три слова.

Джисон не знал, какой промежуток времени можно считать точкой отсчёта. Кажется, он был до одури влюблён в Минхо все время, что только его знал. Этот грубоватый любитель котов вызывал у него какие-то смутные чувства, что никакой другой человек не вызывал. Почему-то именно он толкал Хана на огромное количество изменений и в себе, и в своей жизни. Друзей Джисона первое время даже пугала его новая влюблённость, он всегда твердил, что не готов меняться ради кого-то, много выебывался и не считался с другими, действуя по выдуманным когда-то принципам. Они пытались отговорить его от общения с Минхо, ведь им казалось, что эфемерная идеальность этого парня доведёт Джисона лишь до нервного срыва, когда тот отошьёт его. Поглядывая на новые ярко-окрашенные волосы Ли, что также переливались фиолетовым даже под слабым светом уличных фонарей, что совсем чуть-чуть повышали яркость на балконе 27-го этажа, Хан вновь утопал в мыслях, в чувствах, в Ли Минхо. — Ну, так как он? — Джисона выдернули из глубоких размышлений повторяющимся вопросом. — Он? — оправившись от атаковавшего мозг парня, Хан призадумался над ответом. Он уже совсем давно перестал скрывать от Минхо детали внешности своего возлюбленного, увлечения, подробности жизни в целом. Отсутствие скрытности в деталях придавало толику азарта, а ещё являлось испытанием для нервных клеток, ведь Минхо его либо совершенно не слушал, либо был самым тупым человеком, — Как обычно, ведёт себя как идиот. — Снова совсем не обращает внимания на твои намёки, да? — ухмыльнувшись, спросил Ли, одновременно с этим потряхивая ногой, постукивая о пластиковый стул пальцами. — Ага. Эти двое очень любили собраться вместе под ночь, поглядывая на ночной Сеул из квартиры Минхо, что была на последнем этаже высоченного здания. Самая приятная атмосфера, самая трепетная и самая благоприятная для раздумий над влюблённостью к этому забавному брюнету, который всегда так внимательно прислушивается к советам хёна и невесомо расстраивается каждый раз при упоминании новоиспечённых любовников Минхо. Он, почему-то, с самого начала знал, что Джисон далеко не только дружить бы хотел, но эта мысль совсем не давала покоя. Джисон-а ведь слишком чудесный, слишком искренний, а Ли Минхо привык себя наказывать за.. что-то? Сам давно позабыл за что, но привычка осталась, а значит такому прекрасно-сахарному мальчику как Хан Джисон совсем нет места в списке парней Минхо. «Надеюсь, что он скорее перебесится и забудет про такого мерзавца как я, а сам лишь останется болезненной первой любовью на моем сердце… Да, пусть будет так» — решил в один момент Ли, придерживаясь этой позиции каждый раз, когда ему до безумия хотелось поцеловать Джисона в эти, часто подрагивающие от обиды горьких рассказов о разбитом сердце Минхо, губы. — Хён, скажи честно.. — набравшись смелости, Хан все же решил, что пора бы разбить своё сердце вдребезги и развеять дурную влюблённую бошку, — ты дурак? Лино подавился водой, которую только глотнул в попытках отвлечься от назойливых размышлений. — С чего бы..? — Я уже сказал, что у того парня три чудесных кошки, мягкие фиолетовые волосы и он тащится по Ок Тэк Ёну, а ты так и не врубился, что я про тебя, Минхо? — шумно выдохнув, Джисон отвернулся, поглядывая на город, что было видно как на ладони с высоты балкона квартиры, — Ты либо не хочешь разбивать мне сердце, либо ты реально тупой. Ли ощутил непонятный внутренний подъём, прилив уверенности и чувств. «Может, дать наконец себе быть счастливым? Хотя бы ради Хани?» — решил он, — «Да, Хо, перестань себя ненавидеть и наказывать за то, каким не выбирал быть». — Блять… Хан Джисон, я устал притворяться, знаешь? Я люблю тебя! — вскрикнул Минхо, хватаясь за ладонь друга, свободной рукой стирая с щёк подступившие слёзы. Шумно сглотнув, Джисон скорее приблизился к лицу Ли, поглядывая в его глаза пару секунд, после мягко касаясь его губ своими, сминая одну за другой, пальцем поглаживая влажную щёку. — Ты действительно дурак, хён, — отстранившись, пробурчал Хани, отворачиваясь в попытках скрыть виднеющийся даже в темноте румянец. Минхо облегчённо заулыбался, пытаясь переварить в голове произошедшее и приготовить заранее тысячу извинений любимому мальчику. «Да, солнышко моё яркое, я у тебя такой дурак..», — невесомо пронеслось в голове Лино.