По горло

Зачем он вообще все это начал? Ну слили концовку любимой манги и слили, ну погоревали все и погоревали, ну передохли – и черт с ними. Самим же проще было бы в гробах. Удобных таких, обитых мягким бархатом... И о чем он только думает? Когда его ежедневные фантазии о мягкой постельке успели так извратиться? Блондин последний год радовался каждой возможности развалиться на кровати перед телевизором, вытянув длинные ноги. Отчасти он понимал работавшего 11 лет над своей историей мангаку, только не врубился, какой в этом был смысл, если тот все так бездарно слил. Он не хочет об этом думать. У Николаса Кроули уже в печенках сидит эта "Атака Титанов", эти люди и он сам в придачу. А не сидит там по иронии судьбы Чарли Купер. Раздражающий художник, рисующий свои "высокоинтеллектуальные" мультики, которые , черт возьми, расслабляют! В последнее время так особенно. Такой милый, чилловый (другого слова к нему просто не подобрать), красивый и умный парень. И такой инфантильный, эгоистичный, самоуверенный... творческий. Ника всегда бесили творцы, но сейчас они единственные, с кем ему хорошо. В частности был неприятен тот же очаровательный брюнет с ежиком и огромными глазами. А сейчас хочется в его объятия. – Расскажи какую-нибудь ерунду, – разноглазый приходит к другу почти ежедневно, взяв заслуженный отдых и позволив обеспокоенной напарнице взять контроль над "операцией" на себя. Сейчас он моет руки, тщательно как всегда, параноидально, несмотря на жуткую усталость. Обязательно раздевается до футболки: он же не может позволить себе развалиться на кровати Чарли в уличной одежде. Да, даже если тому самому на это чихать хотелось. Он уже привычно подсаживается к другу и берет его руки в свои, чтобы почувствовать их тепло. Иногда они липкие от сока или грязные от карандашной стружки. Но Нику уже все равно. Так даже лучше, именно такой, искренний Чарли, ему и нужен. – В смысле ерунду? Мои мысли всегда логичные и умные! Вообще не знаю, как мне до сих пор не дали патент на все будущие изобретения человечества. Я же до всего могу додуматься! - саркастично и бодро возмутился парень. Ник прижимается головой к его плечу. Когда-то ему было стыдно даже улыбаться этому гаденышу. Теперь он хочет его поцеловать и забыться в этой непонятной влюбленности. – Ну да, ну да, - без колебаний соглашается Кроули, улыбаясь. – Вот и славно, а сейчас, раз ты сам напросился, я расскажу тебе свой новый план по установке маленького бургер кинга в школе. – А я его раскритикую, - с напускным садизмом растягивает Ник. И закрывает глаза. Моментами, он дает свои привычные мерзкие коментарии, а художника это веселит. Обоим доставляет извращенное удовольствие этот обмен колкостями. Иногда Ник начинает дрожать без внешней причины на это. Эмоции, как и симпатия к Чарли, ощущаются чем-то запретным. Но сладким. Будто это не связано с его предназначением – карать плохих авторов. Ему ведь даже не нравится сериал Чарли объективно, почему он веселится? Ему просто нравится Чарли, а в сериале весь он. После очередных переговоров Николас готов примотать к шее камень и утопиться. Он сыт по горло Исаямой и своим пониманием. Он сыт по горло обеими сторонами. Чарли на стороне хаоса, что означает, что он за свободу творчества. Даже если она сделает хуже. А Ник не считает ее необходимой, потому что совершенно не понимает творческих людей, а лишь само творчество. Но зато Чарли его понимает. Кроули осуждает Купера, а Купер Кроули – нет. Для второго даже забавно иметь с другом такое разное мнение. Хотя скорее ему все равно. А "друзья" ли они? – Ты влюбился в меня по уши, вот уж лох, не повезло, не повезло-о, ‐ ехидные мелодичные хихиканья Чарли бесили, но не давили на голову. Ник огрызался и краснел. Щекам не прикажешь. Другим частям тела тоже. – Разбиваешь мне сердце, - закатывает глаза блондин. Чарли совершенно не интересует романтика. Может оно и к лучшему. Ника трясет. Всего слишком много, он устал, он устал ненавидеть и осуждать, устал, устал, устал видеть везде плохое, ему плохо, у него болит голова, у него дрожат руки и он не может отмыть с себя грязь от принуждения и манипуляций. Ник стискавает зубы до скрипа и уже не сдерживает слёз. И чувствует, как кто-то обнимает его со спины. – Эй, Ни-ик, успокойся, тебе надо отдохнуть. Ну, ну, тшшш, – у Чарли теплые руки, сейчас бесцеремонно перебирающие его волосы. Видимо, тоже от стресса. Брюнет не любит помогать. Но... – Зачем ты меня успокаиваешь? Я сам виноват. – Потому что захотел, - художник облокачивает его на себя, - Рассказать что-нибудь? Ник мотает головой, жмурится. И чтобы приглушить одни чувства другими, целует Чарли. Да простит тот его за такую слабость. – Помогло? - усмехается Купер и берет дрожащие ладони парня в свои, - Все, тише, уже скоро конец. – Я люблю тебя, - тихо шепчет блондин, рыдания которого постепенно сходят на нет. И прижимается к его груди. Улыбается. Чарли тоже улыбается. – Ну и лошок, - и бережно гладит Ника по руке, чтобы окончательно привести в чувства. И начинает рассказывать о грядущем приключении своих персонажей-пришельцев. И Нику чертовски интересно. И это лучше какой-то там Атаки Титанов. Погружаясь в сон, он даже не разбирает доброе: "Я тебя тоже". Но сердце это запоминает.