Paris with the smell of cherry cigarettes

И вот уже известен приговор,

Но как же нам с тобою быть?

Судьба распорядилась так,

Что подарила мне безжалостную смерть. Это утро было насыщенным. Небольшой дождь с едва видимыми лучами солнца. Птицы, пытающиеся спрятаться от неожиданной погоды. От ветра качались деревья с тонкими стволами. Темные тучи тяжело плыли по небу, такое чувство, будто они сейчас буквально спустятся на землю. Хосок уже проснулся. А проснулся он из-за кашля Юнги. Этот кашель мучал Юнги всю ночь. В самом начале, Чон думал, что это у него из-за сигарет. Но в последнее время этот кашель усиливается, плюс Юн стал рассеянным, моментами у него кружилась голова. И сколько бы Хо не уговаривал его сходить к врачу, тот вовсе не соглашался. —Хосок? Ты что так рано проснулся? —Уснуть не могу. Как себя чувствуешь? —Отлично. —Опять врешь… —Хо, солнце, со мной все хорошо. Вставай, собирайся и поедем.

***

В машине как всегда пахло сигаретами. По стеклам пробегали тонкие мокрые дорожки от дождя, усиливающегося все сильнее. Хосок облокотил свою голову на окно, прикрыв глаза и думая о Юнги. —Что случилось? , — Юнги повернулся и взял руку Хо, сплетая пальцы. —Ничего. —Точно? —Да блять, Юнги, отстань. —Хо, да что случилось?! В смысле отстань? —Ты вообще ничего не понимаешь. С тобой что-то происходит, а ты ничего не хочешь делать! Я ведь волнуюсь за тебя! —Хосок, ты сейчас издеваешься или что? Я же сказал все нормально, что ты тут пиздишь про волнение… —Я издеваюсь? Разве это я отказываюсь от больницы, от осмотра? Я же хочу чтобы с тобой все нормально было, а не так, как сейчас. — Так, Хосок, приехали, выходи, — Юнги убрал свою руку от руки Хо. —Я не договорил. —Я сказал выходи, значит выходи. —Но Юн. Не успел договорить Чон, как Юнги вышел из машины, открыл дверь со стороны Хосока, и грубо вывел его с машины. —Ты что делаешь? , — грустно спросил Хо, но Юн не ответил, и просто ушел в сторону своей студии. Разбитый и непонимающий Хосок зашел в танцевальную студию, где его ждал Чимин. Он решил выплеснуть все эмоции в танец: грусть, обиду, злость. Но в этот раз у него ничего не получалось. Путался, подскальзывался на паркете, забывал распорядок движений. Чимин сначала не обращал внимания, что не бывает, но вскоре начал замечать, что Хосок какой-то не такой, не разговорчивый, не собранный… —Хо, что случилось? С Юнги поссорились? Хосок сел на пол и уставился на зеркало, взглядом наполненным печали. —Я же как лучше хочу для него… не хочу чтобы ему было плохо, а он… —Хо, ну, его тоже можно понять. Он не хочет чтобы ты переживал, волновался, не хочет показывать свою слабость. Просто поговорите друг с другом. Поймите друг друга. —Мгм…

***

—Как я мог так с ним… —Юнги, успокойся. Придешь домой и извинишься! Понял? —Да. Юнги сам не понимал, зачем он так сделал. Он ведь всегда нежно относился к Хосоку. Даже чуть накричать не мог на него. А сегодня, будто в него другой человек вселился. Он сделал больно своему солнцу. Он заставил свое солнце перестать светиться. —Джун, а ты знаешь где-нибудь неподалеку цветочный магазин? —Есть один, а что? Юнги взял Намджуна за руку, быстро потащил из студии, затащил в машину и поехал в нужном направлении.

***

—Чимин, извини, не получилось сегодня нормально потренироваться. —Хо, хватит, завтра потренируемся, пошли домой. Друзья вышли со студии, дождя уже не было, и как только Хосок начал подходить к машине, оттуда вышел Юнги с букетом его любимых ромашек. Хосок до безумия обожал ромашки. Эти цветы по его мнению—самые загадочные, самые таинственные из всех цветов, которые существуют. У Хосока ромашки ассоциируются с любовью. А эти белые лепестки так и манят. Юнги быстрым, уверенным шагом подошел к Хосоку, держа в одной руке букет, а второй притянул его за талию и прижал к себе, чего совсем неожидал Хо. И в этот момент будто время остановилось. Этим двум казалось, что они одни во всем этом мире. Хотелось так стоять еще долго долго, но Юнги прервал эту тишину: —Чон Хосок, мое единственное солнце, моя любовь, моя жизнь, простишь ли ты своего долбаеба парня? —Во-первых: ты не долбаеб, во-вторых: я уже давно простил, а в-третьих ромашки очень милые, —с яркой заметной улыбкой сказал Хосок. —Во всем этом мире милый только ты, остальное так, фальшивка. —Парни, может вы дома продолжите? А то я сейчас расплачусь, — влез в романтический разговор Чимин. —Чим, тихо, пусть наслаждаются, — прошептал Чимину Джун. —Садитесь, мы вас отвезем, —сказал Юнги, отпуская Хосока и даря ему те самые цветы. Только Юн хотел открыть дверь для Хо, как тут его охватывает снова сильный кашель, только уже с ярко-красными каплями крови. —Юнги, садись быстро! , —проговорил кое-как Хосок, но Юнги уже его не слышит и падает, теряя сознание.

***

Хосок сидел в приемном отделении уже полчаса, ожидая, когда врач позовет его и скажет, что с Юнги. Намджун и Чимин поехали в квартиру друзей, по настоянию Хо. Когда Мина привезли в больницу, он очнулся, и его отправили на обследование. С каждой минутой Хосоку было все тяжелее и страшнее. Ожидание убивало. Белые стены больницы будто сдвигались ближе, лишая Хосока того свежего воздуха, что был до этого. Мимо мелькают медсестры со всякими капельницами, таблетками. Моментами проходят врачи, спешившие то на операцию, то на осмотр. И вот когда уже Хо становилось совсем плохо, из кабинета вышел врач и позвал его вовнутрь. В кабинете сидел Юнги, смотревшего пустым взглядом в окно. —И так, как вас звать? , — спросил врач Хосока, садясь на свое место. —Хосок. Что с ним? Надеюсь ничего серьезного? Юнги взял руку Хо и сжал крепко ее в своей. Хосок быстро отреагировал на это и посмотрел на Юна с надеждой в глазах. —Тут наоборот все серьезно, даже очень… Злокачественная опухоль лёгочных тканей и бронхов, по другому рак легких. В вашем случае мелкоклеточный рак легких четвертой ограниченной стадии, — доктор передал Хосоку анализ флюорографии, на котором видно ту самую опухоль. —Эт-это лечится.? Да.? , —заикаясь спросил Хо. —Если бы вы обратились пораньше, был бы шанс, но сейчас все очень запущено. Тут даже химиотерапия не поможет… Мне очень жаль. —Сколько? Сколько е-ему осталось? —Максимум год, минимум месяц. Мы сделаем лучевую терапию, но улучшения будут совсем маленькие. На глазах Хосока выступили слезы. Неужели так все закончится? Почему именно он? Почему именно его Юнги? За что? Хотелось кричать во все горло. Хотелось рыдать, заливая весь мир слезами. Но ведь это ничему не поможет… —Доктор, мы пойдем, —Юнги взял Хосока за талию и вывел из кабинета.