за горло, пытаясь глотнуть капли ценного воздуха — тени продолжали царапать их тела, разрывая останки уцелевшей еще плоти. Люди падали на колени, бились в конвульсиях, крутились в диких воплях на песке, чувствуя чужие ледяные руки на своих спинах, что заживо срывали с них кожу, обжигали и резали заново. Последнее, что слышали солдаты «Kingdom», были уже тихие, едва уловимые насмешки со стороны исчезающих в неизвестности теней. Пес зарычал, проминая трупы, обнюхивал и прыгал на них, словно лисица в момент мышкования — он выбивал остатки еще не ушедших в загробный мир душ, надкусывал их острыми клыками и вновь рычал, словно охранял их от костлявой предвестницы смерти. Глаза его горели, полыхали, словно древесина в сердце жаровни. Он оскалился. Столб черного дыма вскружился над мертвецами, окружил пса, медленной струей проникая в его тело — души, собранные с трупов, поглотились его сердцем, растекаясь вязкой слизью. Он выступал вроде сосуда, что хранит их — души никак не могли повлиять ни на тело пса, ни на разум: они не проникали в его ткани, не фильтровались клетками крови — только текли по его периферическим сосудам и лишь раз задерживались в сердце, словно последний вздох, прежде чем окончательно исчезнуть в темноте. — Аghbia! — посмеялась девушка, медленно подходя к своему спутнику. — Бесполезные куски qadhara, — возмутилась она, проводя рукой вдоль спины разъяренного пса, забирая часть из них своим телом — руки в ту же секунду покрылись темными, извилистыми, набухшими от поглощения, венами, что несли теперь всю собранную силу прямиком в сердце девушки. — Ненавижу! Бездушные твари! — она пнула бездыханное тело ногой. — Хотя теперь так оно и есть, — улыбнулась Азенет, продолжая насмехаться над мертвыми солдатами.       Пес испускал пену изо рта от мучительной боли, пока хозяйка впитывала всю энергию, оставшуюся от солдат Kingdom — на пике адреналина, что бился по кровеносным сосудам пульсирующей энергией, это было куда приятнее: гормон выступал в роли анестезии, лишь придавая большей свирепости зверю. А сейчас, когда он, как и сама Шейд, еле стоят на ногах, измученные голодом, жаждой и, по ощущениям, вечной погоней, любое использование силы радианта вызывало нестерпимую боль, что кинжалом отдавала в голову. Шейд прокрутила часы, проверяя «судьбоносные координаты встречи»: (…На 5 часов…) — она повернулась в сторону нужного направления: (… Ну, думаю, в течение часа будем на месте…) — девушка потрепала пса по голове: он закрыл глаза в мимолетном удовольствии, а затем встрепенулся — остатки пыли легким клубом дыма разлетелись в стороны, оставляя на теле животного неприятный зуд. Небо вязало клочья в тучи, да только от дождя сейчас было мало проку; солнце, уже показавшееся наполовину из-за горизонта, начинало постепенно жалить тела путников, волны прохладного песка омывали заброшенные глиняные дома пустыни, и капли, стремящиеся прибить к иссохшей земле пыль, высыхали налету, не достигая потрескавшихся плит. Пустыня в пасти, засуха драла горло, в замыленном от пота, грязи и крови глазу неприятно жгло. Оводы так и норовили пристать к открытым участкам тела, а особенно к хвосту, вся эта мошкариная братия вызывала раздражение, и каждый взмах хвостом пса был преисполнен особенной напряжённостью и злостью.       Внезапно девушка повалилась на землю, она уперлась рукой в колено, а другой схватилась за грудь: сердце будто провалилось в ритме, затем забившись чаще, сжало грудную клетку в ноющем ощущении — словно нож вонзили и разорвали аорту. Шейд зажмурилась, зубами вонзилась в губы, чтобы притупить ощущение боли и переключить мозг. Появилась одышка: дыхание стало прерывистым и хриплым. Страх подкрался к девушке — давно она позабыла это чувство — он нежно прошелся холодом по открытым участкам тела Азенет, что выглядывали из-под разорванной одежды, а затем жадно вцепился в ноги. В испуге она резво оглянулась и повалилась на землю, отползая к стенке, быстро перебирая ногами, словно избегая когтистых лап собственных теней. Пес подбежал к хозяйке, тихо заскулив; он нервно забегал возле нее, а затем уткнулся влажным носом в плечо девушки, оставляя блестящий след. — Отравила своих же солдат! — сквозь зубы произнесла та. — Вот же сволочь! — она попыталась подняться, но, вновь оступившись, повалилась на землю. — Черт, как же больно…вот же тупая шлюха на Viper, — девушка запустила пальцы в прохладный песок, склонив голову. — Сволочь! — она сплюнула горечь, что подступила неприятным тошнотворным привкусом во рту и застряла в глотке, подавилась и раскрыла рот, жадно вдыхая свежий воздух ртом, охлаждающий разгоряченное горло.       Вдалеке вновь послышались крики солдат. Девушка испуганно обернулась, поднимая оружие и пытаясь зацепить его за пояс: (…Да сколько же вас, ублюдки… Скольких еще перебить нужно, чтобы вы оставили в покое…), — Азенет не могла унять мысли в голове, словно одержимая, она продолжала причитать про себя: (…не подходите, не подходите…убью, всех перебью, всех до единого…не подходите…), — уже изнывая, твердила девушка, будто вызубренную молитву, коих она не знала вовсе. Она поднялась, продолжая держаться рукой за грудь. Боль то отступала, то периодически возникала и теперь отдавала в живот, закручивая его в мучительном спазме. Азенет застонала на пике неприятных ощущений — они сковали движения и ударили в голову, постепенно погружая его в пелену туманного занавеса. (…Соберись!..) — она ударила себя по лицу, чтобы не потерять сознание. На шее запульсировали сосуды, превращаясь в черных червей, что извивались и подступали к горлу, медленно пытаясь задушить, словно змеи, они постепенно обвивали хрупкую шею. Поднимались выше и постепенно растекались густой вязкой патокой по мелким артериям щек. Девушка почувствовала слабость, дрожь бежала по телу, устремляясь легким тремором в кончиках пальцев. Шейд собралась с силами и попятилась вперед, пошатываясь и волочив ноги за собой; пес следовал рядом, нервно оглядываясь по сторонам и подталкивая девушку головой — его уши навострились так, что, казалось, можно уколоться, прикоснувшись к его концам. Азенет завернула за угол, уперевшись плечом о стену, опустила голову, скрестив руки на животе и вновь скорчившись от адской боли. Она вжала пальцы в кожу, обхватывая бока, глотая ртом пыльный и тяжелый воздух — одышка подступила, девушка задрожала, в ужасе пытаясь отдышаться. Смерть в бешеном танце кружилась возле нее, касаясь плеч холодными костлявыми пальцами. От каждого прикосновения бросало в холодный пот, сердце замирало, а дыхание перехватывало в мимолетном удушье. — Твою мать… — Шейд собрала остатки силы радианта в руку и подняла завесу дыма, что клубком вскружилась на песке и окутала проход в старое здание, лабиринтом сообщаясь с огромной заброшенной мечетью. — Идем… — тихо проговорила девушка, потрепав пса по голове, словно это должно было его успокоить.       Новая группа солдат осматривала трупы на небольшом участке старого квартала города. Viper сняла шлемы с нескольких погибших: изуродованные лица, ссохшиеся, словно из них высосали всю жизненную силу, застыли в безумных гримасах; кости, обтянутые бледной кожей, торчали острыми углами; глаза, вырванные из орбит, валялись на земле, натянутые зрительным нервом, словно клубки с торчащей ниткой; языки закусаны собственными зубами; а черепа раздавлены вперемешку с разможенными мозгами, смешавшиеся тошнотворным месивом с песком. Химик усмехнулась, расплываясь в безумной улыбке. Поглотила всех до единого, каждую пропитанную совершенным ядом душу: (…До чего же ты жадная, мелкая дрянь…всех сожрала, всех убила…прекрасный образец…ненасытная…) — Сабина не могла унять свои мысли, что адреналином ударили в сумасшедшую голову. — Шикарный образец, шикарный… Твой собрат тебе и в подметки не годится! — она закатила глаза в легком блаженстве, снимая с лица маску. Ни капли жалости, ни капли тревоги не появились в ее сердце: ей было абсолютно «насрать» на всех погибших. Солдаты в корпорации «Kingdom» — абсолютный расходный материал, а вот радианты — наиболее полезный ресурс. — Вот ты и попалась, подопытная крыска! — женщина взяла рацию, плавно нажимая кнопку вызова, словно наслаждаясь минутой предвкушения победы. — Chamber… — Сабрина выждала паузу, — будь на чеку, она должна быть поблизости! — Дорогая Сабрина, ты же знаешь… Я не промахиваюсь! — по другую сторону рации послышался самовлюбленный голос молодого человека с французским акцентом. — Ну что ж, давай поиграем… — мужчина прицелился винтовкой, выкручивая громкость наушника в ухе. Золотые полосы заискрились желтым отблеском, волной пробежавшись по его телу. Мужчина поправил очки, поставив палец на курок. — Тебе велено обездвижить цель, а не убить ее, — скомандовала Viper, на что в ответ услышала недовольное, но покорное «угу».       Азенет ускорила шаг. Одной рукой она держалась за живот, другой — опиралась о стену, когтями вцепляясь в каждый стык кирпича, чтобы притянуть обессиленное тело, готовое повалиться на землю при малейшей попытке оступиться о препятствие на земле. Пес прыгал вокруг хозяйки, чувствуя тревожную ауру, что куполом оседала вокруг них. Она звоном трещала в голове животного, заставляя сердце биться в такт шестому чувству, которое каждый раз нагоняло его потоком мощной энергии, оставляя лишь дрожь на теле. Девушка вышла из здания, двигаясь вдоль заброшенного торгового ряда. Она останавливалась, делая передышку и успокаивая ритм сердца, которое в бешеном ритме разносило яд по всему телу. Разорванные ткани развивались на ветру, издавая неприятный хлопающий звук, заставляя тревожиться еще больше. Тошнота подступила к горлу, Шейд схватилась за шею, сглатывая набежавшие слюни, горькие настолько, что девушка каждый раз вздрагивала, пытаясь унять рвотные позывы. Отравленное тело бросило в холодный пот, а ноги снова подкосились — девушка пошатнулась, голова закружилась, и она врезалась плечом в дверной косяк, счесав кожу. — Я больше не могу, — устало произнесла та, — я не могу… — девушка закрыла глаза рукой, слезы ручьем побежали по грязным щекам, оставляя размытую дорожку, — да как же больно… — изнывала Азенет, кусая губы, уже разорванные до крови; она вытерла рукой лицо, зажмурив глаза и пытаясь остановить ручьи слабости, что вырывались с каждым новым спазмом в животе.       Пес залаял, прикусывая Шейд за руку и притягивая к себе, пытаясь увести в более безопасное место. Девушка подалась вперед, вздыхая и тихо постанывая. Слезы вновь выступили на глазах, но легче на душе от этого не становилось — она не могла контролировать эти жалостливые чувства, что бились внутри: то ли боль вызвала их, то ли усталость, что кружилась стервятником над девушкой, то ли действительно ей хотелось рыдать от бессилия. Пиликающий звук раздался на руке, прервав на мгновение страдания Шейд: часы, которые Азенет стащила у протокола во время побега, завибрировали. На экране высветилась синяя надпись аккуратными буковками «Сайфер». Девушка включила видеозвонок, сорвав с себя капюшон — волосы в ту же секунду повалились на плечи, запутанные лохмотья касались поясницы и щекотали оголенные участки тела. Она вытерла лицо тыльной стороной руки, слезами убрав часть грязи с щек. — Шейд, ты на месте? — не отрываясь от экрана «Стервятника», спросил Сайфер, нажимая на полупрозрачные кнопки и подготавливая воздушный корабль к посадке. Девушка опустила голову, глубоко вдыхая свежий воздух и заставляя с силой произнести слова. — Нет… — Азенет резко выдохнула, вытирая набежавший пот со лба, словно с вылетевшим воздухом она пыталась вывести яд из организма, но от таких действий ей действительно становилось легче: одышка уже не так сильно изнуряла легкие, а боль притупилась — на самом деле тело уже давно было готово упасть в бессознательную пропасть, но всплеск адреналина не позволял этого сделать. Все эти ощущения притупились не потому, что девушке становилось легче, а потому, что яд съедал ее изнутри, а та колющая боль теперь стала настолько ноющей, что хотелось вскрыть себе живот — лишь бы только стало легче. Черная кровь ползла по ее лицу, оставляя извитые следы в виде паутинки. Они уже приближались к ее глазам, в одном из которых виднелось красное пятно — лопнувший сосуд ярким тяжом тянулся вдоль всего белка глаза. Тошнота снова подступила к горлу, девушка схватилась за лицо, вжимаясь пальцами в губы. Руки, ставшие полупрозрачными, словно лапы теней, что когтями рвали тела людей, покрывались густым дымом. Жажда крови просачивалась через тьму, что эйфорией билась в сосудах, желая вырваться наружу. Девушку затрясло. — Allaena… что случилось, alzalam? — испуганно произнес мужчина, пытаясь выругаться, но у него это никогда не получалось (либо он переводил их на арабский, поэтому понимала его только Фейд, которая всегда опускала взгляд и улыбалась, ведь Сайфер даже на арабском ругался как ребенок) — воспитание у Сайфера было куда лучше, чем у молодых новобранцев в протоколе, у которых подростоковый максимализм еще свербил в одном месте. — Viper отравила, отравила…своих солдат, — девушка уперлась рукой о стену, пытаясь проецировать свое изображение на часах в ровном положении. — Я в 10 минутах от точки… — она скатилась по стене на землю, упираясь одной рукой в песок и запуская пальцы в него: прохлада тут же разлилась сквозь пальцы, словно утреннее море ласкало кожу девушки. — Сайфер, я захожу на посадку, — сообщил Сова, что сидел рядом с мужчиной: он взял управление на себя, вручную подсаживая корабль возле старого города, у входа в самое сердце пустыни. Гигантские столбы ветра вскружились вокруг махины смерчем, разрывая потоки ветра и врезаясь в старые домики — песок разлетелся в сторону, оставляя очерченную яму, куда приземлился Стервятник. Гул мотора тихим эхом доносился до девушки. Она поднялась, вскарабкиваясь по стене, мотивированная «звуком спасения». — Бримстоун и Йору скоро будут, — сообщил Сайфер, отслеживая направление товарищей по геолокации. — Потерпи, ghali… Не успел Сайфер договорить, как по ту сторону послышался звук выстрела, разносившийся на несколько метров вокруг — он оглушил, несмотря на дальнее расстояние. Этот выстрел врезался эхом в стены, словно пробив их насквозь глухим ударом. Птицы взлетели в небо, оглушенные тяжелым выстрелом, который, словно кувалда, ударил по голове. Девушка, вышедшая из здания, закричала, а связь моментально отрубилась. Шейд повалилась на землю, хватаясь рукой за живот. Глаза застыли в испуге, она замерла. Фиолетовый след от винтовки медленно исчезал в воздухе, оставляя легкий, еле уловимый запах мужского парфюма, которым пользовался Chamber. Запах табака оседал в носу, раздражая слизистую, а еле уловимые нотки лаванды вскружили голову. — Шейд?! — крикнул Сайфер, пытаясь восстановить связь. — Отрубили… черт! — мужчина моментально запечатал на своем ноутбуке. — Бримстоун! У нас проблемы… Сова, посадив корабль, вскочил из-за штурвала, направляясь к отсеку с оружием. Он схватил оператор со стойки, отдернув затвор винтовки. Мужчина засел в одном из зданий, неподалеку от «Стервятника», взяв периметр на вооружение. — Рarfait, — усмехнулся Chamber, что стоял в 500 метрах на высокой точке. — Говорил же, не промахиваюсь! — он вздернул рукой, оружие моментально сложилось в небольшую золотую карту, которую мужчина, прокрутив между пальцев, заправил в карман классических брюк.       (…Дышать…не могу вздохнуть…) — девушка почувствовала, как жгучая шипящая боль охватила паникой ее разум, сжав его в тиски. Она попятилась вперед, прячась за угол дома. Кровь стекала на землю, оставляя мелкие круги на песке, втаптывая его вглубь. Пес схватил Азенет за одежду, оттягивая от открытой местности. Она перевернулась на спину, наконец, попытавшись продышаться, задыхаясь от собственного страха. Шейд закрыла рану рукой, пальцами вжимаясь в каждый сантиметр тела. Кровь бежала ручьем из разорванной одежды, растекаясь по грязному полу. С каждой секундой девушка чувствовала, как теряет сознание: дыхание замедлялось, как и сердцебиение. Она выводила себя из секундных помутнений пощечиной, понимая, что вскоре даже удары не помогут придти в чувства. Каждый провал в ритме сердца ощущался падением в пропасть, а каждый вздох — высоким прыжком над землей. Азенет посмотрела на часы, нажав на кнопку геолокации. Пес бегал возле хозяйки, также нажимая лапами на рану девушки, пытаясь остановить кровотечение, что открылось в брюшную полость. Она отползла в другую комнату здания, оставляя за собой кровавый след. Словно раненый зверь, загнанный в угол, обессиленная, она напрягалась от каждого шороха. Звуки шагов послышались в 10 метрах, щелканья перезарядки автоматных стволов отражались в голове, нагоняя еще больше ужаса, словно треск костей смерти вибрировал по спине. Азенет сжала руку, пытаясь освободить и пустить в бег пару теней, но с трудом получилось призвать лишь одну. Истошно вскрикивая от каждого движения, она поднялась вдоль стены, рукой зацепившись за выступ. Лицо, и до того светлое, стало еще бледнее. Страдания, что испытывала сейчас девушка, не были сравнимы даже с теми мучениями, которым подвергала ее Viper, испытывая новые дозировка радианита. Скрутившись в три погибели, она посмотрела в сторону выхода. Ноги подкосились, Шейд вновь пошатнулась, с оставшимися силами вдавливая кулак в живот. Звук приближающихся шагов эхом отскакивал от стен — страшно, холодно: (…law samaht, 'iilah alshams aleazim…спаси…) — девушка повторяла эти слова про себя, шевеля губами, которые слипались после каждого движения. Пес встал перед хозяйкой, оскалив морду и расставив широко лапы, цепляясь ими в бетонированный пол. Он опустил голову, прижав уши к голове. Один из солдат, внезапно показавшийся из тени, бросил сетку: собака тут же повалилась на пол, обездвиженная электрическими импульсами — парализованный пес заскулил, чувствуя, как иглы электричества вонзаются в тело. Девушка дернулась в сторону своего спутника, но неизвестная сила притянула ее обратно к стене. Пуля, застрявшая в животе, приносила ужасную боль от малейшего движения. Пес извивался под сеткой, словно ужаленный, его мучения изнуряли девушку: она отвернулась, пытаясь заглушить истошные вопли животного в своей голове. — Выглядишь неважно, — усмехнулся Chamber, поправив свои очки и посмотрев на золотых часах время. — Смотри, мы не отклонились от графика ни на секунду, — он улыбнулся, подошел к Шейд и, схватив ее за подбородок, посмотрел в глаза, любуясь девушкой, словно она трофей в его руках. — На себя посмотри, очкарик, — с трудом огрызнулась Азенет, отчего мужчина сжал ее лицо сильнее, оставляя красные следы на ее коже; девушка зажмурилась, схватив мужчину за запястье.       Chamber недовольно осмотрел девушку, оттолкнув ее лицо так, что Шейд ударилась виском о стену. Пес зарычал, но сил воспользоваться душами не было — все, что оставалось — рычать и лаять, словно испуганная шавка в конуре. Девушка запрокинула голову назад, скатываясь по стене на пол. Она ничего не могла сделать, силы радианта не могут поддерживаться постоянно, особенно тени, которыми она управляла, требовали много жизненной энергии, которой у Шейд уже не осталось. — Без них ты уже не такая дерзкая, не правда ли, mon sheir? — француз продолжал измываться над девушкой, дожидаясь Viper. — Посмотри на себя, такая жалкая, обессиленная… — мужчина вновь подошел к девушке. — Запомни, милая, — его лицо приблизилось к Шейд, окутав ее пряным дыханием, в котором еще витали нотки утреннего кофе, — ты всего лишь подопытная крыска, а крыска должна быть в клетке! — он провел тыльной стороной руки по ее щеке, оставляя след легкой дрожи; кончиками пальцев пробежался по шее девушки, обводя подушечками каждый вздутый сосуд и, остановившись на ключице, вздернул одежду Шейд ножом, порезав кожу Азенет, отчего девушка закричала и попыталась пнуть Chambera, но тот увернулся.       Его самодовольные речи и непристойные действия прервала внезапно залетевшая со свистом в окно стрела, она отскочила от пола и закрепилась на стене. Раскрыв свое острие, она затрещала тихим звуком геолокатора, синие полосы пробежались по комнате здания, подсвечивая противников, скрывшихся в тени здания. Густой дым упал на девушку, закрывая ее от видимости солдат. Выстрел, что донесся из-за угла тут же послышался за спиной девушки — эхом он отскочил в полупустой комнате и врезался в уши, оставляя после себя тихий звон. Chamber в ту же секунду повалился на пол, а затем и солдат, что стоял рядом. — Дикой, — шепотом произнес неизвестный юноша, что уже поддерживал девушку за плечи.       Двойник побежал в сторону новой партии прибежавших солдат, которые подстрелив его, тут же оказались ослеплены. Йору разрезал сети — пес тут же выбежал на улицу, перегрызая глотку солдату, что хотел обойти здание. Юноша, схватив девушку за руку, вывел ее на улицу, направляясь в сторону посаженного Стервятника. Азенет покорно плелась за темноволосым юношей, не в силах оказывать сопротивление. Она чувствовала, что с каждым шагом становится ближе к земле, ноги заплетались, цепляясь носом обуви за песок. Металлический нож со свистом пролетел над головами радиантов, вонзившись в крышу здания. Исходившее от него поле отключило приборы солдат, находившихся в зоне его действия. — Слишком медленно… — возмутился юноша, оглядываясь назад: вся изуродованная, грязная, в разорванной одежде, измазанная кровью и истекающая ей, она еле держалась на ногах, крепко вцепившись в руку юноши своими ледяными пальцами, словно держалась за него, как за единственный лучик надежды на спасение. Он прекрасно был осведомлен о положении девушки от Сайфера, но и сам не раз получал пулю во время миссий, поэтому не думал, что все может быть настолько плачевно. Только вот Йору не учел, что пуля, пойманная им, была выпущена из обычного пистолета, а не из совершенной винтовки Chambera, разрывающая плоть и превращающая ее в месиво: выстрел из нее настолько мощный и мгновенный, что откидывает на несколько метров.       От такой грубости Шейд хотелось врезать ему в его самодовольное и напыщенное личико, но в нынешней ситуации она даже не смогла обронить слово. Внезапный ком, что сдавливал горло на протяжении нескольких минут, вырвался наружу, отчего девушка повалилась на землю — кровь вылетела, окрашивая губы в алый оттенок. (…Да он издевается?!..). Шейд громко набрала воздух в легкие ртом, откашливаясь от остатков крови. Голова закружилась, Шейд начала медленно вставать, но юноша тут же подхватил ее на руки. От сказанных слов ему стало некомфортно, чувство вины пролетело над головой светлой аурой. Азенет схватила край куртки юноши, притянув ее к себе. Она застонала, уткнувшись лицом в грудь Йору. По всему телу Шейд пробежалась темная дымка, она пульсировала с каждым медленным вдохом девушки, темные вены продолжали расползаться по груди радианта, окружая пулевое ранение жгучим кольцом. Дым словно бился в такт ее сердца, руки, окутанные теневыми перчатками, исчезали в ядовитом омуте. — Йору, что вы там возитесь?! — нервничал Брим, перекручивая карту, спроецированную с часов, в воздухе, наблюдая за передвижением команды. — Кайо, Сова давайте назад… — скомандовал мужчина напарникам, которые отстреливались от солдат возле домов. — Так точно, командир, — отчеканил робот. — Ну все, ребятки, поигрались и хватит… Кайо ослепил врагов самодельной световой гранатой и, отскочив от укрытия, выбежал на улицу. Сова потратил последнюю шоковую стрелу на проход, где по углам прятались двое солдат, тут же получившие удар током, парализовавшего их. Йору взглянул на девушку, которая потухала на его глазах. — Эй, Азенет, не отключайся! — прокричал Йору, сжимая плечо девушки. — Смотри на меня! Давай! — девушка вздрогнула от криков юноши, но не могла совладать с ядом, который постепенно отключал ее сознание. Ледяной нос коснулся груди юноши, видневшейся из-под распаханной куртки. Пес бежал рядом, постоянно поглядывая в глаза незнакомца, он подпрыгивал, касаясь руки хозяйки, которая уже бездыханно свисала в воздухе. — Шейд? — Бримстоун схватил крепкими руками лицо девушки. — Шейд? Ты меня слышишь?! — мужчина слегка потрепал ее по щеке, пытаясь привести в чувства. — Черт! Сайфер заводи стервятник, скорее! — прокричал Бримстоун, дрожь подступила к горлу: вновь он видит картину умирающего на его руках напарника. Мужчина нервно сглотнул, пытаясь избавиться от назойливого чувства, что начинало душить его. Азенет не отзывалась, голова скатилась с груди юного японца, крупные локоны упали с плеч, повиснув в воздухе. Сердце тихо билось в груди, пытаясь перекачать остатки густой крови по кровеносным сосудам. Кровообращение централизовалось, отключив мозг от реальности. Девушка еле дышала.       Сайфер дернул руль и корабль, опустивший гигантские двигатели, стал постепенно взлетать. Сова подсел к напарнику, откладывая лук в сторону и переключая реактивные турбины, приспособленные на дальние перелеты. Йору уложил девушку на ближайшее сиденье, поднимая подлокотники, чтобы освободить побольше места. Пес запрыгнул к Шейд, обнюхивал хозяйку, нервно скулил и тыкался мокрым носом в щеку девушки, но она не реагировала. Бримстоун надел кислородную маску, разрезал разодранную одежду девушки в области живота. Хрупкое тело, изуродованное ядом, медленно вздымалось в слабом дыхании. Разорванная рана продолжала кровоточить, словно захлебываясь темной кровью. Все, что мог сейчас сделать Брим, — оказать первую помощь, надеясь на то, что Азенет сможет продержаться до возвращения на базу. Голова Шейд скатилась на бок: она пыталась прийти в себя, но яд топил ее тело, каждый раз отключая сознание и возвращая его в темный омут, сковывая руки в ледяных цепях. Азенет изнывала — боль не ушла, мозг продолжал ее чувствовать кончиками нервных волокон, посылая импульсы в подкорку. Пес коснулся руки девушки, положив ее себе на мордочку, и заскулил, всматриваясь большими карими глазами в лицо девушки. Йору стоял в стороне, оперевшись о стену корабля, прикрыв глаза. Телефон разрывался от входящих сообщений в чате протокола, но Йору тут же отключил его, не прочитав даже уведомления. Скай и Джетт назойливо пытались разузнать у команды, как обстоят дела, но никто из присутствовавших на сегодняшней вылазке так и не ответил им.

***

— Что значит она сбежала?! — кричала Viper на солдата, что выбрался из перестрелки живым и докладывал обстановку главе отряда. — Вам, полудуркам, что-то можно доверить?! Или вы только приманкой можете служить?! — рассвирепевшая женщина ходила по сторонам, в бешенстве хватаясь за голову: (…сбежала, дрянь… все-таки сбежала…). — Простите, мэм… — солдат склонил голову. — У мамочки попросишь прощения, — она схватила его за голову, заставив опуститься на колени. Струя зеленого яда вытекала из костюма Viper, растекаясь по лицу мужчины: струей он затекал в нос и рот. Солдат тут же повалился на землю с закатанными за орбиты глазами, изо рта текла густая пена, окрашенная в кисло-зеленый оттенок с вкраплениями нитей крови. Тело сковало в титаническом прогибе в позвоночнике, голова запрокинулась, затылком касаясь межлопаточной области, а пальцы изогнулись в неестественных движениях. — Чего уставились?! — зашипела женщина на остальную часть солдат, в ужасе стоявших возле стены.— Забирайте нашу француженку и возвращаемся на базу! — скомандовала Viper, осматривая горящими ненавистью глазами гадюки место происшествия. — «Не промахиваюсь»… кто еще не промахнулся, — передразнила химик, осматривая бездыханное тела Chambera.