***
4 июня 2022 г., 02:02
На душе так мерзко, так неспокойно. Кажется, что алкоголь способен унять боль, но он лишь глушит её на короткий промежуток времени. И когда этот временной отрезок иллюзорного спокойствия и расслабления подходит к завершению, то встаёт выбор: пить дальше, в неугомонных и резких, поспешных и глупых попытках справиться с собой или же остановиться. Вернуться к мыслям, что заставляют задыхаться среди холодного океана и медленно идти ко дну.
Эола всегда пьёт в одиночестве и всегда принимает это решение сама. Иногда кажется верным напиться до беспамятства, а иногда лучше вовремя остановиться, ведь работу завтра никто не отменял, а с больной головой и ужасной сухостью во рту сложно просто существовать, про остальное и промолчать можно.
И в этот раз она напилась. Но смогла дойти до штаба Ордо Фавониус, прогуливаясь по темным улицам Мондштадта; города свободы, спрятанного за высокими стенами, города разбитых сердец и вечных пьяниц, города юности и беззаботности с людьми, что осудят тебя за твоё прошлое, за то, кто ты есть, и сами придумают, кем ты будешь, не давая и шанса набрать в лёгкие свежий прохладный воздух.
Мир вокруг плывет, кружится голова. Руки, чуть дрожа, сжимают перила, а ноги еле перебирают ступени. Каждая из них как отдельное испытание с риском завалиться назад и приложиться головой на холодный и твердый кафельный пол. Эола понимает, что ей нужна помощь, но не примет её даже в таком состоянии. Хотя кого она обманывает, разве кто-нибудь предложит помочь девушке из клана Лоуренс?
И ведь самое смешное для Эолы, что этот глупый, по-детски наивный человек находится. И робко дышит за дверью её спальни. Переминается с ноги на ногу в коридоре, неуверенно заносит руку, чтобы постучать в дверь, и тут же опускает свою ладонь, сильно сжатую в кулак. Повторяет это несколько раз и хочет сгореть со стыда.
А Эола лежит, смотрит в потолок и не видит ничего среди ночной темноты и чуть пробивающего света из-под щели двери. В коридорах никогда не гасят свет, поначалу это раздражает, но со временем привыкаешь. Ко всему можно привыкнуть.
Пожалуй, кроме совсем не скромного, такого громкого и странного биения сердца, когда Эмбер рядом. Такое не в первый раз.
Не в первый раз Эола напивается. Не в первый раз Эмбер стоит за дверью. Не в первый раз они обе не понимают, что происходит.
Что происходит когда она улыбается? Почему тепло так приятно разливается на душе? Почему хочется искать случайных встреч, видеть её лицо каждый день? Почему ночи стали такими жутко одинокими? Для них обеих.
Но рано или поздно Эмбер уходит, оставляя на душе тоску, ещё более невыносимую, что была до попадания алкоголя в кровь.
Возможно, сегодня какой-то особенный день, потому что робкое дыхание за дверью не отдаляется сквозь холодные стены коридора через короткий промежуток времени.
Эмбер стоит там и ждёт. Ждёт неожиданную вспышку смелости, что ослепит и заставит действовать, оглушая рассудок, заставляя сомнения исчезнуть и дать волю чувствам.
Никто не знает, можно ли назвать уставший голос Эолы той самой вспышкой смелости, но в любом случае:
— Заходи, не стой там.
Хоть голос и не был громким, но Эмбер все равно дёрнулась из-за неожиданности, а после шумно вздохнула, понимая, что окончательно выдала себя тихим «ой», что сорвалось с губ.
Эола тихо хихикнула, закрыв лицо одеялом, чтобы этого не было слышно. Это всё алкоголь в крови заставляет смеяться над такими глупостями. Хотя, если быть до конца честной, когда Эмбер рядом, то всегда хочется смеяться. Смеяться от всей души, прищуривая глаза и держась за живот, что начинает болеть. Смеяться, чувствуя безграничное счастье, что наполняет собой душевную пустоту.
Дверь медленно открывается с тихим скрипом. Слабый свет из коридора падает на Эолу, что успела вынырнуть из-под одеяла и отвернуться к стене.
Быстрым взглядом по полутемной комнате Эмбер замечает, что она выглядит такой… Пустой. На столе ничего кроме пера в чернильнице. Стены свободны, никаких украшений. Даже на постели одна подушка, когда у самой Эмбер их несколько и все яркие, разных цветов. Это всё почему-то отдает лёгкой грустью.
Эмбер прикрывает за собой дверь, и продолжает стоять около неё, не зная куда себя деть.
Девушка не понимает, зачем зашла сюда, зачем вообще вышла из своей комнаты, поддалась на эти неторопливые шаги в коридоре, сразу понимая, чьи они. В голове буря эмоций и чувств, волнительных, страшных, непонятных и они только становятся сильнее и громче, после очередных слов Эолы.
— Если ты прямо сейчас не ляжешь в мою постель, то я отомщу тебе за это. — Щёки обеих залились краской, но в темноте ночи не видно этого.
Эмбер подходит к кровати, неуверенно садится на мягкий матрас, а после и ложится, стараясь выдерживать расстояние, поэтому пришлось положить голову просто так, без подушки. И одеяло забрать у Эолы она тоже постеснялась.
Но тут Эола медленно поворачивается к Эмбер.
— Я не кусаюсь, подушка и одеяло большие, я думаю, что их хватит на двоих. — Эмбер слушается, накрывает их обеих теплым одеялом, пряча своё тело, что покрылось мурашками из-за ночной прохлады.
Голова касается мягкой подушки, лица девушек слишком близко. От Эолы сильно пахнет алкоголем, запах неприятный, но на это обращается слишком мало внимания, потому что сейчас сердце, а следом за ним и разум, сходят с ума из-за такой близости.
Эола просто смотрит на Эмбер. Слишком нагло рассматривает милое лицо, что вызывает ещё большее смущение и желание отвернуться, закрыться, но Эмбер не следует этому желанию, она поступает зеркально Эоле. Тоже рассматривает лицо напротив.
Дыхание кажется таким громким, когда обычно оно незаметно среди шумного дня. Также оглушает и слишком быстрый ритм сердца.
Волнение сковывает и сжимает в своих сильных и крепких лапах.
— Лунный свет красиво падает на твоё лицо, — Эмбер шепчет это, а после закрывает рот руками. Очередная вспышка смелости, вылившаяся в полностью покрасневшее лицо и испуганные глаза. Глупость, что вырвалась из рта так неожиданно, неуместно.
В голове без конца крутится: «Зачем я это сказала, зачем?», ещё сильнее хочется отвернуться, убежать, спрятаться.
— Твоё тоже. — Дыхание остановилось на секунду, а сердце слишком сильно ударило, отзываясь приятной и волнительной болью. — И я отомщу за то, что не позволила мне сказать это первой. — Эола бормочет это со всей своей присущей серьёзностью.
Смущение поглощает обеих, и если Эмбер активно показывает то, что смущена, то Эола нет. Она просто лежит и продолжает рассматривать лицо девушки, пока щёки и уши бесконечно горят.
Эола нежно убирает тёплые ладони Эмбер от лица, а после чуть подаётся вперёд, накрывая губы девушки своими. Она осторожно сминает их, но не чувствует ответной реакции.
Эмбер определенно точно потеряла контакт с реальностью, она в ступоре. Но стоит ей почувствовать, что Эола отодвигается обратно, как уже Эмбер чуть подаётся вперёд, и неумело отвечает на поцелуй, а после он разрывается, потому что Эмбер кладёт руку на щёку девушки и ощущает как текут горячие слёзы.
— Эола? Что случилось? — Ответами на вопрос являлись лишь всхлипы, которые становились все громче и громче.
Эола спрятала своё лицо, уткнувшись им чуть ниже шеи девушки. Она вжалась в Эмбер, ладони сжимали пижаму девушки, а тело била мелкая дрожь.
Руки Эмбер гладят мягкие волосы, перебирают их, а губы шепчут, что всё хорошо, что она рядом, что всегда может выслушать и помочь.
Кажется, что лёд дал трещину, но льда никогда и не было, лишь морская пена, раз за разом разбивающаяся о скалы.
— Я боюсь потерять тебя из-за своих чувств. Они такие непонятные и запутанные. — Эмбер шумно вздыхает. Это вздох облегчения. Осознания того, что не она одна это чувствует, пугается и не понимает.
— Я чувствую тоже самое, — Эола отпускает Эмбер и поднимает голову, видит мягкую улыбку и кажется, что бушующие волны на её душе превращаются в тихую водную гладь. — Этот поцелуй, он ведь что-то значит, верно? — Эмбер отводит взгляд в сторону и неуверенно задаёт вопрос.
— Он многое значит. — Дрожащий голос всё равно смог передать утвердительную интонацию этого предложения.
— Я рада, что он случился, — взгляд вновь возвращается на лицо, а рука ложится на щёку и вытирает дорожки слёз большим пальцем.
— Я тоже. — И после этих слов последовал ещё один нежный и осторожный, неумелый поцелуй переполненный чувствами.
А после девушки лежали и улыбались, продолжая рассматривать друг друга. Эола вновь обнимает Эмбер и засыпает в тёплых объятиях.
Когда она обнимает Эмбер, то больше не хочется пить в отчаянных попытках забыть себя. Когда она обнимает Эмбер, то сердце и душа находят наконец-то свой покой. Своё тепло и уют. Свой дом.
