Ненавижу Аристократов!

Слава зашёл в комнату и шандарахнул дверью со всей силы. Он рывком снял удушающий галстук. Расстегнул воротник рубашки. Стоило ему скинуть пиджак как к нему ввалился другой человек. И почему в этой чертовой цитадели нет нормальных замков? — Я, блядь, ненавижу твоих гребаных родственников. Хуевы, недолибералы-консерваторы. Как, нахуй, можно в себе это совмещать?! Хотя, вы ж все, ебать, талантливые. Как я мог забыть?! — Слав... — Только попробуй сейчас пиздануть свое любимое: «Не пристало аристократу так выражаться!» Я тебе, блять, пиздану чем-нибудь невероятно тяжёлым! — Успокойся. — Я спокоен как дохлая черепаха! И приемы эти ваши, ебучий парад лицемерия! Живём в двадцать первом веке и все ещё ходим на балы. Балы, блять! Балы! Слава психовал и его дар начинал бунтовать, выходя из под контроля. Позёмка в комнате была явно сильнее, чем должна бы. — Слава, нам нужно сейчас сесть и спокойно поговорить. — Ну давай, дипломат. Увещевай. Мирон неприязнено поморщился, однако претензии выдвигать не стал. Наоборот, настроился на успокаивание. Ведь, как бы не противно это было осознавать, Слава был прав, хоть и выражался в весьма фривольной и сумбурной форме. — Слушай, ситуация и впрямь вышла не очень. Но мы же предполагали, что такое может произойти. — Неееееет, дорогой мой, мы думали, что они, цитирую: «будут недовольны и удручены». А не то, что меня обольют ведром помоев и попросят у императора запрет, на мое к вам, приближение. Ты хоть представляешь насколько это унизительно? Хотя, на это насрать, по большому счету. Больше меня разозлил ты! — Я-то что сделал? — В том-то и дело, что ничего! Просто стоял и смотрел. Это если не брать в расчет весь остальной прием. Скажи честно, я тебе надоел или, не знаю, ты стремаешься меня? — Что за глупости? Слав, сядь сейчас же! В голосе Мирона зазвучала властность. И Слава буквально упал на рядом стоящую кровать, не в силах сопротивляться. Мирон прокашлялся и стал говорить мягче, но сталь в голосе все-же звучала, правда достаточно отдаленно. — А теперь по порядку. Прием действительно выдался на редкость не удачно. И моя семья тоже показала себя не с лучшей стороны. Но это не значит, что между нами что-то поменяется. — Он присел на корточки прямо напротив молодого человека. Взял его руки и осторожно поцеловал каждую в тыльную сторону кисти. — Я все ещё тебя люблю. И мне не важно, что кто думает. Мы обязательно со всем справимся. Слава кривенько улыбнулся. Он прокричался и запал вроде вышел. — Правда в это веришь? — Ещё бы. Ты ж у меня фантастический. Творец первой категории. — Благодаря чему презираемый мутант, да ещё и бастард монаршей семьи. Просто мечта, а не парень. — А мне нравится. Можешь рассказать правду о различных эпохах в которых побывал. — Угу. Мирон, а давай просто посидим. И ты меня пообнимаешь. — И столько в этой просьбе было мольбы, что даже захоти, отказаться невозможно. — Я больше никогда не пойду на эти чёртовы балы. — Конечно-конечно. Мирон глумился, но абсолютно точно понимал почему у того вообще возникла такая мысль. Прием выдался на удивление отвратительно. Куча непонятного негатива в сторону творца, невесты, которых ему все хотели сосватать, неудачное признание о его отношениях, семья со своим идиотским поступком и вечно переживающий из-за Мирона Слава, который успел себя не слабо так накрутить. Да и не любил парень такие мероприятия, чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя, с ведением светских бесед и манерами у него проблем не возникло, а с танцами тем более. Но он вечно себя накручивал и чувствовал себя лишним. А в подобных местах это просто не позволительно. Дворяне, почуявшие слабость, не отстанут, пока не разорвут на куски. Кого другого уже с потрохами б сожрали. Только, не смотря на всё, слабым Слава не был никогда. — Мирооош. — Да? — А как там дела с твоей помолвкой? — С Дилей мы говорили, хотели объявить о разрыве на следующей неделе сразу в прессу, чтоб не ссориться с родственниками. Но сегодняшний день показал, что так, видимо, не получается. — Извини. — Не ерунди. Все сложилось как должно было. Слава отстранился и посмотрел максимально серьезно. — Если ты хочешь, я могу вернуться обратно и все изменить. — Чтоб я изменился и был уже не совсем собой. Нет уж спасибо. Да и вообще тебе нельзя так делать. Это даже я знаю. Так что ложись и получай удовольствие. А завтра мы подумаем, что можно сделать. *** «Завтра» они это конечно же не обсуждали. Да и кто в самом деле любит поднимать больные темы? А Мирон знал наверняка, для славы она одна из самых болезненных. Они продолжали жить как и прежде. И потому, приглашение от семейства Фёдоровых на семейный вечер, присланное на две персоны, было подобно грому среди ясного неба. Мирон до последнего считал идею туда идти бредовой, особенно после всего того что они заставили Славу пережить. Но тот уперся рогом, утверждая, что со всем справится и, что если они не пойдут, то покажут, что не уверены друг в друге. Вот и приходилось сидеть сейчас размешивать серебряной ложечкой успокоительное в бокале с виски. И слушать как семейка накидывается на его парня с крайне нетактичными вопросами. Тот кстати держался на удивление достойно. Видать, вынес урок из прошлого раза. Правда следующий вопрос выбил из колее даже Мирона. Двоюродная тетушка даже не так чтобы спросила, скорее констатировала с уточняющей интонацией вместе с тем прихлебывая что-то из бокала. – Интересно, что вы такого поменяли в прошлом, что наш Мирон неожиданно стал геем? Ведь раньше он совершенно точно спал с девушками. Мирон поперхнулся своим успокоительным и хотел было уже вскочить и высказать все, что он думает, но Слава нежно опустил свою руку на его, останавливая от опрометчивых поступков. А после, устремив свой взгляд на спросившую, произнес: – Знаете, именно по причине таких ваших суждений, бог не наградил вас мутациями творца. Я же меняю вещи не в угоду себе, а, допустим, для того, чтоб наши ученные могли работать лучше. Но даже если вдруг меняя что-то в далёком прошлом, я поменял мир так, что Мирон теперь со мной… Что ж, я невероятно этому рад. Слава повернулся и посмотрел прямо в глаза, своими искрящимися нежностью и любовью. У Мирона защемило в груди, он сжал чужую руку улыбнулся, своему счастью самой ласковой из всех возможных улыбок, а после обратился к родственникам: – Дорогие родственники, если вы до сих пор считаете Вячеслава каким-то не таким или не достойным. Что ж, на то есть ваше право. Для меня же это лучший человек на всем белом свете. И раз вы не способны принять мой выбор, мне жаль. А теперь мы лучше вас покинем. Мирон отодвинул Славен стул а после взял того за руук. И они так и вышли из зала в полной тишине. Уже когда они ехали домой, Слава шепотом спросил: – Не пожалеешь об этом? – Ни за что на свете. Ты ведь со мной.