tenderness

Чонвон просыпается без будильника. Просто в очередное утро ноября открывает глаза, упираясь взглядом в пустующую часть кровати, неосознанно напрягаясь. Чонвон живет вместе с Сону уже месяц, встречается — пять, и это однозначно самое лучшее время из всей его сознательной жизни, потому что Сону ему послали откуда-то с небес, как самый драгоценный подарок, который, видимо, был предназначен человечеству, а достался ему. По ошибке или по судьбе — пока не ясно, но Чонвон не жил, пока рядом не было его ангелочка. Общаться с Сону было приятно, интересно и захватывающе, о большем тогда, когда они ещё были знакомыми Чонвон и не мечтал — уже запредельно. Но когда хен однажды поцеловал его в уголок рта с мокрыми глазами и бешено выпрыгивающим сердцем Чонвон подумал, что умер и попал за свою все же достойную жизнь в рай, где ему исполняют самое тайное желание. Чонвон все ещё был жив, когда Сону начал извиняться за свои порывы и лепетать о том, что Чонвон ему не просто друг. Тогда это «не просто друг» сломало в маленьком сердце сомнения и посеяло надежду, настоящую надежду. Целоваться с Сону это словно есть зефир, такой сладкий, приторный, воздушный. Целоваться с Сону это чувствовать отдалённо вкус зубной пасты с мятой и ощущать жирную влажность на губах из-за гигиенической помады. Это обводить языком контур губ и нырять в жаркую, нежную полость рта, пробуя сполна, наслаждаясь вкусом и влажностью. Чонвон так глубоко целовал Сону лишь пару раз. Они не торопились. Постепенно изучали тела друг друга и реакции, много сомневались, но все же делали неспешные шаги, пока многие за пять месяцев отношений уже успевали расстаться, они даже ни разу не касались интимных мест, не занимались даже петтингом. Чонвон по правде хотел, хотел ощутить руками влажность аккуратного сочащегося члена, взять в ладошку, сжать, приласкать, вырвать из старшего красивые стоны, услышать высокий голос от удовольствия. Хотелось лизнуть кожу ниже, чем на шее, прикоснуться к соскам, которые так иногда эротично торчали через тонкие футболки, когда они позволяли себе немного больше, чем объятия и переплетение пальцев. Чонвон понимал, что не одному ему решать, когда это случится, но и винить себя не мог, уж слишком Сону был соблазнительный. Особенно тяжело стало, когда они наконец-то решили делить одну квартиру, одну постель. Обниматься — прекрасно, целовать тёплые щеки старшего — замечательно, но есть и боль, а именно одергивать шаловливые руки за то, что желают опуститься с талии или спины ниже, провести по попе и ещё ниже, коснуться внутренней поверхности бедра и дотронуться к тому самому. Чонвон был настолько же слабым насколько и сильным, раз уже целый месяц контролировал пошлые мысли на осуществление которых Сону никак не давал видимых сигналов. Чонвон трет сонные глаза, отгоняя мошек и переворачивается на спину, вытягивая руки и потягиваясь прямо на подушке. Расправив немного смявшееся одеяло Чонвон тянется к полке над кроватью выступающей одновременно и быльцем, где лежит телефон, проверяя время. Полпятого, так ужасно рано, он без задних ног сейчас бы уснул, чтобы урвать ещё немного блаженства перед тяжёлым днём, но мысль о том, куда пропал Сону не дает ему этого сделать. Чонвон не хочет быть навязчивым или контролировать любое движение, но, если честно, иногда, ему было до жжения под веками необходимо знать где и как Сону, даже если они в это время в одной квартире. Ким мог просто идти на кухню не приглашая Чонвона и младший уже задумывался, что Сону мог там делать ещё и молча. Обычно он всегда говорит о том куда идёт и чем будет заниматься, ничего странного, просто, типа «я на кухню делать чай, ты будешь?» или во время фильма, который они из последних сил смотрят на обожаемой кровати тихим шёпотом, чтобы не нарушить момент «я в туалет». Это было даже забавно. Это давало Яну спокойствие, за цель было не контролировать каждый шаг, а показывать значимость, что Сону не все равно, что будет думать Чонвон, когда он уйдёт. Это было мило. Их отношения были милыми, а все друзья, которые знали про них, говорили, что это самый милый дуэт из всех возможных и спрашивали как они сами от своей банальности не давятся. А они и не давились, Чонвон мечтал называть это «здоровыми» отношениями, наверное, это они и были, раз ни один не чувствовал дискомфорт, страх и не желал подчинить или самоутвердиться. К сожалению, Ян раньше был только в таких отношениях, а поэтому то, что происходит сейчас, было пределом мечтаний, причём не только его. Сону давал ощущение дома, заботы, важности. И все это было мило, приятно и хорошо, но как же иногда хотелось, чтобы это перестало быть невинным. Безумно хотелось уже ощутить всю прелесть секса с Сону, почувствовать его сполна. Чонвон мог поклясться, что был бы в этот момент самым послушным, нежным и внимательным, что не позволил бы и крупицы боли или унижения проскочить в чужих лисьих глазах. Когда Ян уже думал встать на поиски любимого, ведь прошло минут семь с его пробуждения точно, а Сону так и не пришел. Мало ли ему плохо или нужна помощь, в этот момент дверь в спальню тихо отворилась, а в комнате появился его парень. Такой… такой чертовски привлекательный, что Чонвон потерял все желание спать. Банное полотенце повязанное на груди, словно короткое платье висело на стройной фигуре Сону, являя длинные ноги лишённые волос и синяков. Чонвон сглотнул, понимая, что с утра пораньше, когда молодой организм может выкинуть любой сюрприз, такие кадры ему очень опасны, но как убрать взгляд с желанной фигуры любимого.       — Вони, ты не спишь? Я, наверное, тебя разбудил, — Сону говорил шёпотом, на цыпочках подкрадываясь к шкафу, который был с его стороны спальни при этом звучал он так, будто ему очень жаль.       — Нет, нет, я сам проснулся, просто замёрз, наверное, и проснулся… Чонвон хотел сказать, что из-за Сону, потому что даже не контролируя себя в режиме сна он чувствовал тревогу, когда не ощущал рядом родного аромата и ауры, когда терял привычное тепло и оставался сам в большой для одного кровати.       — Ещё так рано, дорогой, поспи немного, — Сону говорит это с заботой, как и всегда и отворачивается к шкафу купе, плавно отодвигая дверцу.       — Почему ты не спишь? — Чонвон все же укладывается обратно на подушку животом вниз и обнимает её руками, притираясь щекой и одним глазом наблюдая за старшим.       — Эм… произошёл конфуз и мне понадобился душ, поэтому я решил полностью помыться, чтобы потом не дёргаться лишний раз, — Чонвон чувствует как скручивается где-то внизу от слова «конфуз», сминая губы и непроизвольно вдавливаясь в матрас сильнее. Он мечтает, что в скором времени все конфузы Сону будет решать он, а не душ.       — Возвращайся скорее, мне без тебя не спится, — зовёт Чонвон, привлекая внимание старшего и вызывая у него нежную улыбку.       — Я сейчас, — Чонвон так же улыбается уже в спину старшего и с любовью наблюдает за ним, мог ли парень ожидать, что его полный мягкости взгляд может измениться меньше чем за секунду в дикий, с дымкой возбуждения и немого восторга. Полотенце с тихим ойканьем Сону спало с его тела, являя в полутемной комнате бледность чужой кожи, изгибы плавной фигуры. Чонвон не знал куда деть глаза, понимал только, что не уберёт их с Сону точно, возможно, ещё пару месяцев назад, он бы пристыжено закрылся, отвернулся, но сейчас не способен, он уже невыносимо слаб. У Сону широкие гладкие плечи, на спине изящно выбиваются лопатки и немного рёбра, когда руки в движении или скручивается грудная клетка, талия словно песочные часы, такая тонкая и аккуратная. Чонвон помнит как она ощущается под пальцами и как приятно за неё держаться, особенно где-то в людном месте, показывая, кто на это способен, а кто нет. Чонвон с замиранием сердца скользит по фигуре хена ниже к округлым ягодицам, пышным и мягким, к овалу бёдер, у Сону не фигура, а высеченная скульптором мраморная статуя. Длинные ноги, которые Чонвон мечтает закинуть на плечи или на талию, он уверен они бы прекрасно смотрелись на его ещё более широких, чем у Сону плечах. От просто обнажённого тела Ян чувствует как внутри теплеет, как натягивается, словно пружина возбуждение в паху, как готовится выпрыгнуть. Было бы не так опасно, если бы Сону поспешил накинуть на себя то же полотенце или любую другую вещь, но Ким роется в своей полке и откидывает ногой полотенце на полу, а Чонвон замечает, как тело ёжится, видимо, полностью обнажённым в комнате прохладно.       — Хен, — еле слышно стонет Ян сокрушительно, понимая, что поза на животе перестаёт быть удобной, он ужасно быстро возбуждается от чужой красоты.       — Что, Вони? — Сону заглядывает через плечо, выуживая из полки футболку, не свою, а Чонвона, растянутую и предназначенную для дома, выворачивая вещь.       — Ты такой красивый и такой жестокий, разве можно так делать? — Ян утыкается горячим лицом в подушку, не способный выбросить из головы чужие ягодицы, талию, ноги. Ему бы прикасаться к каждому участку кожи старшего, целовать, гладить, лизать, снова гладить, обнимать, метить. Он бы беспардонно оставил несколько крупных красных пятен на длинных ногах где-то на внутренней поверхности бедра, укусил бы за ягодицы до отпечатков, зализывая выдавленные ранки на деформированной коже.       — Что делать? Я тебя возбудил? — Сону набрасывает на тело темно-зелёную футболку и медленно, словно котик, грациозно ползёт на кровать, отодвигая одеяло и упираясь коленями в мягкий матрас. Чонвон слышит игривые нотки, слышит азарт в голосе, который Ким намеренно понижает и выдавливает из себя лишь хныканье.       — Как тут не возбудиться, когда ты такой сексуальный, — бурчит Чонвон все в ту же подушку, чувствуя как в его волосы опускаются тонкие пальцы старшего, играясь с прядками и массируя кожу головы. Чонвон, как самый настоящий котик ластится об чужую руку и требует Сону к себе ближе, утыкаясь лицом в мягкие бёдра, целуя голую кожу из-за не скрывающей ноги футболки. Сону вздрагивает над ним, чуть сильнее сжимая чужие волосы и ёрзая на уже немного остывших простынях. Поцелуй один, второй на ляжках, рука вокруг талии, а вторая на подобранных под себя голенях. Ощущения необычные, приятные и возбуждающие.       — Чонвон-а, — зовёт Ким разомлевшего паренька, проводя костяшкам пальцев по гладкой щеке. Вон чуть поворачивает голову, одним взглядом давая понять, что он слушает и Сону продолжая поглаживания решается спросить, — ты не хотел бы чего-то большего? Вопрос отображается на лице Яна непониманием, пока парни смотрят друг другу в глаза.       — Большего, это?       — Того самого, — выдыхает горячо Сону не прекращая ласку рукой, поглаживая чужие волосы, тянущиеся до самой шеи и её саму, вызывая приятное спокойствие и негу.       — Ты говоришь о… о сексе? — для уверенности переспрашивает Ян, непроизвольно сжимая сочное бедро сильнее. Сону чувствует неловкость, но говорит смело, он оттягивал долго, откладывал в долгий ящик, думал готов ли он, хочется ли ему и ответ пришёл неожиданно, когда они с Чонвоном начали жить вместе, потому что в этот момент их отношения перешли на новый уровень. Если раньше это была симпатия, увлечённость, то сейчас это переросло в самую настоящую любовь. Сону понимает, что это она, а поэтому не боится, что сделает что-то не так. Чонвона он хотел уже очень долго, представляя как это будет, фантазируя об их первом разе и составляя сценарии возможных развитий событий.       — Я тебя очень люблю и доверяю, поэтому я хочу с тобой все и секса, в том числе, — поясняет Сону, немного сжимаясь, когда Чонвон поднимается с его ног и садится лицом к лицу, всматриваясь в родные карамельные глаза.       — Но… боже, я тоже так хочу, очень хочу! — Чонвон хватает ртом воздух не зная с чего начать, что спросить, как поступить? Они прямо сейчас займутся любовью или это планирование, или просто слова вскользь, чтобы имел между прочим, — ты хочешь прямо сейчас? Неуверенность в его голосе выдаёт хрипота и прыжки в тональности, а то как каменеет и подбирается чужое тело, дает Сону понять, что Ян действительно возбужден этой темой.       — Да, почему бы и нет, мне очень хочется с тобой обниматься, целоваться, — Сону шепчет, обнимая ладошками растерянное лицо с тенью недоверия, — и заниматься непристойными вещами, пробовать что-то новое только между нами двумя, — легкий поцелуй опускается на щеку младшего и ещё один немного выше и выше. Сону прижимается губами к прикрытому веку и переходит на висок, опускается к ушку, доставая тёплый язык, он обводит кончиком ушную раковину, заставляя Чонвона всего вытянуться, напрячься и вцепиться пальцами в талию, которая становится в его руках такой тонкой, маленькой, будто кукольной.       — Хочу почувствовать тебя в себе и наоборот, — продолжает шептать Сону, осторожно перебираясь на чужие бедра для удобства, он становится намного ближе, — хочу очень много попробовать, например, шестьдесят девять, она такая популярная, тебе не кажется, что она идеально подошла бы таким парам, как мы, — Чонвон слушает этот горячий шёпот, поражаясь тому, что желания ещё горячее и чувствует как напрягается каждая мышца, как его член заинтересовано реагирует на слова, которые воспалённый мозг сразу же визуализирует.       — Но… но, у нас даже… даже презервативов нет, — разумные мысли все же не покидают его мозг, но стремятся, а поэтому Чонвону нужна секунда для того, чтобы сказать все, что он хотел, — и я же ничего не знаю, ну, я смотрел пару раз гей порно, но этого явно мало, — Чонвон переживал, что может случиться что-то неприятное, что будет больно, травматично, не так, как хотелось, он же понимал, что секс между мужчинами имеет свою особенность и отличается от обычного, в котором участвуют два пола.       — Ты вроде не девственник? — играясь с пуговками на спальной рубашке уточнил Сону, он прекрасно знает о том, что Чонвон определился в своей ориентации относительно недавно, квалифицируя себя как бисексуальную личность, что его, несомненно, очень пугало поначалу. Сону не то чтобы относился к другим сексуальным меньшинствам плохо, но он как человек признавший в себе гея ещё в средней школе, очень боялся попасть не в те отношения, позволяя пользоваться собой. Все же один такой случай породил в нем мнение, что геям стоит встречаться только с геями, ведь большинство би-людей в его жизни, лишь искали развлечение или проверяли свои предпочтения, и по их уходу в сердце Кима оставались неприятные шрамы. Не хотелось наступать на те же грабли и становиться гей-тестом для какого-то неуверенного парня. Чонвон ему тогда именно таким и показался. Неуверенный ни в себе, ни в своей сексуальности, относившийся ко всем с осторожностью и с тяжестью признавая, что ему нравятся не только девушки. Для дружбы — хороший милый вариант, а чтобы встречаться — огромный вопрос, ведь мало ли, вдруг, паренёк резко осознает, что все же по девушкам, а это новая рана. Теперь Сону более уверен, он не говорит, что их отношения с Чонвоном ничем не пошатнуть, но не сейчас, не в этот момент, когда они любят. Когда оба в чувствах, друг в друге.       — Да, но с парнем у меня впервые, тем более это ты, — сокрушенно отвечает Ян, обнимая любимое тело и опуская голову на плечо старшего, он так же сильно хотел, как и боялся.       — Мы не будем торопиться и сегодня делать все, просто продолжим изучать наши тела? — Чонвон кивнул, изучать он любил разве что Сону, причём не важно тело, мысли или душу       — Можно я начну? — на робкий вопрос Чонвон ответил положительным кивком, даже быстрее, чем он успел закончиться. Сону просто может все, что ему захочется. Чонвон его полностью и навсегда. Сону касается его губ своими не спеша сминая и обнимая за шею, это для них не ново, привычно даже, Чонвон больше всего в сутках любил именно вечер в их совместной квартире, потому что он обязательно в себя включал голодные поцелуи и поверхностные ласки. Лучшая перезагрузка, Чонвон бы это вместо витаминов принимал три раза в день. Сону не раз говорил, что любит нежность и по-другому их первый раз Чонвон не мог и представить. Он будет бесконечно осторожным и покладистым, нежным, но с напором. Мечты слишком быстро становятся явью и это могло напугать, если бы не было так хорошо, потому что Ян проникает руками под свою же футболку, задирая её до спины, прикасаясь к впадинке на позвоночнику, к рёбрам, опускает горячие широкие ладони ниже к пояснице и мажет кончиками пальцев по ягодицам. На коже старшего уже целый митинг из мурашек, пробирающий до покалывания по телу. Чонвон сам смелеет, перехватывает инициативу и толкается языком в чужой рот не встречая сопротивления, прикасаясь к чуть подкрученному чужому языку, сплетая их, обласкивая чувствительную мышцу. Сону дрожит, поворачивает голову больше для удобства и открывает рот шире, ощутимо сжимая напряжённые плечи, растекаясь в руках, словно жидкое желе. Звуки влажных поцелуев и тихих стонов понемногу заполняют тишину комнаты из-за чего сознание ещё больше плывёт, ведь удар ощущается по всем органам чувств. Сону отстраняется первый, оставляя между ними тоненькую ниточку слюны и невероятно сильные чувства, вдыхая недостающий воздух и снова ёрзает на чужих бёдрах. Он был без белья, а поэтому все ощущалось куда острее, а кожа и член стали более чувствительными.       — Как мы… что мы будем делать, нужна ведь растяжка? Может сходить в аптеку? — Чонвон мечтает вставить свой член в Сону, ощутить узкие стеночки и жар нутра, но объективно он понимает, что это невозможно сейчас для них. Нет ни смазки, ни презервативов, ни понимания того, как все должно происходить правильно. Чонвон осознаёт какие они всё-таки были беспечные раз в их квартире не было даже одного презерватива.       — Давай не будем так горячиться, — фырчит Сону, пересаживаясь на парне так, чтобы его ягодицы упёрлись в заметный бугорок, вызывая неожиданный сдавленный стон от младшего и сдерживая свой из-за необычных ощущений. Спальные штаны так чертовски мешали, — побалуемся сейчас, а позже подготовимся как следует и сделаем это, — Чонвон кивает, он согласен сейчас на все, вот правда, на все что угодно, лишь бы Сону не уходил, продолжал покачивать бедрами по его члену и целовал его до исступления, — можешь достать из полочки банку с алое? Чонвону нужна секунда для того, чтобы осознать просьбу и лишь немного отстраняясь от Сону, наклониться через всю кровать, выуживая из верхней полки прикроватной тумбочки плоскую баночку зелёного цвета с красноречивыми листьями алое. Изобретательность Сону он подхватывает моментально, откручивая крышечку и зачерпывая небольшое количество прозрачной массы пальцами. Чувствуется прохлада и на горячую кожу будет явно не очень приятно или это только так кажется. Сону тем временем хватает футболку за края, снимая её так же быстро, как и надел, выкидывая за пределы кровати, являя свою совершенную кожу и тело. Перехватывает дыхание и Чонвон даже забывает, что хотел делать, роняя быстро теряющую форму в тёплых руках субстанцию на чужие ляжки.       — Ах, — Сону неожиданно издаёт сладкий звук, пристыженно прикрывая рот ладошкой, — холодное, — шепчет он, прикасаясь пальцами к лужице алое, растирая по коже. — Делай же что-то, — хнычет старший, осторожно окольцовывая запястье любимого и пододвигая его к своему животу. Чонвон прикасается ладонью к мягкому животику, который тут же втягивается от холода, а Сону дергается на нем, сдерживая стон. Гель холодный, но приятный, сразу начинает скатываться ниже на пышущий жаром пах. Сону уже возбужден, его аккуратный член перед Чонвоном впервые в таком состоянии, намного больше чем был, наливающийся кровью и вытягивающийся. Чонвон давится слюной и продолжает размазывать по животу хена вязкую субстанцию, вызывая приятные ощущения у старшего. Опустить руку ниже хочется, но, почему-то, слишком сложно, словно он может спугнуть Сону, хотя, кого он обманывает, настоящая причина кроется в его неуверенности в том, что он не удовлетворит своего парня достаточно или хотя бы так, как того ждёт Сону.       — Чонвон-а, поцелуй меня, — Сону снова ведет, хватает за шею и прижимается губами, сразу подключая язык и словно танцуя на чужом теле, делает плавные движения бёдрами, достигая своего пика возбуждения и доводя Чонвона до шипения. Ян понимает, что если будет и дальше тупить, то точно ничего хорошего не получится, а поэтому он прямо во время поцелуя опускает руку на аккуратный член хена, прикасаясь все еще вымазанными в геле пальцами к головке. Сону дергается, вытягивается, словно по струнке и стонет прямо в поцелуй от противоположных ощущений. Гель все ещё холодный, а Сону обжигающе горячий. Чонвон делает все как с собой, не спешит, без проблем скользит по стволу ладонью из-за геля и предэякулята вытекающего из его парня, тихо постанывающего и двигающего бёдрами в такт Чонвону, трахая его руку.       — Быстрее, пожалуйста, — движения мучительно медленные, поэтому Сону просит, прикрывая глаза и отдаваясь полностью делу, желая схватить хвост удовольствия и дойти до пика. Чонвон исполняет беспрекословно двигая запястьем резвее, придерживая второй рукой чужую немного взмокшую спину. Смотреть на такого Сону одно удовольствие, но пробовать такого Сону — верх блаженства. Маленькие соски хена отзывчиво встали, привлекая к себе много внимания и призывая сделать что-то неправильное, как и говорил ранее Сону. Целовать кожу старшего пока он трахает твою руку прямо на тебе вообще очень занимательно, длинная шея, на которой иногда все же оставалось пару следов от их ласк, сегодня была вся усеяна красными пятнами, самый сильный из которых был около уголка челюсти, чуть правее от подбородка. Кожа чистая, приятная на вкус без горечи духов, гелей и всего остального. Покусать острые ключицы, присосаться к яремной впадинке, пойти ниже по груди, оставляя дорожку поцелуев прямо в центре, Чонвон делал все, будто больше такой возможности не будет. Маленькая бусинка оказавшаяся во рту, приятно ощущается на языке, кончик которого играется с чувствительной железой, пока рука со спины перешла на другой сосок нежно его задевая, массируя и иногда щипая, чем вызывает шипение.       — Больно? Мне перестать?       — Н-нет, лучше ещё так сделай, можешь укусить, — Чонвон так и делает, меняет действия местами и кусает грудь старшего, на белой коже которого сразу остаются следы шалости. Поцелуй за поцелуем, укус за укусом, Сону так же время не теряет, поднимает чужое лицо руками, прикусывая подбородок потом нежно его зализывая и идет ниже, проходится языком по всей гортани, особенно уделяя внимание торчащему кадыку. Когда Чонвону становится невыносимо больно в штанах от напряжённости, которая только нарастает, но не решается, а Сону понимает, что уже близок к разрядке — все резко останавливается. Ким убирает чужую руку, которая явно устала от одинаковых движений и слезает с колен, наблюдая за растерянностью Чонвона.       — Мы должны позаботиться и о тебе, — прежде чем какие-то слова успевают вылететь из его рта, объясняет Сону и призывает снять все, что Чонвону мешает. Они негласно решают, что мешает все. Когда Ян остаётся таким же обнажённым, как и Сону, он чувствует лёгкий стыд, особенно из-за того, как сейчас выглядит его член, такой возбужденный, болезненно красный, почти фиолетовый на головке, которая отклонилась в бок к левому бедру и требует хоть чего-то. Хоть какого-то внимания.       — Садись сюда, — Сону собирает их подушки одна к одной и приглашает Чонвона опереться об них спиной, сесть прямо по центру. Старший сразу оказывается между чужих ног, поэтому свести, как того требует смущенный мозг их не получается, но это явно и не нужно. Ким смотрит через пелену возбуждения, но с такой любовью, что она непроизвольно расслабляет все напряженные мышцы и Чонвон чувствует, как они медленно растекаются на постельном. Сону целует острые колени и ведёт рукой по груди задевая ногтями соски, они не такие чувствительные, как у старшего, но определённая реакция тоже появляется и идёт ниже, если посмотреть на тот беспорядок, который они навели на Сону, то Чонвон по сравнению с ним очень сухой и лишь капелька солоноватой жидкости на головке медленно вытекает, привлекая своим блеском в комнате где работал лишь режим «ночник» на торшере в углу комнаты.       — Хен такой прекрасный, — шепчет Вон, он настолько взвинчен, что просто сидеть очень тяжело, хотелось повалить Сону на матрас и оттрахать до звона в яйцах, но этого сегодня явно не светит, зато, очень возможно, что невероятно красивые губы старшего сомкнуться чуть ниже головки, вбирая её в рот и посасывая. Так и происходит. Сону слизывает предэякулят, вызывая по всему телу младшего дрожь и ругательства через зубы. Чонвон ждал этого так долго, так мечтал о чужих прикосновениях, таких откровенных и грязных. Но даже самый реалистичный сон или продуманная до мелочей фантазия и рядом не стояли с реальностью, насколько это хорошо. Насколько Сону хорош. Головка знакомится с языком старшего и Чонвон уже не способен сдержать частых рваных стонов, стараясь удержать бёдра на месте, чтобы не навредить Сону и не толкаться в его рот без разрешения. Держаться так сложно, что Чонвон почти без сил, он откидывает голову ударяясь затылком об полку над кроватью, сбивая головой их рамку с фото из совместной поездки, но сейчас это не важно. Он потом поправит, когда Сону доведёт его до того самого пика, даже не касаясь руками, лишь облизывая ствол языком и неглубоко захватывая ртом. Сону кажется, что во рту член становится ещё больше, хотя Чонвон вроде на пике, и нашаривает одну руку Яна, отдирая её ото рта младшего, укладывая на свои мягкие, пушистые волосы. Вони наконец-то дают сигнал и он начинает медленно двигаться сдерживая себя, чтобы это не было слишком.       — Малыш, ты невероятен, агх, могу я быть сильнее? — Сону мычит не отвлекаясь от дела и Чонвон принимает это за согласие, повторяя движения, — будешь бить меня по бёдрам, если будет слишком. Ян начинает двигать рукой быстрее, подмахивая бёдрами, наблюдая как голова его парня ходит вверх-вниз, пока губы плотно обхватывают член, а язык бесконтрольно облизывает ствол, это слишком хорошо.       — Сону-я, — выстанывает Чонвон, усиливая хватку в угольных локонах, — я уже близко.       — Хочешь кончить сейчас или ещё попробуем кое-что? — спрашивает Сону чуть осипшим голосом, соскользнув с члена, но активно лаская головку, большим пальцем растирая безостановочно сочащуюся смазку.       — Кое-что? — соображать уже не получается, особенно когда Чонвон теряет горячую влажность и жар рта со своего члена.       — Можешь использовать мои ноги, — Сону подбирается на кровати, хитро стреляя глазами на все ещё растерянного Чонвона. Ему от этого было уже космически хорошо, но воспользоваться ногами (?), — просто делай все, как обычно, но сюда, — Сону ползёт ближе, опираясь локтями об полку, его горящие глаза падают на парня и Чонвон понимает, что Сону имеет в виду, поднимаясь с задницы и пристраиваясь сзади Кима, обнимая его спину, покрывая её полностью широкими плечами и опуская руки на бедра, Сону сводит колени вместе, пока Чонвон зачерпывает из банки больше алое и наносит на свой член, безгранично чувствительный в данный момент.       — Я начинаю, — упираясь одной рукой в полку около Сону, предупреждает Ян, а второй скользит к талии. Сону лишь кивает падая головой на руки, потому что это слишком приятно и необычно, и Чонвону следует поторопиться, потому что уже слишком невтерпёж. Член плавно скользит между ляжек старшего, пачкая их прозрачной субстанцией, трения для младшего кажется очень мало, а поэтому Чонвон кладёт широкие ладони на чужие бёдра сжимая их сильнее, чувствуя, как между мясистых ляжек сжимается его пенис, — скрести коленки. Горячий шёпот, то с каким придыханием это было сказано, если бы Сону уже и так не лежал без сил на деревянной поверхности, он бы по-новому на неё рухнул. Старший повинуется, скрещивает ноги и напрягает бёдра, но без фанатизма, чтобы не причинить нежеланную боль. Движения становятся беспорядочными, теряют свою последовательность, когда уже долгоиграющий процесс наконец-то достигает своего пика. Сону чувствует, как чужой член проходится по поджатым яйцам и стволу сочащемуся смазкой, которая капает на постельное. Чонвон находит орган рукой, слегка сжимая и стараясь надрачивать в такт, чтобы закончить вместе, вместе кайфовать от накрывшего оргазма и вместе приходить в себя в руках друг друга. Чужие порнографические звуки сквозь сжатые зубы заставляют стараться ещё сильнее, чтобы Сону не мог сдерживать себя и стонал, и кричал, и просил, и умолял. Стоит ли Яну сейчас остановится и заставить Сону умолять, если он все же придерживается плана «нежно и ванильно», то явно нет, но он обязательно попробует это в следующий раз. Это был какой-то хаос, беспорядочные толчки и резкие движения на члене, Сону готов был кончить в ближайшую секунду и несколько круговых движений на члене это завершили, тихий стон, скрип ногтей по дереву, фейерверки под прикрытыми веками. Было хорошо, после такого длинного перерыва снова ощутить эту дрожь в теле, покалывание на кончиках пальцев, облегчение внизу живота. Длилось сильное удовольствие, настоящий оргазм пару секунд, но в этот момент Сону казалось, что бесконечно, а когда чувства прекратились, стало так спокойно, но последние отголоски удовольствия перестали держать его тело. Сжимать бёдра как он делал до этого было просто физически невозможно, каждая мышца получала такое расслабление, что даже колени подогнулись и Ким полностью обмяк грудью на полке, медленно сползая. Чонвон подхватил тело такое послушное и даже слегка безобразное от удовольствия и взвалил Сону на себя сам сжал невероятные ляжки, на которых все же виднелись пару красных пятен от его пальцев и закончил несколькими секундами позже, упираясь в заднюю сторону кимовых бёдер, пачкая их в горячем белом семени. Мозг будто расплавился, руки слушались лишь частично, Чонвон смог из последних сил мягко завалится вместе с Сону на кровать, обнимая чуть влажное тело старшего. После волны наслаждения Ян резко понял, что это было, это случилось и это просто потрясно. Так хорошо, что дайте ему пару минут и он пойдет на второй круг, занимая это время беспорядочными поцелуями на чужом теле и лаская мягкую кожу. Сону дышал тяжело и все ещё держал глаза закрытыми, а мышцы на его животе наконец-то перестали сокращаться, поясница снова прогнулась в поисках удобной позы, старший чуть пришёл в себя, поворачиваясь в чужих руках, укладывая голову на грудь Чонвона, обнимая его поперёк ещё и ногу через торс перекидывая.       — Было так хорошо, — упираясь длинным носиком в чужую грудь, сказал Ким. Чонвон кивнул, пока что язык не хотел работать, неритмичное дыхание этому тоже мешало, поэтому Сону не увидев этот жест, решил, что его проигнорировали и повернулся лицом к Чонвону, укладывая подбородок теперь куда-то выше, ближе к ключице, — тебе же было хорошо? Сону и не думал, что Вони не понравилось, как могло, если его реакции говорили сами за себя, но услышать это было важно.       — Я готов этим заниматься целый день и плевать на все, — прохрипел Чонвон, скользя рукой по шелковистым волосам, убирая их с раскрасневшегося лица, — хочу тебя теперь каждую минуту.       — Ты можешь это получить, хочу в следующий раз по-настоящему, давай выберем вечер и подготовимся к этому, — Чонвон поражен насколько Сону лояльный, отзывчивый. И насколько он заинтересован в этом, как сам предлагает, делает шаги, особенно если вспомнить, что он первый признался, первый поцеловал, первый поцеловал глубоко, по-настоящему, предложил интим и даже первый взял за руку. На этом фоне кажется, что Чонвон вообще не желает близости, а что если Сону так и думал, может поэтому тянул, был не уверен в том, что ему это понравится. Пока Ян не решался даже коснуться старшего так, как хотелось, потому что считал, что навязывается.       — Мне так стыдно, — прошептал Чонвон, опуская глаза на свое тело, убегая от зрительного контакта.       — Чего? — По-доброму протянул Сону. — Здесь нет ничего страшного, мы оба такие и мне перед тобой не стыдно, тебе тоже не должно быть, все как у всех… это природа…       — Ах, нет, не из-за этого, ну, то есть, да, немного неловко, но стыдно не потому, что мы сейчас такие…       — Грязные? — Подсказал Сону, широко улыбаясь.       — Почти.       — Тогда из-за чего стыдно?       — Я такой безучастный, неинициативный, ты всегда делаешь какие-то шаги вперед, предлагаешь что-то новое, тянешь наши отношения к новым уровням, а я всего боюсь. Ты, наверное, думаешь, что я не хочу близости, но я очень хочу, клянусь, особенно в последнее время, я хочу всего тебя. Целоваться дольше и глубже, обниматься теснее, заниматься любовью каждую чертову ночь хочу, когда ощущаю твои ноги на себе или обнимаю тебя за талию. Хочу безумно… я… Сону остановил своего парня, потому что говорил тот без вдоха и выдоха, напрягаясь и расстраиваясь с каждым словом. Как его остановить, если не так. Так — трепетным, нежным поцелуем в распахнутые губы, сцеловывая зарождающиеся на них слова и поглаживая по стройной щеке.       — Я так никогда не думал, — говорит Сону не прекращая гладить чужое лицо, успокаивая, давая любимому отдышаться, — это не имеет значения и я всегда видел, что ты хочешь, твои смешные одергивания и некая нерешительность не отталкивали меня. Я тоже боялся, долго думал, что это неуместно, особенно по началу наших отношений, но теперь все иначе. Мы стали ближе, получили удовольствие и мы оба к этому были готовы, ну, морально. Конечно, то, что у двух двадцатипятилетних парней нет презервативов — это забавно, — пропустил смешок Ким, — но все как нужно, в свое время, ты можешь не бояться проявлять свои чувства, я приму любые желания и просьбы, а что не смогу — над тем подумаем вместе. В любом случае сейчас я так счастлив.       — Я тоже. Чонвон благодарен вселенной за то, что когда-то засомневался в своей ориентации и решил попробовать иное, рад, что всё-таки принял себя и рад, что из всех возможных людей ему в глаза упал добрый, красивый, прекрасный и самый лучший Ким Сону. Настоящий друг и верный, понимающий парень. Черт, он в прошлой жизни спас галактику, если в этой способен быть с этим человеком самым близким, родным и откровенным способом. У него в руках самое ценное, чужое мягкое огромное наполненное добротой сердце и Чонвон клянётся, что сам умрёт, но его не поранит. Не даст в обиду никому.       — Есть лишь единственный минус во всем этом, — вздохнул Сону уже упираясь рукой в матрас, чуть приподнимаясь и смотря на парня сверху вниз.       — Какой?       — Нужно снова мыться, а до будильника всего ничего, — кивнул старший на часы, которые хорошо было видно на комоде.       — Ум-мм, — простонал Ян даже не пытаясь подняться с кровати, — я не встану даже если будет пожар, — слабость в теле все ещё сильно ощущалась, да и время ранее, кто вообще хочет вставать утром.       — Ах, как жаль, я думал ты поможешь мне принять душ, я бы тебе спинку потёр, голову помыл, но раз даже пожаром, — наиграно вздохнул Сону, перелезая через разомлевшее тело и спрыгивая на пол, — придётся мылиться самому, — уже исчезая за дверью комнаты перед этим призывно виляя бёдрами, крикнул Сону.       — Подожди, я иду, — всполохнул Ян, совсем без трудностей с кошачьей ловкостью и грацией подрываясь с кровати и убегая за старшим, как павлин, ухаживания которого наконец-то приняла горячая самка. Сону не самка, но это даже к лучшему. В душе они пробыли немножко дольше, чем обычно, потому что оказалось, что под горячей водой и в куче пены заниматься любовью очень хорошо, но немного не безопасно. Чонвон в тот же день скупился по дороге домой с работы в аптеке, а Сону подготовился сам к ночным экспериментам. Нежно в этот раз не получилось, получилось страстно с засосами по всему телу и расцарапанной спиной.