Дождь

После стука в двери, Сарыгюль Хатун оповестила о приходе калфы. В залитые солнцем покои вошла Шебнур Калфа. Низко поклонившись, она встала перед Ягмур, и не поднимая головы ждала приказаний. — Ты рассказала мне всё что знала? — Конечно, Госпожа. Однако у меня есть для вас новости. — Хорошо, Шебнур, но сначала, я бы хотела узнать, как к этой ситуации отнесся мой отец? — В гареме ходят слухи что он опечален этим событием, у меня нет достоверных сведений. А новость в том, что две девушки, ужинавшие вместе с Нурай Хатун, также отравились. Эта информация немного удивила Ягмур. С другой стороны, это могло значить, что преступник неопытный, и его быстрее найдут. — Расскажи подробнее, кто эти девушки, и сильно ли они отравлены? Почему так поздно? — Первая Хатун, очень хорошая подруга Нурай, её зовут Раиса. Девушку взяли в гарем с восхождением Падишаха на престол. Мы поняли, что она отравилась через несколько часов после того, что случилось с Нурай. Она плохо себя чувствовала, но принятая доза яда была маленькой, поэтому с ней всё относительно хорошо, хотя она и осталась у лекарши под присмотром. Вторая Хатун, Паола, её пригласила за стол Раиса, как она мне сказала. Эта девушка отравилась сильнее, чем Раиса, но её состояние не смертельно. Выходит, что самую большую дозу получила именно Нурай. — Калфа рассказала всё что узнала за последние два часа. — Значит, Нурай съела чего-то больше, чем её соседки по столу. — немного подумав произнесла Ягмур Султан. — Могу ли я доверять тебе? — вдруг Госпожа резко перевела взгляд на Шебнур и внимательно посмотрела ей в глаза. — Конечно, Госпожа. — с глубоким поклоном ответила девушка, правда, немного напугалась перспективы исполнить какой-нибудь страшный приказ. — В таком случае, Шебнур Калфа, я хочу, чтобы ты выяснила кто же отравил Нурай. Я желаю быстрее раскрыть это преступление. — Калфа кивнула, и с позволения Султанши, покинула покои. Закончив свой поздний завтрак, Ягмур решила сходить к своей матери. Перед выходом, ей надо было подобрать украшения к своему платью. Позвав Элиф Хатун, Султанша стала у большого зеркала, внимательно рассматривая свой наряд. Платье травяного зеленого цвета хорошо облегало талию. Верхняя часть, сделанная из плотной ткани, оттенка чуть темнее, была расшита причудливыми узорами с завитками. Пышная юбка, сделанная из легкой ткани, доставала до пола. Летящие рукава, не скрывали тонкие изящные руки Госпожи. Элиф поднесла золотую шкатулку, и Ягмур выбрала оттуда ожерелье с одним изумрудом, которое огибал очень тонкий, но держащий форму, шнурок из золота, а также маленькое изумрудное кольцо. Кинув последний взгляд на завершенный образ, Султанша вышла в коридор. После нескольких минут, она уже стояла перед роскошными резными дверьми покоев её матери. Постучав, она немного подождала, и с позволения Акгюль Султан, вошла. Хасеки сидела на тахте у окна, и тепло смотрела на дочь. Ягмур поцеловала протянутую ей руку, и присела рядом. — Я рада что ты пришла доченька. — Валиде, как вы? — с беспокойством посмотрев на мать спросила Ягмур. Она переживала за состояние Хасеки, в связи с появлением фаворитки у Султана. — Я знаю о чём ты думаешь, но не переживай, со мной всё в порядке. Нурай Хатун стала лишь пешкой в чьих-то руках, они хотели меня обвинить, полагаю. Наш Падишах всё мне рассказал тем утром, он любит лишь меня одну. — с сияющей улыбкой сообщила дочери Акгюль. Султану Селиму и правда была неинтересна его новоиспеченная фаворитка. С того самого момента как почти 20 лет назад, он встретил свою возлюбленную, свою белую розу, что означает её имя, которое он подарил ей, Повелитель больше не смотрел ни на какую девушку. Он встретил свою любовь. Мужчина не отослал девушку лишь потому, что не хотел обидеть свою матушку, что её прислала. Валиде Мирай Султан поправляла своё здоровье в отдаленной провинции, пошатнувшееся после смерти возлюбленного Султана Мурата. К счастью, она сумела справиться со своим горем, и доставленное вчера письмо, сообщала о её скором приезде. Валиде Султан очень беспокоилась о том, что её драгоценный сын имел лишь двух наследников. Потому только оправившись от болезни, она послала весть верным ей людям в Топкапы, которые и отправили наложницу в покои Повелителя. — Мама, скажите, вы ещё не знаете кто отравил девушку? — Я знаю не больше, чем ты, и могу поклясться, что в этом я не виновата. — серьёзно смотрела на дочь Акгюль Султан. — Я думаю, что эта чья-то неудачная попытка меня оклеветать. — Но я же вижу, что вы чем-то огорчены. — беспокойно спросила Ягмур. — Это так доченька. Мне стало известно, что твоя бабушка возвращается во дворец. Как ты знаешь, она меня немного недолюбливает. Я надеюсь, что она не станет пробовать заставить Султана забыть обо мне, направляя к нему в покои наложниц. Даже из далекого Трабзона, она сумела это сделать. — Раздосадовано опустила взгляд Хасеки. — Даже моя Хазнедар, Озге Хатун, не сумела этого предотвратить. — Не переживайте матушка, мой отец вас никогда не разлюбит, я каждый раз вижу это в его глазах. — ободряюще улыбнулась матери Ягмур. — Что ж Ягмур, я должна буду скоро встречать Валиде Султан, мне надо начать подготовку. — поднимаясь с тахты произнесла Султанша. — Конечно, матушка. — вставая вслед за ней сказала дочь Повелителя. — Хорошего вам дня. — И тебе, дорогая. Ягмур Султан провожаемая искренней улыбкой своей матери покинула покои. Идя по коридорам, она решила заглянуть в главную комнату наложниц перед тем, как навестить Нурай Хатун, и двух других пострадавших, с которыми она хотела пообщаться. Уже подходя к главным комнатам, можно было услышать гул тихих голосов, которые сливаясь вместе ставали довольно громкими. Не доходя до входа, скрывшись за стеной, Султанша вслушалась в разговор наложниц, ближе всех к ней. — Знаешь, Бахар, — прозвучал тихий голос — я думаю, что Акгюль Султан не виновата в этом, Султан Селим Хан Хазретлери слишком её любит. Зачем ей это нужно? — Ты в этом уверена? — недоверчиво спросила Бахар, — Кто же ещё мог отравить фаворитку Султана? — Какая же ты недальновидная. — любя сказала первая наложница, — если что-то настолько очевидно, значит это не так. — Ну и кто же это, по-твоему, сделал? — Непонимающе сказала вторая. — Дело в том, что, — склонившись к самому уху Бахар, первая девушка еле-слышно прошептала — вчера, когда я возвращалась с кухни с кувшином воды для общей комнаты, я увидела кого-то в соседнем коридоре, он явно не хотел, чтобы его увидели. У меня получилось незаметно приблизиться и разглядеть девушку. Могу поклясться, что она Джарийе, потому что я не видела её в общей комнате. Потом я увидела её с Мёге Хатун. Они о чем-то шептались. Мне кажется, что эта джарийе и отравила еду Нурай. Хоть первая девушка и говорила очень тихо, Ягмур сумела услышать последние слова. Она была этим удивлена, хоть и не имела доказательств того, что слова наложницы правда. Дильшах Султан была её сестрой, правда от другой Султанши. С медовыми волосами, умная и тихая девушка была лишь на год младше её. Мать второй дочери Падишаха давно умерла, и Дильшах Султан осталась совсем одна. Мёге Хатун недавно получила статус Пейк — главной служанки. Потому, это и была она, кто договаривался о преступлении. Скорее всего Дильшах больше всего доверяла именно ей. Ягмур также знала, что Дильшах Султан недолюбливает её мать, считая её виновной в гибели своей. Это и могло сподвигнуть вторую дочь Повелителя на такой отчаянный шаг. Дальше Ягмур Султан уже не слушала разговор двух наложниц, так как девушки стали слишком шумными. — Говорю вам, Акгюль отравила несчастную девушку! — прокричала какая-то наложница. — Она думает, что единственная и ей всё можно, можем ли мы это так оставлять?! — не унималась она. Пламенную речь девушки остановила Озге Хатун, хазнедар гарема. Она вошла в главную комнату, вмиг остановив все разговоры наложниц своим появлением. — Что за дерзость, Хатун? Как ты можешь обвинять Хасеки Султан в подобных делах? — грозно смотря на девушку, Озге подошла к ней. Хатун, виновато и испуганно опустила взгляд в пол. Весь её энтузиазм поубавился. — Ага, — повернулась хазнедар к стоящему у входа мужчине, — ты знаешь, что делать. Дерзкую девушку увели, и Ягмур решила поскорее покинуть главную комнату. Она решила остановится в одном из близлежащих коридоров чтобы переварить полученную информацию.