Кошмары

— Оох. Ну и бардак! — младший брезгливо поморщился, как только напарники вошли внутрь старой заброшенной хижины. Всё выглядело так, будто её хозяин просто ушёл и не вернулся. Вещи и предметы были нетронуты и располагались на своих местах. — Нет. Порядка ровно столько, сколько беспорядка. — Эйден величаво подвинул один из цветочных горшков на подоконнике и довольным взглядом окинул свою работу, будто составил композицию для натюрморта. — Это равновесием называется. — Ладно, всё равно до заката не успеем найти что получше. — лениво протянул Хакон. Он словно сделал одолжение, только не понятно кому. Кусаки не будут ждать, пока эта капризная «принцесса» подыщет подходящий укромный уголок. Парень сбросил громоздкую жёлтую сумку около импровизированной кровати, а сам завалился на неё, не соизволив даже снять обувь. Старший лишь тихо посмеялся и проделал то же самое. Непонятно, кто от кого понабрался этих повадок, но парни друг друга стоили. Дело близилось к ночи. УФ-лампа залила всё вокруг мягким светом. Этим и воспользовался Маттиас, разглядывая тонкую паутинку морщинок на лице его спутника. Тот к тому времени уже сладко дремал. Всё-таки сорок лет — не двадцать. Вымотался по дороге сюда. Где-то на улице прогремели крики заражённых, причём ощущалось это совсем близко. Младший неосознанно прижался к пилигриму и зарылся носом в видавшую виды арафатку. Её ткань отдавала потом, пылью и родным запахом. Так пахнет его Эйден. На лице спящего блеснула довольная ухмылка, и она осталась незамеченной. — Не спится? — ухо ошпарило горячее дыхание. Младший вздрогнул от неожиданности, но отпускать потрёпанный шарф не спешил. — Всё ещё снятся кошмары? — с досадой спросил Колдуэлл уже более громко. В ответ последовали недовольные ёрзания и всхлипы, но этого было достаточно. Те события в телебашне сильно сказались на парнишке. В силу юного возраста его не брали в отряд Ночных бегунов. А когда пришло время штурмовать башню, Фрэнк назначил мальчика радистом. Сколько душераздирающих криков пришлось выслушать Хакону, сколько стонов, звуков хрустящих костей и рёва летунов… Даже сейчас, во снах он снова сидит за радио-оборудованием, снова всплывают в голове лица его друзей, уши заглушают крики и скрипы раций, по телу будто бьёт картечь, картинка перед глазами смешивается в одно чёрное пятно, и этот персональный ад возобновляется каждую ночь. — Эй! Посмотри на меня. — среагировал Эйден, заметив, что Маттиас опять судорожно ворочается во сне. Младшего бросило в холодный пот, и он жадно хватал ртом воздух вместе с ночной прохладой. Напарники сидели на кровати друг напротив друга. Глаза Хакона поблёскивали фиолетовым светом, и он всё никак не мог оправиться после очередного кошмара. — Я тебя в обиду не дам, слышишь? — пилигрим делал попытки успокоить друга. Калеченные руки прошлись по дрожащим плечам младшего, по спине, огладили аккуратно выстриженный затылок. На месте ласковых прикосновений оставались горячие следы, будто ожоги. Но было вовсе не больно. Парень слегка подуспокоился. — Я знаю. — не сдерживая всхлипов, прошептал Хакон. Он обнял Эйдена в ответ. Ему было комфортно рядом с человеком, которому он мог без труда обнажить душу и получить любовь и поддержку. — А теперь давай спать. — устало процедил Колдуэлл, возвращая напарника к реальности. Пришлось разорвать объятия, тем более Маттиаса самого клонило в сон. Лицо старшего невзначай задела мягкая щетинка. — И сбрей эту дурацкую бороду! — пилигрим наигранно нахмурил брови и почесал свою щёку. — Может, я пытаюсь выглядеть старше? — Хакона пробило на смех. Через заколоченное окно снова просочились крики кусак, и парень непроизвольно вздрогнул. Чтобы усилия Эйдена не стали напрасными, он завернул младшего в одеяло, как в подарочную бумагу и нырнул следом в царство простыней. Там тепло и уютно. Прежняя тревога не спешила возвращаться. — Для меня ты всегда будешь моим малышом. — Эйден вернул прежнюю беззаботную атмосферу. Теперь страх окончательно отступил, и через некоторое время оба уже сопели в обнимку, так и не вылезая из под одеяла до самого утра.