Семейные традиции

      В помещении повисла тишина, раскачиваясь на невидимых нитях напряжения.       Обсуждение годового бюджета никогда не проходило в спокойной обстановке, но сегодня в какой-то момент оно и вовсе вышло из-под контроля. Министр Магии — Гермиона Грейнджер — сжав ладонь до побелевших костяшек пальцев, пристально смотрела на своего оппонента.       — Почему вы считаете, что мы не можем перенаправить излишек на поддержание именно этого отдела в следующем году?       — Потому что в этом году, после покрытия всех расходов по устранению следов вмешательства, образовавшаяся дыра была покрыта не средствами Министерства! Вы, как никто другой, должны понимать, госпожа Министр, что Министерство, по итогам этого года не окупило все свои затраты. И более того, из-за одного упущения, оставшиеся и запланированные вливания пришлось финансировать частными грантами, проценты по которым Министерство также ещё не покрыло. И более того, вы намеренно проигнорировали приписку финансового отдела и не включили их в обсуждение на следующий год.       — В условиях частных грантов написано, что проценты — начисляются лишь за несколько месяцев до конца года, а их выплата пролонгирована на два года. И, как вы справедливо заметили, мистер Малфой, после непредвиденных обстоятельств в этом году Министерство не в состоянии будет выплатить эти проценты. И именно поэтому их обсуждение не включено в повестку дня.       — И всё равно, госпожа Министр, мифически высчитанного вами излишка на следующий год не будет.       — Вы хотите сказать, что я разучилась считать финансы и удерживать в голове все запланированные потоки? — Гермиона поднялась, скрещивая руки на груди и сверля взглядом Малфоя.       Сидящий через три кресла от Министра руководитель Отдела магических происшествий и катастроф втянул голову в плечи. В этом году из-за вырвавшегося потока магии едва не был уничтожен Лидс. Потребовались массовые зачистки, масштабные восстановления, не говоря уже о том, что Премьер-министр маглов потребовал ужесточить пункты невмешательства. И если на уровне двух министерств вопрос был урегулирован мирно, благодаря дипломатичности и способностям Гермионы Грейнджер, то само Министерство Магии ещё долго потряхивало от последствий. И сейчас, присутствуя на обсуждении нового годового бюджета, начальник Отдела магических происшествий и катастроф искренне надеялся, что новый виток недовольства работой подконтрольного отдела пронесётся мимо его головы.       Но обычная привычная перепалка между Министром и руководителем Отдела финансов сегодня вдруг набрала обороты, вытаскивая все теневые стороны всех Отделов. И по сравнению с остальным министерством…       — Я хочу лишь сказать, что вам следует ещё раз пересмотреть все статьи расходов. Может быть тогда, вы и впишетесь в планируемые поступления и вам не придётся и в этом году прибегать к частным грантам. Ваша вера в Министерство иногда мешает вам видеть реальную картину вещей, госпожа Министр, — Малфой тоже поднялся с места, с силой ударяя тростью об пол. — Вы не получите тот объём поступлений от продаж запланированных продуктов с добавлением зелий, потому что в мире маглов одна из ведущих корпораций выпускает на рынок разрекламированный и долго ожидаемый продукт, ориентированный на средний класс. А прослойка потомков аристократов со всей Англии не даст вам тот приток финансирования, на который вы рассчитывали теоретически, даже если вы принесёте продукт им на дом в коробке с розовой лентой!       — С каких это пор ваши познания в области маглов стали так обширны?       — С тех самых, когда вы решили использовать мир маглов для дополнительного финансирования, но, не услышав здравых доводов про области применения, влезли…       Присутствующие руководители отделов опустили взгляды в стол. Если сейчас кто-то из этих двоих не остановится, бюджет развалится до основания. А это означало ещё неделю непрерывных подсчетов в каждом отделе, пересмотра планов на предстоящий год и сверхурочные часы в самом министерстве.       — Все варианты были рассмотрены и, при вашем же участии, совет выслушал все рекомендации и принял вектор направления деятельности.       — Совет? Да все голосовали глядя лишь на то, как реагируете вы, госпожа Министр!       — Вы хотите сказать, что…       — Я лишь хочу ещё раз повторить, что отдел финансов советует ещё раз внимательно изучить поступления средств и правильно распределить статьи затрат на следующий год.       — Перестаньте использовать бюджет Министерства как свой личный, мистер Малфой!       Гермиона осеклась и медленно прикрыла глаза, задерживая дыхание. Она перешла грань. Неосознанно. Сегодня с самого начала совещания Малфой накручивал её, поддевая цепкими, но правдивыми комментариями. Она и сама понимала, что где-то не клеится. Однако, именно для этого и существовало само обсуждение. Гермиона, выслушивая всех, каждый раз находила дыры и несоответствия, и отправляла на доработку. Однако сегодня, все почему-то затаились, боясь сказать слово.       И она знала почему.       После устранения последствий, после завершения мирного урегулирования вопроса с Премьер-министром маглов, Гермиона Грейнджер собрала обширное собрание, включая руководителей, их заместителей и заместителей первых заместителей, и устроила настоящий разнос всему министерству, вытаскивая наружу косяки многих лет, на которые она закрывала глаза. В тот момент она даже не боялась последствий, что магический мир может взбунтоваться и переизбрать её, не дожидаясь окончания семи лет на посту Министра, однако этого не произошло. Каждый отдел был виноват по-своему, и каждый понимал, что было время, когда она спускала на тормозах их действия. Но коней на переправе не меняют, и, сжав зубы, признав свои ошибки, Министерство пообещало работать лучше и эффективнее. Но вот только пообещать и сделать - это две большие разницы. И сегодня, никто не хотел нарваться, высказав иную точку зрения, кроме мнения Министра.       Все.       Кроме Малфоя.       Он, не стесняясь, указал на все дыры и ошибки, так, словно он сам и не готовил предварительный расчёт бюджета. Словно он просто пришёл по приглашению, просмотрел отчёт и выдал своё мнение. Достаточно авторитетное, надо сказать, мнение. По части умения улавливать потоки в мире финансов обоих министерств, ему до сих пор не было равных. Его прогнозы сбывались всегда. Размещенные по его совету акции давали неплохие прибыли. А его согласие на финансирование определенных проектов гарантировало стопроцентный успех. И сейчас никому и в голову не пришло даже попытаться опровергнуть выводы Малфоя о бюджете Министерства на следующий год.       — Неделя. У каждого отдела неделя на проверку всех отчётных данных и корректировок. На сегодня все свободны.       Голос Министра прорезал звенящую тишину, заставляя Малфоя презрительно изогнуть губы в усмешке и первым покинуть зал заседаний, нарочито громко стуча своей тростью. Гермиона медленно опустилась на своё кресло, на автомате отвечая на робкие одиночные кивки уходящих руководителей. Гарри задержался, всматриваясь в подругу, которая устало потёрла руками лицо.       — Ты в порядке?       — Я справлюсь, — Гермиона кивнула, вяло усмехнувшись, и встала, одергивая пиджак брючного костюма. — Иди домой, Гарри.       — Хорошего вече… — Гарри осёкся, понимая, что сейчас его слова прозвучали как мелкопакостное издевательство. Но, казалось, Гермиона его даже не услышала. Отточенным до автоматизма действием, она собрала свои записи, несколько записок, прилетевших в процессе совещания, и стремительно покинула помещение.

~~~

      В любом высшем обществе всегда есть свои негласные правила. Никто и никогда не начинает обсуждать насущные вопросы до того момента, пока не озвучены все версии о предстоящей погоде, пока не выяснены все ответы на вежливые фразы «Как ваши дела?», пока не произнесены все слова поддержки — пусть даже и язвительно-саркастичной.       И после этого всегда наступает он.       Момент.       Когда робкое «кстати» запускает процесс увлекательного обсуждения. И не дай Мерлин вам подумать, что это пытливо-внимательное обсуждение очень похоже на рентгеновское изучение костей.       Никогда.       Высшее общество выше этого.       — Кстати… — пожилая волшебница поправила кружевной воротничок и аккуратно поднесла к бледным губам чашку чая. — Как вы живёте с этим — не побоюсь этого слова — кошмаром в одном месте?       — Сложно, моя дорогая, очень сложно, — другая пожилая волшебница аккуратно коснулась пальцами своего лба. — У неё ужасный характер! Если бы в наше время кто-то из нас сказал подобное чистокровному волшебнику его прах не нашли бы даже домовые эльфы!       — Нравы нынешнего поколения в высшей степени ужасны! — громкий голос пожилого волшебника заставил вздрогнуть чашки на блюдцах. — Никакого уважения к наследию!       — Ты как всегда прав, мой дорогой, — волшебница отняла руку ото лба и промокнула уголки глаз белоснежным платком.       — Неужели совсем ничего нельзя сделать? — задавшая вопрос дама в бледно голубом платье повернулась к статному мужчине в чёрном сюртуке, с белоснежными безупречными волосами.       — Можно. Но магия рода тут уже бессильна…       — Даже так…       — Но ладно характер! Его исправит только склеп… Но вот…       Дама в платье цвета фуксии о чем-то быстро зашептала своей соседке в голубом.

~~~

      Проверив своё расписание на завтра, выслушав отчёт секретаря и написав короткие ответы на внутренние записки, Гермиона в задумчивости складывала пергаменты в портфель. Став Министром, ей пришлось отказаться от своей любимой старой сумки и завести себе не менее вместительный портфель. Конечно, он был не так удобен в плане носки, но ведь и она теперь не та молоденькая волшебница, что впервые зачаровала обыденную вещь. Голова болела, заставляя маленькие молоточки наигрывать свои перестукивания по её вискам. Но Гермиона терпела, пытаясь этой болью заглушить скребущее на душе чувство негодования и даже легкую обиду.       Направляясь в Атриум на выход, она намеренно игнорировала всех, кто пытался с ней заговорить. Благо таких после сегодняшнего совещания было немного. На сегодня с неё было достаточно. Всё её мысли и желания сейчас крутились возле одного. Она никак не могла принять решение, куда же ей пойти. Идти сейчас домой не хотелось. Рестораны магловской части Лондона были отвергнуты почти сразу. Уж лучше вернуться в свою квартирку и скоротать вечер в своём логове, которое она обустроила много лет назад только для себя. Там было всё, что приносило ей душевный комфорт и спокойствие. Широкие подоконники с горами подушек, запасы коллекционного чая и вина, горы книг, низкие оттоманки и витражные окна. Она любила свою квартиру. И как бы её муж ни ворчал, что всё то же самое ей доступно и дома, но он один из первых признал её право на возможность спрятаться от всего мира, и побыть маленькой девочкой, плачущей от обиды на этот огромный злой мир. Он не просто её поддержал, он молча предоставил ей все вещи, которые она запросила, и даже не озвучил своё мнение по поводу мест, из которых их доставали. У каждого должно быть своё логово. И не всегда это место рядом с теми, кем ты дорожишь. Иногда такие места спасают и оберегают тех, кто нам дорог от нас же самих. И Гермиона это знала как никто иной. И сегодня — действительно лучше побыть одной. Потому что иначе, внутреннее возмущение перерастет в скандал по мелочам, а вырвавшуюся внутреннюю «тварь» уже так просто назад не загонишь. И достанется всем. И совсем не за дело, а просто потому, что сегодня на работе был сложный тяжёлый день.       И кивнув самой себе, Гермиона Грейнджер приняла решение, направляясь к одному из каминов, совершенно не обращая внимания на то, что кто-то несколько раз окликнул её по имени. И даже услышав громогласное «Грейнджер» смутно знакомым голосом, она так и не обернулась, чётким движением бросая летучий порох в камин и называя место.       — Не, это нормально? — Драко с удивлением рассматривал всполохи в камине, через который ушла Гермиона.       — Сегодня — да, — раздалось позади, и на плечо Малфоя опустилась мужская рука, сжимая в приветственном жесте.       — Меня не было больше года, — Драко развернулся, кивая Гарри и протягивая ему руку. — А она даже не обернулась!       — Сегодня на совещании они с твоим отцом немного, — Гарри беззастенчиво улыбнулся — ну, не немного…       — И что делили? — усмехнувшись, спросил Малфой-младший, понимая, что Гарри явно не договаривает.       — Бюджет.       — Уууу, — Драко присвистнул, — домой можно рано не соваться.       — Думаю, лучше да. Что-то ты налегке, когда вернулся?       — Может, — Драко пожал плечами, — если ты свободен, конечно.       — С удовольствием, — Гарри развернулся, направляясь к каминам. — Расскажешь, как там Франция.       — Багаж отправил ещё утром с домовиками, там целое дело было, ну, а сам после работы…       Обмен новостями и пара бокалов чего-нибудь было явно лучше, чем возвращение в мэнор, где наверняка фыркающий от негодования Люциус заставит Драко выслушивать тираду по поводу Министра Магии Британии. И Драко со спокойной совестью отправился вслед за Поттером, с удовольствием делясь разработками для авроров из министерства другой страны.

~~~

      — А вы видели что у неё на голове? Это же ужас! В наше время уважающие себя волшебницы так не ходили, — молоденькая девушка с удовольствием надкусила воздушное безе.       — Потому что были строгие правила приличия! В обществе нельзя было выглядеть так, словно ты провела ночь непонятно где и с утра явилась домой! — дама в зелёном платье презрительно пожала плечами.       — Она дома ночует, — недовольно буркнул седой старик. — Не то что ты, по молодости. — Он высокомерно кивнул в сторону дамы в зелёном платье. — Как была пронырливой вертихвосткой так и осталась.       — Я была образцовой женой! Не стоит поминать прошлое, — дама в зелёном гордо вскинула подбородок.       — Ну конечно, — улыбнулась пожилая дама в голубом. — Помнится, именно поэтому ты три года провела без права аппарирования в поместье в Швейцарии, глубоко в горах.       — И, тем не менее, волосы у меня всегда были в идеальном порядке!       — Волосы это ладно, вы видели что она носит?       — Какое пренебрежение к традициям! — раздалось со всех сторон. — Мантия это же знак отличия…

~~~

      Гермиона бросила портфель на первый же попавшийся диван. Достав бокал и найдя бутылку белого вина, она с ногами забралась на подоконник, разглядывая Лондон в вечерних огнях.       Нет, сегодня определённо что-то было не так.       Обычно они оба были более сдержанны в моменты неизбежных конфликтов. Но сегодня. Он словно ждал, когда ему дадут слово, чтобы вывести её из себя. Она так устала к началу совещания, что оказалась совершенно не готова к его аргументам. Он ни словом не обмолвился о странном новом продукте, который мог бы составить им конкуренцию. Хотя это просто вопрос времени. Когда маглы увидят эффект от их средств, вопрос перестроения денежных потоков дело уже десятое. Никакое нововведение самих маглов не способно составить конкуренцию средствам с каплей волшебства.       Конечно, это был экспериментальный продукт.       Конечно, они не должны были так явно вмешиваться в жизнь людей.       Однако, это было одним из пунктов устного договора между ней и министром маглов. Он тогда, как отец двух дочерей, в сердцах бросил, что если они придумают эффективное средство против подростковых проблем с кожей, то он вообще готов будет простить им многое. Гермиона тогда лишь усмехнулась. Иногда дети способны решить массу проблем мирового масштаба, при условии, что они их сами не создали. Она понимала министра. Но до конца не была уверена, что воспользуется этой его оговоркой, сказанной уже после разрешения всех конфликтных моментов. Однако, чем больше она думала, чем больше анализировала… Тем более, у неё под рукой был прекрасный пример того, как можно извлечь выгоду почти из воздуха. Люциус Малфой стал последней каплей, перевесившей тогда чаши её весов.       В камине раздалось характерное шипение, вспыхнуло зелёное пламя, и на ковер ступил сам Малфой, чертыхаясь и отряхивая остатки пороха со светло-лиловой мантии.       — Одному Мерлину известно, как ты не сносишь себе голову пользуясь этим допотопным камином.       Гермиона усмехнулась, качнув головой, и делая глоток вина. А она-то понадеялась, что на сегодня их разговор уже окончен. Она, конечно, осознавала, что задела его за живое. Но маленькая надежда на то, что он всё-таки не будет продолжать разговор, теплилась ровно до шипения камина.       Люциус окинул её холодным взглядом, прищурившись и поджав тонкие губы. Сдернув резким жестом мантию, бросая её на спинку кресла, он сделал несколько шагов к столу, наклоняя открытую бутылку и молчаливо оценивая её выбор.       — Свой собственный бюджет? Да, госпожа министр?       Гермиона устало вздохнула, отставляя опустевший бокал, и поднялась, подходя к Малфою.       — Именно так. Потому что всё озвученное на совещании звучало так, как будто я залезла в личный сейф Малфоев, чтобы позаимствовать недостающие средства.       — Вот как, — усмехнулся Малфой, окидывая её взглядом, внутренне подмечая, что всё-таки эта костюмная ткань идёт ей гораздо больше прошлой. — То есть когда вы без зазрения совести, госпожа Министр, просили транш на покрытие разгильдяйства ваших сотрудников у меня лично, вы не залезали в мой сейф и ничего не брали.       — По-моему, мы это уже обсудили! Выплаты по процентам вашего транша, мистер Малфой, на два месяца больше, нежели у остальных. Как раз-таки за счет быстрого предоставления необходимой суммы. И вы не хуже меня понимаете, что тогда ситуация была критической.       — Конечно! Но вас тогда не смутило, что вы влезли в мой бюджет, правда?       Гермиона сжала челюсть, мысленно отсчитывая до десяти. Если сейчас она не успокоится, то выскажет ему ещё парочку накопившихся нелицеприятных вещей. Где-то на задворках сознания, снова мелькнула мысль странности и несоответствия поведения, но обида и злость легко затолкали всё ненужное обратно на задворки, зашипев с двух сторон, что слишком много кто-то себе позволяет.       — Я не лезла! — Гермиона гордо вскинула подбородок. — Я озвучила проблему и приняла ваше предложение по решению. На тот момент оно было единственным. И, похоже, мне стоит начать об этом жалеть, да, мистер Малфой?       Люциус молчал. Его первоначальный план несколько претерпел изменения в ходе сегодняшнего дня. Где-то он просчитался: в интонациях, словах, подтексте. И если ему нужна выигрышная ставка в задуманном деле, сейчас самое время изменить ход игры. Но Гермиона была явно настроена на продолжительную оборону. И Люциус решил переломить ход «войны» привычным, удобным и заученным способом.       — Вы жалеете, мисс Грейнджер? — его голос зазвучал совершенно иначе, чуть растягивая её фамилию и играя каждым звуком.       — Миссис, — поправила на автомате Гермиона и замерла, широко распахнув глаза.       Он наслаждался её осознанием. Своей тайной властью над ней. Её эмоциями, которые сменяли одна другую, пробегая по её уставшему лицу и замирая выражением недоумения.       — Так что, мисс Грейнджер, — Малфой улыбнулся, едва уловимой, так хорошо ей знакомой хищной улыбкой. — Вы жалеете?       Мисс Грейнджер.       Нарочито растянутые звуки, заставляющие её замирать каждый раз, когда он произносил её фамилию. Она и оставила её себе, вступая в брак, только ради того, чтобы наслаждаться её звучанием в тот момент, когда её произносил он. Это была осознанная сделка со своей совестью и своим телом. И даже отступные не были в состоянии перевесить всё то, что испытывала она, в тот момент, когда Люциус Малфой растягивал рокочущее «р».       Он явно делал шаг к перемирию.       Временному.       Но — шаг.       Пытливый мозг Гермионы с молниеносной скоростью бросился обрабатывать весь сегодняшний день заново. Но стоило её лбу чуть нахмуриться, выдавая задумчивость, как Малфой сделал шаг ближе, наклоняясь к её уху.       — И всё же, мисс Грейнджер, — он невесомо коснулся губами ушной раковины, посылая миллион мурашек по её позвоночнику растянутым «р». — Всё ещё жалеете?       — А если и да? — Гермиона посмотрела в его потемневшую серость. — У вас есть аргументы, чтобы меня переубедить?       — Определённо есть, — его рука удивительно быстро расстегнула её голубой пиджак, властным жестом проходясь по корсетным вставкам кружевного белья, скрытого под плотной костюмной тканью.       — Какие? — Гермиона склонила голову, открывая ему доступ к своей шее. Она никогда не могла долго сопротивляться, когда он брал инициативу в свои руки. Когда так явно её провоцировал, растягивая звуки. И всё же, что-то не давало ей покоя, не позволяло нырнуть с головой в столь откровенно предлагаемые запретные удовольствия.       — Тебе невероятно идет этот костюм. Без мантии.       Его ладони уже давно сбросили с её плеч пиджак, касаясь обнаженной кожи предплечий, оглаживая и сжимая, заставляя её дыхание сбиться, а сердце ускорить ритм. Он всегда ощущал своё превосходство, а она каждый раз сдавалась на милость победителя. А главное, между ними почти никогда не было проигравших.       — Я просто забыла её в кабинете, — тихо выдохнула она, опуская руки на его плечи.       — Признайся, ты просто разлюбила мантии, с тех пор как влезла в брючные костюмы, — он усмехнулся и прикусил кожу в изгибе шеи.       — Потому что платья совершенно мешали мне работать. Точнее, не мне.       — Прекрасные были времена, — он прижал её к себе сильнее, впиваясь требовательным поцелуем, и вытаскивая шпильки из её высокого пучка. Ответ Гермионы был настороженным, она всё ещё пыталась найти в чём подвох. Но стоило ему развернуться и опустить её на оттоманку, опускаясь рядом, как все лишние мысли мгновенно вылетели из её головы.       Одежда исчезла, заставляя обнаженную кожу желать большего. Его волос щекотнул внутреннюю сторону бедра, и Гермиона сдалась окончательно. Всё напряжение сегодняшнего дня требовало выхода. Его пальцы заставляя её постанывать, требуя большего. Его губы дразнили, а язык медленно исследовал скрытое.       — Моя хорошая, ты совершенно очаровательна, когда злишься. Такая разгоряченная, податливая…       — Ещё одно слово, и завтра финансовый отдел будет обязан…       Он словно ждал её реакции на его поддразнивания. Стоило ей вновь заикнуться о работе, как в ход пошёл последний аргумент. Резкость его движений уже не пугала её. Скорее, она ждала этого, затаив дыхание. И стоило ему взять её, как протяжный стон удовольствия закачался где-то под потолком.

~~~

      — Напомни мне, почему мы до сих пор не купим сюда нормальную двуспальную кровать? — Люциус удобно устроился на боку, прижимаясь грудью к спине Гермионы. Пока они добрались до мягкого матраса кровати, прошло достаточно времени, выматывая их обоих и оставляя почти без сил.       — Потому что это моё логово, — сонно ответила Гермиона, потеревшись макушкой об его подбородок.       — Точно. Твоё логово. Но на правах человека, финансировавшего всю эту затею, я требую компенсации в виде удобной человеческой кровати.       — Помолчи, Люциус. Или отправляйся на своё поле для квиддича в мэнор. Кстати, — Гермиона резко развернулась к Малфою. — Мы что, домой сегодня не идём? Вдвоём?       Люциус развернул её обратно, прижимая к себе, и устраивая своё бедро на её ногах.       — Чаепитие портретов, госпожа Министр. Я похож на сумасшедшего, чтобы ночевать дома?       Гермиона расхохоталась.       Как же она забыла.       Чаепитие.       Семейная традиция.       День когда все портреты мэнора приносили в библиотеку, даже те, что долгое время прятали на чердаках или в подвалах, в силу непримиримой вражды некоторых родственников и оставляли на целый день в компании домовиков, таскающих их с одного места на другое и давая вволю наговориться между собой. Построить козни, перемыть косточки и просто позлорадствовать от души на тему дня.       — А дети? — спросила она, плотнее прижимаясь к мужу.       — Сегодня приехал Драко. Поверь, там две сумки подарков, им явно не до нас. Тем более он привёз портрет Амалии Ланкло, вот пусть и разбирается со всеми остальными.       — Люциус, ты не меняешься. Я когда-нибудь доживу до того дня, когда ты сделаешь что-то просто так, без извлечения дополнительной выгоды? — пробормотала Гермиона, почти проваливаясь в сон.       — Возможно. Но не уверен.       Гермиона счастливо улыбнулась, наслаждаясь близостью и крепкими объятиями. И уже на грани сна, она едва уловила его хриплый шепот.       — И кстати. Сегодня днём ты спровоцировала ужасно грязный конфликт. Но. Я готов забыть о нанесённом оскорблении.       — Оскорблении? — Гермиона развернулась, всматриваясь в его лицо.       — Прилюдном, причём, заметьте, госпожа Министр. И раз вы были виноваты в конфликте, вам его и исправлять.       — Мне?       — Тебе, моя хорошая. И именно поэтому, на вокзал Кингс-Кросс детей повезёшь именно ты. В качестве своего извинения за превышение полномочий.       — Люциус Малфой! — Гермиона возмущенно приподнялась, опрокидывая его на спину и устраиваясь сверху. — Ты подлый, скользский, грязный интриган!       — Потрясающие эпитеты, Грейнджер! Я могу их запомнить, и тогда тебе придётся ещё и встречать их самой.       Гермиона расхохоталась, склоняясь над мужем и увлекая его в поцелуй, заставляя тут же выбросить из головы все мысли о скором сне. Она собиралась мстить ему за красиво исполненный план, который весь день вызывал в ней чувство несостыковок и несоответствия, объясняя всё его поведение и даже мотив для примирения. Но за эти двенадцать лет она изучила его досконально. И она давно уже изобрела свои собственные запрещенные приёмы. Она мягко опустилась, вбирая его в себя, плавно извиваясь и дразня его, доводя его до самой грани, за которой его хриплый голос может только рычать, не в состоянии произнести даже её имя…       Возможно когда-нибудь, она и переиграет его.       Заставит ступить на перрон вокзала.       Создаст свои собственные семейные традиции.       Но не сегодня.       Не сейчас.       Не в тот момент, когда она имеет над ним власть.

~~~

      — И всё же, что бы вы там не говорили, она — Министр магии! — произнесла дама в голубом.       — Да, Малфои всегда были при власти, — кивнула дама в зелёном.       — А теперь и под ней, — чертыхнувшись, Абраксас Малфой сплюнул, и развернувшись ушёл в глубь портрета.       Домовик вежливо и осторожно отлевитировал портрет на место, оставляя его в одиночестве.       — Он опять злится? — шепотом спросила белокурая девочка.       — Это же чаепитие, а не огневиски. Дед никогда не любил чай…       Драко улыбнулся и взяв за руки близнецов на цыпочках прокрался на кухню мимо тёмного портрета. У детей Малфой-мэнора были свои собственные традиции.