Дождь

Ягмур открыла глаза и смогла с трудом узнать свои покои. Над ней склонилась её мать. Когда картинка стала четче, Ягмур увидела у неё заплаканные глаза. — Ягмур, солнышко, — Акгюль улыбнулась сквозь слёзы и начала поглаживать дочь по плечам. — Что со мной? — Ягмур испугало то, каким слабым был её голос. — Ничего, дорогая, всё пройдет, — дрожащим голосом продолжая улыбаться произнесла Хасеки Султан. — Госпожи, — в комнату вошла лекарша и поклонилась, — Акгюль Султан, Ягмур Султан уже лучше, не переживайте. Ей нужен покой, я попрошу вас оставить её. — Хорошо, — погладив дочь по щеке, женщина поднялась и отошла, — отдыхай. — Хатун, — слабо позвала Ягмур, когда её мать вышла, — скажи, что со мной? — Госпожа, вы больны. Мне сказали, что такие приступы у вас случались и раньше. С каждым разом они будут всё больнее и длиннее, мы срочно начнем лечение. Но мы не сможем вам помочь если вы не будете стараться тоже. Эта болезнь появляется из-за сильных стрессов и длительных переживаний. Я не знаю причину вашего состояния, но прошу вас, попробуйте оградить себя от стресса. Лекарша ушла, а Ягмур осталась на едине со своими мыслями. Её блуждающий взгляд проскользнул по окну, через которое была видна лишь плотная густая тьма. Сегодняшняя ночь не освещала землю тысячами звезд, они скрылись за черными облаками. Словно её жизнь без него... Неожиданно в комнату кто-то вошел. Да почему?! Беркер Паша с крайне обеспокоенным видом подошел к кровати и присел рядом. Пошел прочь. Однако она не может произнести это вслух. С его приходом появилось чувство страха, и девушка нервно сглотнула, когда матрас прогнулся под весом мужчины. — Госпожа моя, я так за вас испугался, — он взял её руку и поцеловал. Тень отвращения всё же проскользнула по её лицу. Она слабо отдернула руку и криво улыбнулась. — Беркер Паша, — прилагая усилия произнесла девушка, — я очень устала. “Пожалуйста уходи отсюда” — Конечно, Госпожа, отдыхайте, — произнес мужчина, окинув её взглядом, на мгновение задержав его на ключицах, что были оголены ночным платьем. Ягмур натянула повыше одеяло и проводила взглядом это существо — она и ненавидела его, и в то же время очень боялась. Лежа в кровати Ягмур смотрела в окно, из которого всё так же сочилась непроглядная тьма. Её мысли были далеко отсюда, где-то там, где сейчас находилась её любовь. Человек, без которого она в прямом смысле этого слова может умереть. Она знала от Мелике, что Айкут был лишен всех титулов и жалований и сослан подальше, без денег и без надежды на чью-либо помощь. Он работал на тяжкой работе целыми днями, чтобы зарабатывать гроши на хлеб и выживать. У Ягмур разрывалось сердце, когда она представляла измученного, валящегося с ног от усталости любимого. Но она горячо благодарила Аллаха за то, что ему сохранили жизнь, не казнили. Видимо чутье отца-Повелителя подсказывало что парень не виновен. Она вспоминала его бездонные синие глаза, которые смотрели на неё как-то по-особенному, проникали в душу, разливая по телу сладкое тепло, и она сразу чувствовала себя как дома, на своем месте. Его черные волосы, отливающие синевой, похожие вороново крыло. Они казались такими приятными на ощупь. Ягмур мечтала прикоснуться к ним. Рядом с ним было так хорошо... Вот если бы только увидеть его ещё хоть разок, тогда и умереть не так страшно. Снова встретится с его взглядом, почувствовать его присутствие рядом. Наверное, об этом и мечтать не стоит... Следующее утро было пасмурным. Ягмур проснувшись не спешила подниматься. Она лежала на боку, смотря в никуда. Двери покоев тихо скрипнули, и девушка услышала мягкие шаги своей матери. Она присела рядом с дочерью и спросила о её самочувствии. Ягмур заверила, что ей уже лучше и решила подняться, чтобы не тревожить мать. Вскоре две Султанши сидели за накрытым столом. Им принесли булгур и мясные котлетки кёфте из ягненка. Также стол был заполненным разными “дополнениями”: свежие овощи и зелень, пара видов сыра, свежеиспеченный мягкий хлеб, вареные яйца, гёзлеме* с творогом, а также айран с зеленью. — Ягмур, съешь что-нибудь, — попросила Акгюль дочь, которая ни к чему не притронулась. — Я не голодна, Валиде. — Так не пойдет. Ты обязана поесть, вот возьми, — женщина наложила булгура с кёфте в тарелку дочери и поставила перед ней, — ты уже не маленькая, поешь сама, не заставляй меня кормить тебя с ложечки. Ты и так не в самом лучшем состоянии, а если ещё и есть не будешь только хуже станет. В дверь постучались и с разрешения Султанши в комнату вошла Эстер Калфа. — Госпожи, — поклонилась девушка, — приехал Повелитель и Валиде Султан. — Матушка, нужно встретить гостей, — сказала Ягмур и поднялась из-за стола. Акгюль вздохнула и пошла за дочерью. — Повелитель, Валиде Султан, — улыбаясь поклонилась Ягмур и поцеловала руку отца и бабушки, — добро пожаловать. — Здравствуй, дорогая, как ты? — спросила Валиде. — Уже намного лучше, не беспокойтесь. Валиде Султан, на самом деле приехала сюда только ради приличия и своего сына. Обменявшись любезностями и справившись о самочувствии дорогой внученьки, Султанша ушла. Коридоры привели её к главному входу, где она свернула, пройдя по почищенным от снега дорожкам и остановилась у высоких кустарников. Натянув на голову капюшон, она нахмурила брови, посмотрев по сторонам. Вскоре будто из ниоткуда перед Валиде появилась девушка и низко поклонилась. — Рассказывай, тебе удалось втереться в доверие? — сразу перешла к делу Султанша. — Нет, Госпожа, — глаза девушки были опущены к земле, теме не менее она сохраняла уверенный вид, — всё время, что Госпожа живет здесь, она мало выходила из комнаты, почти ни с кем не общалась кроме нескольких личных служанок. Но у меня есть интересная информация для вас. Как я узнала первой брачной ночи у Султанши с Пашой не было. Ей тогда стало плохо, но я думаю она это разыграла. Спустя пару дней она переселилась в отдельные покои от Паши, и они почти не видятся теперь. Ягмур Султан через какое-то время и вовсе стала опасаться Паши и боятся его как огня. Мирай быстро обдумала полученную информацию. — В таком случае, вы должны устроить им брачную ночь, и не забудь, тебе должна доверять моя внучка, долг любой Султанши — это подарить Династии детей, дабы укрепить великий Османский Род. — Мы сделаем всё что сможем, Госпожа, — сказала девушка со всё ещё опущенным взглядом. — Деньги получите, когда наконец выполните, то, что требуется, — сказала Валиде прежде, чем уйти. Мирай Султан с самого начала не нравилась Ягмур. Девчонка появилась на свет в тысяча триста девяносто шестом году в Кютахье. Тогда ещё Шехзаде Селим правил санджаком Кютахья по приказу своего отца уже пять лет. Её сын успешно справлялся со всеми государственными делами, нравился народу и пользовался любовью янычар. К тому времени он уже успел отстроить лазарет, в котором очень нуждались жители города, а также улучшить водопровод. Мирай гордилась своим сыном и была счастлива самостоятельно управлять дворцом в Кютахье, сбежать от жестокости Топкапы. Лишь одно омрачало счастье “повелительницы луны” — любимая наложница Селима, которую он назвал “белой розой”. Девица была дочерью французского посла. “Анна Мари Алиэнор де Нуантель” была непрямым потомком рода искусных дипломатов де Нуантель, дочерью Сеньора де Нуантель. В девушке была видна статность и образованность, а также диковинная по сравнению с турецкими девушками красота. Темно-каштановые длинные волосы, отливающие теплыми оттенками, ясные голубые глаза, бледная кожа, тонкий стан и превосходные манеры. Дочь посла сумела почти сразу зацепить Шехзаде. Поначалу всё шло хорошо, так как имелись и другие фаворитки. Однако в один день Селима будто переклинило. Он проводил все время с девушкой, сам дал ей новое имя, осыпал подарками, выходил с ней на прогулки в город, верхом в лес и даже позволял видеться с отцом-послом, который всё ещё оставался в Империи. Мирай всеми силами пытался держать порядок в гареме с бушующими девушками и в то же время пыталась хоть как-то достучатся до сына, словно заколдованного этой ведьмой! Француженка родила Шехзаде первенца, что ещё больше укрепило её власть над Селимом. Мирай била вазы и опрокидывала столы в своих покоях, ощущая полную беспомощность. Она снова была слаба и бесполезна, никому не нужная и ничего не значащая букашка, которую и пальцем, не пошевелив можно раздавить. Так она себя чувствовала. Спустя время родилась и Ягмур, к которой самого её рождения будущая Валиде Султан питала глубокую ненависть и ярость. Если Ахмеда можно было любить хотя за то, что он главный наследник и плохое отношение к нему принесет тольео беды в будущем, то Ягмур казалась бабушке пустым местом, которое почему-то обожал её сын. Мирай отыгрывалась на служанках, жестоко наказывая их за малейшую оплошность. Пятьдесят ударов на фалаке за то, что рабыня недостаточно низко поклонилась? Конечно! Три дня в холодной темнице без еды и воды за криво поставленный кувшин? Разумеется! Все служители гарема ужасно боялись Султаншу, а она путалась хоть как-то поднять себя в своих же глазах, на время оставив попытки образумить сына. Мучая наложниц, она пыталась искупить свои же страдания. До того, как она стала Султаншей, Мирай пережила столько испытаний, что иногда сама удивлялась как осталась жива. Пираты, купившие тогда ещё Елену у её же злобных и жестоких родителе, обращались с черкешенкой и остальными девушками на своем старом заплесневелом корыте что именовали кораблем ужаснейшим образом. Ей посчастливилось быть красивой, а значит быть дорогим товаром для Османских господинов, потому пираты не делали с ней то, что делали с другими девушками. Однако это не спасало её от мерзкой, а иногда и отсутствующей еды, голодных грязных крыс, побоев и ненормальной качки деревянного корыта. Несколько невольниц и вовсе погибли во время плавания ввергая в сердца больных и слабых выживших животный страх. Прибыв в Османскую Империю, пираты отвели девушек на рынок, и в холодную осень выставляли их на рынке, иногда разрешая “проверить” дешевый товар перед покупкой. Елену купил торговец из близкого к Стамбулу города, и после долгой и выматывающей дороги, во время которой ослабшая девушка чуть не погибла, они прибыли в его дом. Девочку, которой тогда была лет четырнадцать гоняли целый день заставляя выполнять тяжёлую работу по хозяйству, и только по вечерам её приводили в порядок и до полночи с ней занималась какая-то статная, ухоженная женщина. За неделю до того самого дня, Мирай перестали загружать делами и обращались как с человеком, впервые за такое долгое время, что настораживало девушку. Её догадки от части подтвердились — вскоре в дом её господина пришел ага, и за кругленькую сумму выкупил симпатичную, молодую и умелую девицу. Так Елена оказалась в самом настоящем рассаднике змей — в гареме. Быстро поняв, что нужно делать, чтобы выжить, девушка поставила цель — завоевать Султана Османа. И ей это удалось. Однако рождение сына её не спасло: бессчётные попытки убийства всеми возможными способами, гонения, ночи в темнице, глумления, насмешки, унижения, всё это сопровождало её во дворце Повелителя. Ягмур, свободная с рождения, сохранившая до сих пор свою невинность, Госпожа, чьи желания исполняли по первому зову и никогда не относились к ней непочтительно. Всеми любимая. “Звездочка” дворца в Кютахье, а затем и в Манисе. Ей все доставалось легко, ей приходилось выживать, не приходилось бороться, она не знала ни голода, ни страха, ни насилия. Выросшая в “розовых садах”. Мирай ненавидела девочку всем сердцем. Даже те ничтожные обязанности, предписанные ей традициями Османской Империи и Султаната, она не исполняла, а Селим только потакал ей в этом. Гадина. Неблагодарная змея, притворяющаяся пушистым кроликом. У всех есть демоны. И она не исключение. Притворяется ангелом. Разозленная своими мыслями, Мирай Султан оттолкнула служанку у кареты, которая чуть не упала в снег и залезла во внутрь. “Я заставлю ее подчиниться правилам”.