Шкатулка с секретом

Боль не то чтобы проходит, но теперь Гермиона хотя бы в сознании. Ее губ касается что-то холодное и дурнопахнущее, и в рот ей льется какое-то вязкое зелье. Гермиона хочет выплюнуть его, но сил не хватает, а рука, которая держит ее за подбородок не дает закрыть рот. Вкус отвратительный. Ее тошнит. Но приходится выпить всё. Как-то очень быстро ей становится лучше. Теперь она может сфокусировать взгляд. Рука отпускает подбородок, и Гермиона видит на пальце знакомый перстень. Она помнит эти руки и это кольцо. Она поднимается. Драко Малфой стоит, не двигаясь, и она обвивает его шею руками, растворяясь в его аромате и чувстве защищенности, которое испытывает всегда, когда он рядом. Его руки опускаются на спину. Он обнимает ее быстро и резко. До боли. Потом сбрасывает с себя ее руки. Ей хочется столько всего ему сказать: как она ждала его все эти дни, как мысль о нем не давала ей впасть в отчаяние, что воспоминания о них грели ее в холодной темнице — и понимает, что не может выговорить ни слова. Нет, после выпитого зелья сил у нее достаточно, но она чувствует, что между нею и Драко стоит что-то. Она не может понять что именно и поэтому рассматривает его. В последний раз она видела его перед тем, как вернулся Волдеморт и захватил Министерство. Это случилось месяц назад. А потом Драко исчез. А ее поймали и притащили сюда. В какой-то подвал. — Драко, где я? — В Малфой-меноре, — отвечает он, — разве не узнаешь это место? — Но… — Волдеморт вернулся, — его голос полон безразличия. — Нам надо бежать. Мы должны… — Тебе надо бежать, — обрывает он ее, — я у себя дома. Что с ним случилось? Он рядом, но бесконечно далеко — и от этого чувства ее начинает затапливать отчаяние. Может, он под Империусом? Она, конечно, слышала все эти слухи, что в Малфой-меноре снова собираются Пожиратели смерти, но не могла в это поверить… И она отчаянно, бездумно бросается к нему, чтобы поцеловать. Он не может быть так холоден к ее прикосновениям. Он равнодушно принимает ее поцелуй, не раскрывая губ. — Дешевый трюк, Грейнджер, — отвечает он, отходя от нее. Ледяной принц — ее же предупреждали. — А это тоже дешевый трюк? — Она поднимает руку и видит вдруг, что помолвочного кольца больше нет на пальце. Его сняли, пока она была в беспамятстве. Кольца, которое он ей подарил три месяца назад, больше нет. — Иди, — он кивает на дверь. От круциатуса всё еще болит тело, но она может идти. Она может ходить. И она идет к двери, смутно осознавая, что на ней та же одежда, в которой ее поймали, только теперь она вся в грязи. — Драко… — снова пытается она. Он задирает рукав черной рубашки. И Гермиона видит метку. Не побледневшую, к которой уже привыкла, а яркую. Кажется, змея вот-вот сойдет с его предплечья и кинется на нее. — Я ответил на твои вопросы? — Драко опускает рукав. — Но ты не мог. — Заткнись. Драко берет ее за локоть. Но это не нежное прикосновение. Оно стальное и болезненное. Драко подталкивает ее к выходу. И хотя он стоит рядом, кажется, что он на другой планете. Прошлая Гермиона была сильной, а у нынешней слезы собираются в глазах. Она любила его и верила ему… доверяла. — Надень это. Мантия-невидимка. А это значит, что… — Гарри мертв. — Да, — отвечает Драко без всяких эмоций. Гермиона накидывает мантию, и теперь невидимая может плакать сколько угодно. И плачет она не из-за Гарри. В этом горько признаться самой себе, но плачет она из-за Драко. Она еще не до конца осознала, что произошло. Но факты — круциатус, подвал Малфой-менора, метка на руке Драко, его поведение. Она еще не может признаться себе в том, что он вернулся на темную сторону, но ее душа уже знает, и поэтому она глотает слезы. Гермиона не видит стен, не видит ничего перед собой. Она вспоминает их приготовления к свадьбе, и тут же изгоняет это воспоминание. Потому что понимает, что это никогда не вернуть. Это то, что теперь ей придется только вспоминать, а вспоминать об этом слишком больно. Дорога из подвала такая долгая, и Гермиона спотыкается всю дорогу. Драко не помогает ей подняться, когда почти у самого выхода ноги подгибаются и она падает на пол. Он ругается себе под нос, пока она встает. Командует идти за ним. И они выходят с черного хода. Знакомый до боли парк разрушен, как и она сама. Разбит и исполосован, как ее сердце, а на клумбах гниют сорванные розы. Когда они выходят за ограду, он сдергивает с нее мантию. Гермиона не успевает вытереть слезы. И он видит, видит, как она плачет. — Мантию я оставлю тебе. Ты отняла ее и палочку у Пожирателя, — говорит он и протягивает ей палочку. — Теперь прокляни его. Она начинает понимать. Палочка… Пожиратель… Он помогает ей сбежать. Значит, он все-таки любит ее. Она не знает, как растопить его ледяное сердце, и, смотря в его холодное, равнодушное лицо, говорит: — Я люблю тебя. — Не тяни, — он кивает на палочку. — Не могу. Я люблю тебя, — повторяет, понимая, что унижается. Но она всё еще верит, верит ему, ведь они были самыми близкими людьми последний год. Она никого никогда не любила прежде. — Да прокляни же меня, — говорит он с насмешкой. — А потом вернись к Вислому. Он жив. — Я не хочу к нему, — продолжает она. — У меня нет времени, Грейнджер. «Грейнджер» бьет по чувствам наотмашь. Он называл ее так в школе, когда они еще враждовали. А потом всегда, всегда — Гермионой! — Я женюсь на Астории Гринграсс. — Ты любишь ее? — Она красивая. Чистокровная. Умная, — каждое его слово, как пощечина. — Но ты ее любишь? — Я никого не люблю. — Но ты любил меня. Он опять усмехается: — Пока мне это было нужно, — он снова кивает на палочку. — Давай. Он закрывает глаза. И Гермиона ищет в себе ненависть, но находит только боль, которой слишком много. Она подходит к нему, встает на цыпочки и целует его. Он дает ей целовать себя: секунда, другая… А потом она отходит сама. На его лице гримаса боли. И она говорит: — Ступефай. Драко застывает, а Гермиона аппарирует. Она справится со своими чувствами: с разочарованием и болью, и когда-нибудь даже со своей любовью, над которой он надругался. А сейчас ей надо найти Рона.

***

— Молодец, Драко, — шипит Темный лорд, — в этот раз ты справился с заданием. Хотя оно было несложным. Драко кивает. — Молодец, сы… Драко, — говорит отец и хлопает его по плечу. А когда Темный Лорд исчезает, отец спрашивает: — Ты думаешь, она его найдет? Люциус с Темным Лордом смотрели в хрустальной сфере, как Драко инсценирует побег Гермионы. Они отпустили ее, чтобы она нашла Рона Уизли. И тогда Темный Лорд проследит за ней и вернет себе потерянный Крестраж. Отец знает всё о его чувствах. Драко не может скрыть слез. Вот и сейчас они собираются в глазах. И отец, понимая его состояние, отворачивается и что-то бормочет. Драко не слышит. Наконец, он произносит: — Темный Лорд проследит за ней и найдет Уизли. И оставит нас в покое. Конечно, они в это не верят. Уизли он найдет, но в покое их не оставит. — Кто бы мог подумать, что младший Уизли утаит медальон Слизерина и заменит его подделкой, — говорит Люциус, чтобы что-то сказать. — Из-за него мы тут. — Драко сжимает кулаки. Никто не мог подумать, что Волдеморт возродится через два года после битвы за Хогвартс. А всё из-за медальона, с которым Рон Уизли не смог расстаться. — Я к себе, — говорит Драко. Отец кивает ему. В спальне с помощью сложных чар Драко достает из сейфа шкатулку. Шкатулка пустая. Но Драко знает чары, которые покажут спрятанный в них предмет. Он произносит заклинание, и вторая, невидимая, часть шкатулки открывается. В шкатулке лежит его обручальное кольцо. Еще недавно они с Гермионой собирались пожениться, спорили, какой будет свадьба и сколько гостей пригласят. А теперь… На губах вспыхивает ее прощальный поцелуй. Секунда, другая. Если бы вы знали, как это больно, когда целуют в последний раз. Драко хочется плакать, как он плакал на шестом курсе. Но он закрывает шкатулку и в ней запирает свои чувства. Сейчас ему надо выяснить, куда отправилась Гермиона. Он наложил следящие чары на мантию-невидимку, зная, что она с ней не расстанется. А помолвочное кольцо, которое он снял с нее, пока она была без сознания, он тоже зачаровал следящими чарами. И сейчас кольцо летит вместе с совой в Нору. Туда и последует Волдеморт. А ему надо найти Уизли. Чтобы уничтожить медальон. Гермиона никогда его не простит. И он думает о людях, у которых все хорошо, которые живут в своем солнечном мире и всё равно умудряются каждый день делать друг другу больно. Он усмехается зло и гонит эти мысли.