Эффект незавершённого действия

Чем ближе был этот чертов конкурс, тем больше мне хотелось его выиграть. Странно. Вначале я не хотела, потом было все равно, а сейчас безумно мечтала выиграть. Что, зря я деньги на платье потратила? А еще песню выучила. «Я не забуду никогда». Все учили танцы, а я песню. Вот так. Не скажу, что у меня потрясающий вокал, но песня хорошая, и петь ее у меня получалось хорошо. Я должна была выиграть. Нет, ну в самом деле! Но за три дня до конкурса я узнала, что мои шансы стали ровны нулю. Кто — то шибко умный догадался выбрать в жюри ни кого иного, как Матвея. Вызвался он сам, и ему разрешили. Теперь он член жюри от лица учеников. Уверенна, сам напросился, чтоб мне досадить. Обидно. Ну почему именно он? Конечно же, блондин поставит мне после всего самый низкий балл. Сказать честно, все последние дни мы с ним ругались только так. Он искал малейший повод меня задеть, как — нибудь съязвить, и все в подобном духе. Естественно, мне приходилось отвечать тем же. Не могла же я выставлять себя перед ним безропотной овечкой. Хотя по — настоящему я на него все же не злилась. Все — таки помнила, как он признался мне в какой — то любви, и подарил цветы. Однако скоро моя злость грозила стать настоящей. После того, как я из — за него провалю конкурс. А ведь так и будет. Не зря же он попросился. Специально мне отомстить. Я его убью потом. Ей — Богу, убью. Я так и сказала ему: — Слушай, блондин, если ты мне занизишь балл, я не знаю, что с тобой сделаю! Но тебе будет плохо. — Когда ты ругаешься, у тебя сиськи так поднимаются. Вот — вот, вывалятся. Озабоченный. Он всегда такой. Должно быть, весна на него так действует. — Я тебя предупредила. — Я внял, внял. Я не выиграю. Спела я ужасно. Мне так казалось. Прошли почти все этапы конкурса, и с каждым я впадала в большее уныние. Народу было уйма. И я смущалась. Увы. Нет, не так чтобы слова вымолвить не могла. Не по себе просто было. И голос дрожал, когда пела. И сама песня перестала нравится. Слишком любовная, слащавая. «Я не забуду никогда, Твои глаза, твою улыбку… Я пронесу через года Свою вину, свою ошибку… Я не забуду никогда Эту любовь и это чудо… Я пронесу через года… Я не забуду…» Надо было что — то грубое спеть, злое. Как бесят они меня все! Вот бы был фурор. Конечно, тогда бы я точно проиграла. Но терять — то нечего. С Матвеем в жюри я и так не выиграю. Перед последним конкурсом, где все должны были показаться в вечерних платьях, ко мне прибежала Айгулька. — Ляль, ты обязательно выиграешь! — начала подбадривать она. Смешная. Моей подругой себя возомнила. Типа имеет право приходить ко мне на основаниях подруги и поддерживать тут. Ну да ладно! Пусть считает, что хочет. — Помоги мне надеть платье. С грехом пополам мы его напялили на меня. Волосы я оставила распущенными. Подошла к зеркалу. Белое платье, белая кожа, белые волосы. Не слишком ли блекло? Этот вопрос я задала вслух и Айгульке. Но та завозражала: — Ты что?????????? Ты самая красивая. Ты как лебедь. Нет! Ты сейчас самый настоящий ангел! Все офигеют, когда увидят тебя! Ее восторгам я мало верила, и для убедительности накрасила губы ярко — красной помадой. Вот теперь было лучше. Дальнейшее описывать в подробностях не буду. Все хлопали. Кто — то даже свистел. Победа!!!!!!!!!! 10, 10, 10, 10 и ………10!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! В это было сложно поверить, но блондин тоже поставил мне самый высокий балл! Не подвел! Я хотела посмотреть на него, но мое плохое зрение не давало мне этого сделать, а щуриться на сцене, как китаеза, было бы смешно и глупо. А после всего он сам меня отыскал. Смотрел во все глаза. — Ляль, какая же ты… — Какая? Вместо ответа он притянул меня к себе и стал целовать в губы. Грубо оттолкнуть я его не смогла. Потому что была благодарна ему. Но и целоваться с ним в нашем пустом классе тоже было как — то неправильно. — Ну не надо, — мягко попросила я. Хотела отступить, увернуться от него, но за спиной была только стена. Тогда повернула чуть в бок и села на подоконник. — Ты такая красивая сегодня. Старалась. Матвей смотрел мне в глаза, видимо, ждал какого — то ответа. А я думала о том, что у него очень красивые глаза. Сам их цвет. Такой голубой. Надо запомнить, что у него такие голубые глаза. Не знаю зачем, но надо. Вот об этом я думала. А его взгляд тем временем опустился ниже. На грудь, видимо. Это плохо. Не хочу, чтобы в его голове возникли какие — нибудь грешные мысли. А он обхватил меня за талию, и руки специально все выше и выше стал поднимать, ближе к разрезу. Лапать, короче, стал. Нужно было прекратить это. Если сейчас позволить, то и завтра он возомнит, что имеет на это все шансы. Я убрала его руки. А он снова положил их обратно. И так несколько раз. Наконец, он не выдержал. Сказал: — Ты ненормальная. Но меня так тянет к тебе. — Это плохо. А потом мы снова целовались. Но мне показалось, что я слышу в коридоре чьи — то шаги. Где — то далеко там. Но рисковать не стала. Вскочила с подоконника, взяла свою сумку и пакет, и вышла из класса. — Не уходи, — раздался за спиной какой — то жалобный голос Матвея. Но, естественно, я его не послушала…