Благодарность...

      Солнце медленно садилось за горизонтом, освещая бывшие земли Моракса мягким светом. По ветру летели небольшие листья, оторвавшиеся от веток.       В Храме Бронзового Воробья было тихо. Хозяин с закрытыми глазами читал молитву. Догорали благовония, которые Сяо с Люмин поставили несколько минут назад. Маленький компаньон уже несколько часов находился в Чайнике Безмятежности, мирно посапывая у себя в комнате.       — Никогда не рискуй жизнью, не предупредив меня. — неожиданно выпалила девушка, разглядывая пейзаж. По нежно-розовой щеке прокатилась слеза, — А если бы Чжун Ли не успел?       — Я бы умер героем.       — Ты и так герой! А своей смертью ты бы лучше не сделал. — упрекнула Сяо путешественница и стукнула кулаком по здоровому плечу.       Громкие всхлипы, вперемешку со шмыганьем доносились от нее. Обманчиво тонкие пальцы сжимали ткань подола, пока сама Люмин печально смотрела на юношу.       Он никогда не видел ее такой подавленной. Даже когда ситуация оставляла желать лучшего, Люмин всегда была той, кто с улыбкой на лице могла собрать всех вокруг себя и с холодной головой повести в бой. Но сейчас, застывший в глазах ужас и дрожащие губы выдавали ее состояние.       — Бездна и так забрала у меня Итэра. Если бы погиб еще и ты, то я… — она запнулась, не в силах продолжить мысль, — Просто больше так не делай, хорошо?       Сяо не нашел подходящих слов, а потому единственное, что оставалось сделать, это прижать уставшее за последние дни тело к себе. Легкая дрожь пробивала ее конечности, что не укрылось от Яксы. Он разжал ее руки и положил к себе на плечи, а сам мягко поглаживал спину. Нежно качал из стороны в сторону и периодически целовал в светлую макушку.       — Хорошо. — стараясь не нарушить тишину, все-таки сказал Сяо, — Я постараюсь.       Они молчали. Никогда для адепта тишина не была такой «тихой» и уютной. Обычно ему что-то нашептывали павшие от его рук смертные и оскверненные души Архонтов, но в этот момент Сяо слышал лишь шелест травы, журчание воды и теперь уже спокойное дыхание путешественницы.       Мысли юноши путались между собой. Вроде собирались в одну картинку, но в последний момент разлетались по разным углам подсознания.       Что же его сподвигло пригласить ее к храму и вот так просто раскрыть свою избитую временем душу. Рассказать о своем прошлом, о каждом Яксе. Он никогда не говорил так много, но почему-то рядом с этой путешественницей, слова лились изо рта, подобно ручью.       Сначала Алатус не понимал, почему он так переживал за Люмин. Почему когда Янь Фэй сказала, что путешественница была в опасности, помимо серьезных ран заболело что-то в районе груди? Тогда сердце стучало как бешеное, а единственные мысли были о том, как защитить ее. Чтобы закрыть своим и так изнуренным телом и убить того, кто посмеет тронуть ее.       Он не хотел, чтобы Люмин видела его таким. Раненым, слабым, еле стоящим на ногах. Сяо видел в ее глазах страх, но не за свою жизнь, а за его.       Помнит как Люмин, стараясь не касаться свежих ран, вела его в лагерь. Невесомо взялась за рукав, нервно перебирая пыльную ткань между пальцев.       Тогда он ласково посмотрел на нее. Даже не успев обдумать, тихо произнес, глядя в ее медовые глаза:       — Теперь мы не потеряемся.       Сяо помнит ее мягкие поглаживания по голове. Как своим приятным голосом она что-то рассказывала, пока тот пребывал в беспокойном сне. Ему не снились кошмары, не слышались голоса, что казалось бы въелись в его сознание. Если бы не Люмин тогда, адепт потонул бы в той тьме, где жил много веков.       Помнит и ее испуганный взгляд, когда он сказал, что пожертвует собой. Сжатые до белых костяшек кулаки, губу, покрытую множеством укусов. Внутри был вихрь эмоций, но в первую очередь он хотел спасти их. Никто из присутствующих не заслужил участи погибнуть тут.       Но сейчас, стоя рядом с ней, Сяо впервые за тысячи лет почувствовал спокойствие. Вот бы это продолжалось вечно. Держать ее за руку, видеть такую светлую, подобно лучу летнего солнца, улыбку. Изливать душу, сжимая девушку в ласковых объятиях.       Фраза Люмин «Помни, что ты не один», отражалась от стенок подсознания, заставляя его слегка улыбнуться.       Сяо не один и теперь он может быть всегда рядом с путешественницей. От жарких пустынь Сумеру, до холодных льдов Снежной. От берегов пепельного моря, до самой пучины Бездны.       Алатус понимает, что рано или поздно она уйдет. Найдёт своего брата, что забрали отродья Каэнри’аха и покинет его. А до этого момента он будет рядом со своей звездочкой. Сражаться на одной стороне, чувствовать вместе с ней радости смертных, гладить по таким мягким волосам.       — Люмин. — адепт отодвинулся от девушки. На грани шепота произнес, заглядывая в глаза, блестящие в солнечных лучах, — Можно я буду сопровождать тебя во время приключений?       Ее недоуменный взгляд метался по его лицу, слова застряли поперек горла. Контракт с Рекс Ляписом, которым так дорожил Сяо. Ради нее он готов отказаться от этого. Но почему?       — Я говорил с Мораксом. — смахнул с ее лица непрошенную прядку, — Он сказал, что после поисков Босациуса, я волен делать все, что захочу.       — Раз так, я согласна. — засияла Люмин, протягивая руку к его щеке, — Спасибо, Сяо.       Босациус, Индариас, Бонанас, Меногиас — все они будут жить в его сердце как память о добрых временах. Однако сейчас там зародилось еще что-то. Приятное, теплое, вызывающее умиротворение в каждой клеточке тела. И причина этого состояния сейчас стоит, прижавшись к нему. Светлая и чистая, словно маленький ребенок, еще не увидевший всю подноготную мира. Полная противоположность ему. Пропитанному кармой, злобой и отчаянием. Безжалостному истребителю демонов, в чьи руки впиталась чужая кровь.       — Почему после того, как я не пришел на твой зов, ты продолжаешь доверять мне?       Этот вопрос мучил его с того момента, как он услышал ее голос после первой битвы с Босациусом. Такой тихий, с явными нотками надежды. Тогда даже разлепить глаза было огромным достижением, но мысли о том, что сейчас Люмин может быть в ситуации намного хуже, чем он, не давали покоя до того момента, пока адепт не отключился.       — Я не знаю. — честно призналась путешественница, — Ты бы пришел, если бы сам не был в опасности, верно? После Лунной охоты я убедилась в этом. — она пропустила сквозь пальцы бирюзовую прядь, — У меня даже в мыслях не было сомневаться в тебе.       Ее уверенность в произнесенных только что словах, заставила все переживания Сяо осесть на дно сознания и остаться там надолго. В них отражалась любовь. Такая сильная, что кружилась голова, а на лице неосознанно вырисовывалась глуповатая, но такая искренняя улыбка.       Эта звездочка дарила ему то, о чем он мечтал, сам того не замечая. И Алатусу хотелось за это отплатить, так, как умел это делать. Защищать ее от любых напастей и стать человеком, за которым можно быть как за каменной стеной.       Они долго смотрели друг на друга. Только когда каждый почувствовал на своих губах горячее дыхание, они заметили, насколько близко находились их лица. Щеки покрылись румянцем, но ни один из них так и не отстранился.       — Можно? — прошептал юноша ей в губы, перемещая руки на девичью талию.       — Да.       Поцелуй вышел таким же, как его описывали в своих творениях поэты и писатели. Чувственный, заставляющий сердце биться в сто раз быстрее. В него они вложили все то, что невозможно было передать обычными словами.       После того как они разорвали его, Сяо почувствовал голод. По ее губам, таким мягким и податливым, с привкусом чего-то сладкого. Они дурманили не хуже, чем дорогостоящее вино. То, как они двигались под его, отвечая с такой же охотой. Ее хрупким рукам, скользящим по волосам, шее и торсу. Потому он вновь припал к ней, только уже с меньшим напором.       — Я рад, что однажды судьба свела нас вместе. — вдыхая носом аромат ветряных астр, произнес Сяо.

И больше никаких слов было не нужно…