***
— Останься тут еще ненадолго, пожалуйста… - он говорил тихо, не позволяя слезам падать, одной рукой зажимая разорванную рану на животе, а другой цепляясь за залитый кровью кафель. Вокруг них лежали груды тел: вампиров, людей - не разобрать. Чернота текла ручьями и в здании стоял резкий запах крови. В полутора метрах от мечника лежал Дзено, неестественно скрюченный. Его спина периодически слегка вздымалась от попыток вдохнуть, а рука закрывала лицо, которое было залито кровью.
По ощущениям, эти двое - единственные живые здесь.
Сайгику никогда не был так рад слушать голос Тэтте. Голос, разрезающий белый шум вокруг. Голос, почти истерический, но такой же вкрадчивый и умоляющий. К нему впервые так сильно хотелось тянуться. Но тут опять молчание.
— Ты же слышишь меня? Дзено? - попытка подползти или поднять голову не увенчалась успехом. С тела словно наживую сняли скальп и натерли наждачкой. С подбородка, кажется, капает кровь. Глаза нервно бегают по телу напротив лежащего. - Скажи что-нибудь.
Это прозвучало уже… никак. Может, так звучат сломанные, навсегда разведенные мосты. Жалобно, громко, тускло-тоскливо,
никак. Мосты не говорят, Тэтте теперь тоже не может. Ни сказать чего-то. Ни опустить голову, оценив, сколько ему осталось. Ни остановить быстро накатывающую истерику, которая осознанием бьет по голове словно колокол.
Всех этих людей они не спасли. Он, Тэтте,
не спас.
Подползая к Дзено, дрожащими от болевого шока руками пытается открыть его лицо.
кровь-кровь-кровь
Он не мог допустить такого финала, Суэхиро просто не мог просчитаться… Вытирает чужие щеки и лоб, смотря на мертвенно бледные провалы вечно закрытых глаз. Сайгику сейчас холоднее кафеля на котором лежит. До ужаса неживой, с искаженным от боли лицом.
— Ты себя не уберег, а я тебя не спас… Как я мог брать ответственность за всех… - Тэтте дернулся от боли, когда пытался вдохнуть воздух, застывая в одной позе. Слова даются горько. - …Этих людей… Дзено, ты меня слышишь?
Молчание.
— Прости меня.
Дзено был не в силах выдавить даже звука. Это жестокая игра судьбы, издевательство над повелителем тьмы и игр разума. Это психологически тяжело, выворачивает кости и разрывает грудину почти реально: лежать в пустых сантиметрах от человека, но не иметь возможности ответить. Чувствовать, что каждый стук его сердца с новой секундой замедляется. Заходиться в немой истерике, не чувствуя чужого дыхания больше.
Сайгику еще никогда так не ненавидел тишину.
Проснись, Тэтте
Сердце выпрыгивает из грудной клетки как при тахикардии. Быстро-быстро, кажется, прямо сейчас выломает ребра. Картинка реальности медленно возвращается, с плеча сползает чужая рука, возвращаясь на место под подушкой.
Это было слишком реально. По щеке быстро скатывается слеза и тут же теряется в подушках и одеялах. Лежащий впритык Дзено вздыхает, и по вздоху понятно, что он хотел бы начать возмущаться, но почему-то не стал.
— Кошмары. Если бы ты кричал - я бы не услышал из-за твоего сердцебиения.
— Я разбудил тебя? Прости, - Тэтте игнорирует чужую язвительность и переворачивается на бок. Дикий страх быстро отступает, оставляя за собой осадок непонятных чувств на дне. Дзено выглядел уже не сонным, но и не раздраженным. Он не редко беспокоился за Тэтте, но чаще не показывал этого, так что такие эмоции было пугающе-интересно считывать с его лица. Скорее всего - будил, но Суэхиро просто не просыпался. Значит, Дзено ощущал его страх тоже.
Тут же подлез под руку мечника, игнорируя чужие удивленные вопросы о внезапно нахлынувшей нежности.
Но Тэтте быстро замолчал, аккуратно прижимая парня в ответ. Дело не в сне, а в том, что подобный утренний-ночной сценарий повторяется на протяжении месяца.
Месяца, как с агентства были сняты все подозрения. Месяца, как сила Брэма Стокера вновь вернулась к нему, лазейки Достоевского уничтожены, Фукучи Очи повержен, а люди и эсперы нашли способ борьбы с вампиризмом.
«Кровавый месяц» - так скажет любой исполнитель мафии, детектив из агентства, бывший участник гильдии или бывшая ищейка. Потому что во многом последствия вампиризма необратимы. Тысячи людей-вампиров было проще извести до смерти, чем излечить. Эсперам в силу способностей и выносливости было куда лучше. Но умирали они также пачками. И это было чертово чудо - что сейчас Тэтте может протянуть руку и прикоснуться к Дзено. Совсем реально, совсем не как тогда, когда он только осознал необратимость происходящего. Когда был готов разворошить остатки этого раздробленного мира, но найти Сайгику. Может, они и правда слишком много хотели. Желать спасти всех, зная, что в конце кто-то из них ринется за другим… Тэтте ни разу не пожалел о том, сколько потерял в поисках.
— Тебе нужен отдых, больше отдыха.
— Всё что мы делаем - это переписываем отчеты и спим. Куда еще больше отдыха, Дзено?
Сайгику не ответил, перебрасывая все на «
не-валяй-дурака-ты-же-все-прекрасно-понял» и замолчал.
Он знал и помнил о том, что снится Тэтте. Особенно ярко - когда это случилось впервые.
Сначала Дзено сам испугался не на шутку, но молчал об этом до последнего. Тормошил Суэхиро за плечо, а тот вздрогнул и очнулся, как из воды вынырнул. Вскрикнул даже. Молчал, ходил, как в воду опущенный, пару раз как-то в стену врезался, видимо, просто не заметив преграды. А потом до глубокой ночи, сплетя чужие конечности со своими, пытался пересказать сон. Даже шепотом, как рассказывают ужасы маленькие дети - не выходило. Даже когда Дзено сам успокаивал его словами
«Я рядом. Все в порядке»
Практически ничего не получалось.
А потом это повторилось. И вновь. И третий раз. А затем четвертый. И всегда Тэтте ощущал одно и то же снова и снова. Может, он не был в пыточной Теруко, но его собственный разум мог доводить до края раз за разом, не используя при этом ни одного ножа.
Может, это и наталкивает на мысли что у них не было разговора о чувствах, но есть сон-воспоминание, которое не отпускает уже продолжительное время. Кошмар, который словно с каждым разом все более ужасающий. Но этот каждый раз - умоляющий Тэтте и кровавый, молчаливый Дзено. И Тэтте не может понять, почему каждый раз ему так до раздирающего внутри чувства плохо.
— Ощущение, будто я чего-то не сделал.
— Во сне? Возможно, так и есть. Твой мозг просто прогоняет незакрытый гештальт, его тревожит существование этого, и он дает сигналы, - Дзено рассеянно ведет плечами, выдвигая свою теорию.
— Нет, не во сне. Я не могу изменить сон, просто транслируется одна ситуация из раза в раз…
Потолок изредка освещается светом фар проезжающих машин, а иногда доносится гул. Довольно спокойная ночь.
— Значит - гештальт. Других предположений у нас нет? - Сайгику почти основательно размышляет о чужом кошмаре, когда его легко придвигают за талию на себя, целуя в висок, а затем щеку. И еще раз, пока руки в ответ не устроятся на спине мечника. В свете из окон, они сейчас - почти одно целое.
Дзено нравятся прикосновения. Они ощущаются особо остро на ногах, когда не понимаешь, где через секунду руки Тэтте будут рисовать невидимые каллиграфические узоры. Порой от этого хотелось запрокинуть голову назад и изводиться на скулеж как настоящая собака, но он правда пытался справиться с этим. Сейчас его просто крепко держали за бедра, не позволяя случайно съехать с чужих колен. Сердцебиение Тэтте было быстрым и отдавалось почти в кончиках пальцев.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя? - если бы Дзено чувствовал взгляды, он бы сказал что Тэтте наблюдает за эмоциями на его лице настолько пристально, насколько позволяет ночное освещение. Дзено проницательно вслушивается в пульс и уголки губ сами так глупо поднимаются.
Знает. Не врет.
— Конечно. Ты пожертвовал для меня более чем тысячей людей. Твой поступок, безусловно, глупый… Но после такого считать тебя другом было бы аморально, - Сайгику театрально развел руками. В его стиле, до боли знакомое. Руки Тэтте ложатся на чужие щеки, поглаживая и очерчивая большими пальцами скулы. Еще одна слабость Дзено. Никто никогда не сказал бы что он - тактильный человек, может, этот факт даже бы отрицался. Суэхиро хочет послать их всех, наблюдая, как Дзено расплывается от простых прикосновений к лицу и шее.
Тэтте слишком привык проводить вот так большую часть свободного времени. Сам Дзено стал его неотъемлемой частью, прилагаемой к спокойной жизни обязательно. Хотя бы ради таких моментов, после ужасающих кошмаров. Моментов, когда чувствуешь ценность возможности прикоснуться к кому-то или услышать чей-то голос.
***
