rules

в жизни у баджи было много разочарований. не очень серьёзных, но оставляющих неприятный осадок на душе. по большему счету кейске всегда, словно любимая тётушка, улыбалась фортуна. дома, хоть и были разноглассия с матерью, но баджи чувствовал себя в безопастности. друзья кейске стояли за него горой. да и в настольных играх удача всегда была рядом. а потом жизнь баджи пошла по пизде. кейске помнит день смерти шиничиро слишком хорошо. лужа крови, что образовалась подле мертвого тела, что всего секундой назад смотрел на баджи своими черными глазами. такие же были и у майки. болторез падает из рук казуторы, нарушая тишину, в которой можно было услышать лишь тихий плач кейске. баджи поднимает взгляд на друга. потерянного. безумного. с потухшими золотыми глазами. «какой бы ад впереди нас не ждал, я буду с тобой до последнего» — шепчет кейске, сдавливая подрагивающее тело казуторы в крепких объятиях. кейске не врёт казуторе. он всегда честен перед своими друзьями. следующие полгода проходят словно во сне. баджи кажется, что жизнь держит его тело под холодной мутной водой, словно хочет утопить. а кейске сопротивляется. вырывается. хватает воздух за секунду до очередного погружения. он борется ради друзей, что протягивают руки и помогают вынырнуть в реальность. принять прошлое и идти дальше. однако жизнь та еще сука. кейске знает это и лишь скалится, словно дикое животное, когда получает очередной удар под дых. в руках у баджи бумага, на которой огромным и красным написанно «омега». кейске хочется порвать документ и бросить клочки в рожу врача, что сидит на против. госпожа баджи, что сидела рядом с сыном, кладёт руку на плечо чада, даря поддержку. она знала, что для сына значил этот результат. это не очередной плохой балл в контрольной, про который можно забыть. этот результат невозможно стереть из памяти. по дороге домой они молчат. женщина не хочет вгонять сына в большую раздражительность, а кейске не хочет… просто нихуя не хочет. друзья беспокоятся, когда баджи не берёт трубку и не появляется на собраниях. майки срывается с места, когда среди своих подчиненных не находит высокий чёрный хвост главы первого отряда. дракен что-то кричит в след, но майки похуй. его чутьё орёт, что с баджи происходит какой-то пиздец. дверь открывает мать кейске. она отходит в сторону, пропуская главу свастонов внутрь квартиры. — он в своей комнате, — совсем тихо произносит женщина, а потом исчезает на кухне. майки, что уверено мчался к баджи, мнётся, словно девка, перед комнатой кейске, но взяв себя в руки, заходит без стука. майки всегда было наплевать на приватность и хоть какие-то приличия. он всегда делал то, что хотел. и сейчас он хотел увидеть друга и понять что с этим кейске такое. к его удивлению, хозяин комнаты лежит на кровати. с закрытыми глазами. можно подумать, что он спит, но от внимательных черных глаз Сано не ускользает плотно сжатые губы и дрожащие ресницы кейске. из динамиков наушников доносится музыка. майки подходит ближе и ложится рядом с баджи, выдергивая один из наушников и вставляя в ухо. баджи никак не реагирует, а майки прикрывает глаза. оба молчат. тишина длится десять минут. затем двадцать. а затем и два часа. плеер садится и лишь тогда баджи открывает глаза, устало смотря на потолок. — вчера пришли результаты теста. омега, — последнее слово кейске презрительно выплёвывает, продолжая палиться в потолок, который за эти два дня получил множество внимания от хозяина комнаты. майки молчит. знает, что баджи не нужны слова поддержки и прочей хуйни, ведь все эти розовые сопли злят главу первого отряда. баджи не нужны слова. он человек действий. именно поэтому майки обнимает его. даёт понять, что ему похуй на какие-то там тесты. баджи это баджи. вспыльчивый. сильный. и иногда ебаннутый. друзья любят своего баджи любым. а другим необязательно знать тайны верхушки токийской свастики. когда целый год не случается ничего плохого, кейске начинает нервничать. «затишье перед бурей» — думает он и оказывается прав. уж лучше бы он блять ошибался. события сменяются одно за другим. мёбиус, задержание па, покушение на дракена,… кейске кажется, что он явно скоро сойдёт с ума от переживанний. внутри кейске напоминает бомбу, способную уничтожить любого, пока снаружи он продолжает быть баджи, которого все любят. особенно его любит казутора. он ластится, словно огромный кот, утыкаясь в шею своего друга. альфа внутри казуторы чувствует свою омегу, игнорируя блокаторы. от кейске пахнет дождем, мятой и цитрусом. такой запах успокаивает ханемию, а понимание, что только он может насладиться этим ароматом, дарит казуторе чувство эйфории. казутора ханемия ебанутый. был и есть. баджи знал это всегда, но все равно любил друга. даже сейчас, когда их уже явно не назвать друзьями. кейске лежит на белых толстовках, где изображен безголовый ангел. символ и гордость вальхаллы. ханемия рычит сверху, прижимает омегу к себе и не прекращает толкаться в такое любимое и поддатливое тело. ханемии хочется показать всем, что они с баджи одно целое. у них свой собственный ад и свой собственный путь. 31 октября все идет не по плану и кукловод внутри бесится, приходя в себя после удара железной трубой. кисаки вдруг понимает, что просчитался, когда твердый кулак ханемии разбивает ему нос. тетта бал гением. стратегом. вот только кто же знал, что кейске, мать его, баджи омега? омега казуторы ханемии. парня, у которого крыша едет быстрее спортивных машин. казутора защищает баджи. бросается на любого, кто косо смотрит на кейске. казуторе похуй на всех. даже на майки, которого хотелось убить, ему похуй. кейске баджи рядом с ним и большего ему не надо. форма тосвы идет баджи лучше, нежели уродский белый свитер вальхаллы. казутора обнимает баджи сзади, полностью игнорируя недовольство своей пары. прошло всего несколько дней после битвы с вальхаллой, а ханемия до сих пор не мог принять того факта, что его простили. приняли обратно. перед этим хорошенько въебав за потрепанные нервы. казутора знал, что заслужил. — тора, блять, ты тяжелый! хули ты на мне повис?! да, возмущенный голос баджи явно самая любимая музыка для ушей ханемии