Ливановый

— будет больно, — шепчет Попов в самые губы, как можно дольше оттягивая момент соития. Антон смотрит затуманенным взглядом, тянется к властным рукам, целует куда-то мимо губ. Поцелуй получился смазанный, быстрый, просящий большего. Не разрывая губ, вслепую, Арсений вошёл сразу на половину, нежно сжимая талию, не давая ускользнуть от себя, не делая ещё больнее. Антон сжимается от ужасно болезненного проникновения и плачет прямо в чужие губы. Попов разорвав поцелуй, смахивает слезы скатившиеся с розовых щек. — прости, Антошенька, — проговаривает Арсений, гладя хрупкие плечи, целуя так нежно, отвлекая от боли, гудящей где-то внутри. Антон хрипло стонет, тихо, совсем тихо. Он сжимает руки, видимо хотев сжать одеяло или простынь, но сжимает лишь воздух, наполненный стонами и бесконечными словами о любви. Шастун сам нетерпеливо толкается бедрами, когда прелюдии, как ему показалось, слишком затянулись. Один толчок и Арсений вошёл до конца. Больно. Каждый из них чувствует друг друга так сильно, что хочется утонуть в этом болоте. Попов двигается медленно, насколько это возможно. Антон больше не чувствует обжигающей, разрывающей изнутри ужасной боли, которую он все равно готов терпеть, только ради него, ради Арсения, но болит все равно. Попов груб, но не с Антоном, ему приходиться забыть о своей манере движений, впрочем оно и не так важно. Он двигается резко, хаотично размашистыми движениями, но в тоже время совсем аккуратно, рыча от непреодолимой узости внутри. Оргазм настиг обоих почти одновременно. Растрёпанные волосы, покрасневшие губы от поцелуев, все это совсем не важно, в отличие от того, что они испытывают. — Ты в порядке? — спрашивает Попов, проводя руками по нежным щекам, заранее зная ответ. — Да, — соврал Антон, вовсе не желая об этом говорить. Нет, Арсений, он совсем не в порядке, сзади все горит и Шастун не может на ногах стоять ровно, но ему все равно. Попов помогает ему добраться до комнаты, покорно поднимая по лестнице на руках, ведь сам Антон тихонечко всхлипывал от каждого лишнего движения. В эту ночь они ещё несколько раз занялись любовью.