По душам

Осенняя ночь медленно опускается над Лондоном, окутывая засыпающий город прозрачной туманной дымкой. Полная луна пробивается сквозь густые облака, мягким светом ложась на поместье Фантомхайв. Его хозяин задумчиво смотрит в окно, вглядываясь в ночную темноту, словно в надежде найти в ней ответы на все свои многочисленные вопросы. — Ваш ход, Мадам, — окинув взглядом шахматную доску, Сиэль выжидающе смотрит на свою родственницу. Та лишь слегка улыбается и принимается сосредоточенно разглядывать поле боя. — Ох, даже не знаю, что уже и сделать... Наверное, вот так. Передвинув одну из своих фигур, Мадам Рэд с улыбкой смотрит на племянника. На губах Сиэля вспыхивает мимолётная хитрая улыбка, когда он делает следующий ход. — Вам мат, Мадам. — Неужели? И правда... — Анджелина удивлённо хлопает ресницами, растерянно глядя на шахматную доску. — Ты снова победил, Сиэль. Но однажды я выиграю у тебя! — Для того, чтобы победить, нужно действовать решительно и никогда не сомневаться в своих ходах, — отвечает граф, скрестив руки на груди. — Не только в шахматах, но и в жизни. Это, пожалуй, одно из главных правил, что действуют в этом безумном мире. — А ты сам-то всегда играешь по правилам, Сиэль? — баронесса с лукавой улыбкой смотрит на юношу, словно на маленького мальчика, которым он, пожалуй, всегда останется в её глазах. — Не всегда. Но такова жизнь, Мадам, — Фантомхайв делает глоток из чашки, что несколько минут назад подал ему дворецкий. — В этом мире нет правил. Каждый сам их создаёт, и сам их нарушает. И для того, чтобы победить, нужно идти по головам и никогда не сомневаться в собственной силе и в правильности своих решений. Иначе тебя раздавят... Озорная улыбка медленно исчезает с губ Анджелины, сменяясь тихой печалью и горечью в алых глазах. Словно ей больно было слышать подобные слова от своего горячо любимого племянника. — Ты так быстро вырос, Сиэль... Я почти не узнаю тебя, — тихо вздыхая, Мадам вглядывается в лазурно-голубой глаз юноши, но встречает в нём лишь холод и непоколебимую решимость. — Жизнь уже достаточно подвергла тебя тяжелейшим испытаниям, но даже сейчас ты отворачиваешься от света, продолжая шагать во тьму. И мне больно на это смотреть, мой дорогой Сиэль... Прошу тебя, оставь должность цепного пса королевы. Все эти преступления, интриги, зло... Зачем тебе это нужно? Отомстить за своих родителей? Я понимаю твоё желание, но я уверена, что они хотели бы для тебя другой судьбы. Сиэль медленно поднимает взгляд на Мадам, встречая в её глазах искренее сочувствие и сожаление. Безусловно, она любила его и беспокоилась о нём. Но не понимала... И, возможно, никогда не поймёт. — Месть не вернёт мёртвых, и уж точно не сделает их счастливыми, — холодно отрезает Сиэль, переводя взгляд на сверкающее фамильное кольцо на большом пальце. — Я делаю это не для них, а для себя. Потому что я хочу, чтобы все те, кто запятнал честь семьи Фантомхайв, познал те же боль и унижения, что и я. Именно поэтому... Я никогда не забуду о боли и ненависти. Иначе от меня ничего не останется. Сердце баронессы сжимается при взгляде на любимого племянника. Такой маленький, такой хрупкий, а уже сполна хлебнул всей жестокости и горечи суровой реальности жизни. Ещё совсем недавно, этот милый невинный мальчик с большими глазами сидел у неё на коленях, играл и громко смеялся. Ещё совсем недавно его улыбка была настолько искренней и светлой, что могла бы озарить собой всю вселенную. А теперь... Её отголоски можно было увидеть лишь изредка. — Видимо, я не смогу тебя переубедить. — грустно улыбнувшись, Анджелина переводит взгляд на дворецкого, который всё это время стоял у окна. — Себастьян, хоть ты скажи ему. Ты стал для него самым близким человеком, может хотя бы тебя он послушает. — Увы, Мадам, но я очень в этом сомневаюсь, — Себастьян отвечает лишь едва заметной полуулыбкой. — В конце концов, я всего лишь пешка в игре моего господина... — Всего лишь пешка? — баронесса удивлённо смотрит на демона, приподнимая бровь. — Не скромничай, Себастьян. Ты невероятно много сделал для Сиэля, практически заменил ему семью... — Всё так, как он говорит, — холодный тон графа прерывает Анджелину на полуслове. — Себастьян — лишь одна из моих пешек, которую я использую в своих целях, чтобы достигнуть победы. Вот и всё. Михаэлис лишь тихо усмехается, словно соглашаясь со словами своего господина. Однако чуткий взгляд Мадам смог уловить едва заметные отголоски печали в его тёмно-алых глазах. — Ладно, довольно разговоров. Мне нужно проверить ещё кое-что насчёт дела Джека Потрошителя. Поэтому я вас оставлю. Доброй ночи, Мадам. С этими словами Сиэль поднялся с кресла и удалился из комнаты. На мгновение в гостиной воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание дров в камине. — Желаете ещё чего-нибудь, Мадам? — Себастьян подошёл к баронессе, в ожидании склонившись перед ней. — Да. Поговорить с тобой кое о чём, — с этими словами Анджелина указала дворецкому на кресло, где несколькими минутами ранее сидел граф. — Садись. Себастьян в недоумении проследил за взглядом леди, словно не решаясь на подобное своеволие. Но Мадам была как всегда настойчива. — Садись-садись. Не бойся, Сиэль не прибьёт тебя за то, что ты просто сидел в его кресле. Тем более, что это моя просьба. Понимая, что возражать бесполезно, дворецкий медленно опустился в кресло графа, с готовностью взглянув на Анджелину. — Я Вас слушаю, Мадам. О чём Вы хотели со мной поговорить? — Думаю, ты уже догадался о чём. Вернее, о ком. — баронесса слегда склоняется вперёд и внимательно заглядывает в демонские глаза. — О Сиэле. И о тебе. — Вот как? — Себастьян вопросительно приподнимает бровь, искренее не понимая, к чему клонит Мадам. — И что же именно Вы хотите сказать о нас? — Ой, да брось притворяться. Я же не агент Скотланд-Ярда, — Аджелина слегка усмехается. — О вас двоих, Себастьян. Неужели ты до сих пор не понял? — Боюсь, что нет, Мадам... — Михаэлис лишь качает головой. Он действительно не понимал, о чём идёт речь. Или же понимал, но умело скрывал это, не желая признавать правду перед самим собой. — Что именно Вы имеете в виду? — Я имею в виду твои чувства к нему. — леди слегка улыбается, и в её глазах загораются едва заметные огоньки тепла. — Ты так тщательно пытаешься их скрыть... Сиэль слишком слеп, чтобы это заметить. Наверное, повязка мешает. Но меня в этом деле провести невозможно. Даже такому умелому конспиратору, как ты. Себастьян на мгновение замирает, в ступоре уставившись на Мадам. Он до последнего надеялся, что разговор не зайдёт в это русло, но этой яркой, проницательной аристократке удалось застать врасплох самого демона. Однако Себастьян не был бы Себастьяном, если бы не продолжал играть свою роль до самого конца. — Чувства? Я всё ещё не понимаю о чём Вы, Мадам, — Михаэлис слегка улыбается, стараясь скрыть волнение за каменным, непроницаемым взглядом, на что Анджелина лишь закатывает глаза и качает головой. — Всё ты понимаешь, мой дорогой Себастьян. Можешь хотя бы передо мной не притворяться. Я же прекрасно вижу, как ты смотришь на него. Столько любви и заботы я не видела даже во взгляде его невесты. Ты очень хорошо притворяешься, но этот взгляд полностью выдаёт тебя. Себастьян тихо вздыхает, не найдя, что ответить. Наверное, впервые в жизни он чувствует себя настолько обескураженным. Возможно потому, что впервые в жизни он позволил себе недопустимую для демона слабость. Влюбился в человека. Да ещё и в своего контрактера. И тут же был за это наказан. — Да не бойся ты так. Я же не съем тебя за это, — словно прочитав его мысли, баронесса тихо рассмеялась и успокаивающе подмигнула дворецкому. — Наоборот, я искренне рада тому, что мой драгоценный племянник обрёл такого любящего и заботливого человека. Ты настоящее сокровище, Себастьян. И я уверена, что Сиэль тоже это понимает. Просто слишком гордый, чтобы признать это. На губах Михаэлиса промелькнула едва заметная улыбка, однако взгляд его помрачнел. — Что ж, Мадам, Вы действительно впечатлили меня. Я так долго и тщательно это скрывал, однако Вы довольно быстро смогли меня раскусить, — Себастьян тихо усмехается и сцепляет пальцы между собой, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Однако, вряд ли это что-то меняет. Как Вы уже могли слышать, мой господин видит во мне лишь очередную пешку в его игре. Он позволяет мне быть рядом с ним до тех пор, пока ему это выгодно. А потом, когда он достигнет своей цели, я стану ему не нужен... Крепко стиснув ладони между собой, Себастьян чувствует, как что-то больно кольнуло в сердце. Что-то горькое зашевелилось в глубине мёртвой демонической души при осознании всей правдивости своих слов. Долгое время Михаэлис старался подавить эти чувства, но как только он видел перед собой образ юного графа, всё сводилось на нет. И сейчас, Мадам Рэд словно надавила на больное, напоминая ему о том, что никогда не будет для него достижимым. — Иронично, но Сиэль говорит то же самое о тебе, — Анджелина внимательно вглядывается в демонические глаза, словно читая Себастьяна насквозь. — Несколько раз в его разговоре проскальзывали слова, что "он рядом со мной ради достижения своей цели" и что "он оставит меня когда я стану ему не нужен". Я ведь прекрасно знаю, что этого не случится, но Сиэль... Он боится потерять тебя. Хороших дворецких много, но ты... Ты такой один, Себастьян. И именно к тебе Сиэль привязался всей душой. — Душой... Да, это уж точно, — демон едва слышно усмехается, слегка отведя взгляд. Он и сам не раз слышал подобные слова в речах графа, однако всё ещё не мог поверить в то, что гордый аристократ тьмы Сиэль Фантомхайв настолько сильно привязался к нему. — Понимаешь, как бы печально это не звучало, но Сиэль действительно разочаровался во всех людях. — продолжала Мадам, — Они столько раз обманывали и предавали его... Поэтому он боится им доверять. Но тебе он искренне доверяет, Себастьян. Он чувствует твою любовь, но боится, что однажды потеряет её. Потеряет тебя, как потерял других своих близких. Поэтому так холодно и ведёт себя с тобой. Потому что думает, что в случае разлуки будет не так больно. Слова баронессы вновь затронули одну из невидимых струн в сердце Себастьяна. Ведь он и сам боялся привязаться к Сиэлю по той же самой причине. Потому что знал, что однажды, когда Фантомхайва не станет, сам демон будет обречён на вечные муки от потери возлюбленного. Вот только было уже поздно. Себастьян уже полюбил. — Я знаю, что Сиэль пытается казаться сильной и непоколебимой скалой. Однако на самом деле он очень раним. И он нуждается в тебе, Себастьян. Нуждается в твоей любви и заботе. Что бы он ни говорил, он очень ценит тебя. Поэтому я прошу тебя... — Анджелина наклоняется к демону, внимательно заглядывая в алые глаза. — Будь всегда рядом с Сиэлем. Заботься о нём и оберегай его. Люби его всем своим сердцем, пока можешь. Будь на его стороне и поддерживай его всегда и во всём. До самого конца. Себастьян на мгновение замирает, глядя на баронессу. Сердце пропускает быстрые удары, а внутри разливается трепетное тепло с отголосками тихой печали. Чувства, которые лишь одно создание во вселенной смогло ему подарить. Демон понимает, что вряд ли когда-нибудь сможет расчитывать на взаимность со стороны своего господина. Однако одно дворецкий знает точно: он всегда будет любить и оберегать эту драгоценную душу, ставшую ему родной. — Я клянусь Вам, Мадам. Пока я живу, я буду заботиться о своём господине и беречь его. До самого конца. Поднявшись с кресла, Себастьян опускается на колени и склоняет голову перед леди. Та смотрит на него с тёплой улыбкой и кладёт руку на его плечо. — Благодарю тебя, Себастьян. Теперь я спокойна, ведь знаю, что мой племянник в надёжных, любящих руках. Дворецкий поднимает голову и отвечает баронессе едва заметной улыбкой, заглядывая в её багряные глаза. — Могу я Вас попросить об одном, Мадам? Пожалуйста, не рассказывайте об этом моему господину. Он не должен ни о чём знать... Пока что. Анджелина тихо посмеивается. Она впервые видит такое волнение в глазах обычно всегда спокойного и непоколебимого Себастьяна, что даже умиляет и забавляет её. — Не волнуйся, Себастьян, я ничего Сиэлю не расскажу. Потому что это должен сделать ты сам. Мадам лукаво подмигивает демону, слегка щёлкнув его пальцем по носу. Это жест обескураживает Михаэлиса не меньше, чем слова баронессы. Однако, в глубине души, дворецкий понимает, что она права. — А теперь иди к нему. Твой господин ждёт тебя. За меня не беспокойся, Грелль позаботится обо мне. Кивнув Анджелине, Себастьян поднимается с колен, направляясь к двери. Он не знает, сможет ли когда-нибудь признаться своему господину в своих глубоких, искренних чувствах. Он не знает, поверит ли граф ему. Но он знает одно: его любовь к этой прекрасной, ранимой душе будет с каждым днём становиться лишь сильнее и крепче, разгораясь ярким пламенем в застывшем демоническом сердце. — Однажды Вы узнаете, как много значите для меня, юный господин... Я обещаю.