нет.

      Я давно читаю тебя.       Для меня ты — раскрытая книга, страницы который настолько стёртые, что не подлежат починке.

Да и зачем чинить то, что починке не подлежит?

      Отстраненный и злой. Одним словом — мерзкий.       Такой приторный и хороший, так любишь детей, любишь сладкую вату и прыгать на батутах. Но ты не ребенок.       Ты пытаешься убежать от взрослого мира, веселишь детей и подростков, даёшь им выливать на тебя то дерьмо, которое копилось в них годами, позволяешь топтать себя.

Ребенок.

      Но все мы знаем, что ты только для вида такой белый и пушистый.       Как жаль, что ты Влад, настолько глуп, что не понимаешь сам себя.       Эйфоретики в прозрачных зиплоках позволяют тебе обрести счастье.

Взрослый.

      Сказали бы дети. Но ты не взрослый. Ты придурок, который психоактивными пытается заглушить самого себя, пробуя на вкус лирику.       Забыл, наверное, что же такое сладости жизни?       Канув в белый порошок, ты не станешь счастливым, Бумага.       Ты будто читаешь мои мысли. Разворачиваешься, обращая взор красных глаз прямо в мое нутро.

Но только ты думаешь, что в нутро.

      Смотришь в мои пустые глаза, которые выражают неприязнь к тебе. Пламя голубых глаз с порванными капиллярами врезается в мозг. — Ты противный.       Устраиваюсь в кресле поудобнее, чтобы продолжить свою речь о том, какое же ты ничтожество, раз так запускает себя. — Омерзительный. Смотришь на меня, как зверь на добычу, пытаясь разорвать без слов. Глазами. Понимаешь же, что ты настолько бесполезен, что и сфокусировать зрение на мне не можешь?       Смотрю на тебя с высокой башни, представляя, как ты вновь расплачешься. — Ты уволен. Уволен. УВОЛЕН.       Ты прекрасно понимаешь, что уволил меня пару лет назад, но до сих пор постоянно зовёшь разделить с тобой, как я это называю «дозу цианистого калия», а на деле же просто дорогой коньяк. — Ты же понимаешь, что ты — жалкая пародия на Влада? — такого я сам от себя не ожидал.       Флешбеки заполняют все мысли, заглушая твои неистовые вопли.       Я не замечаю, как ты оказываешься слишком близко ко мне, прорывая мою защитную оболочку, впиваешься короткими ногтями в мои локти. — Ты же хотел моих страданий? Так теперь посмотри! Посмотри на мои новые раны! Я каждый день пил. Каждый день пил! Ты же этого хотел? — Всегда хотел. — А теперь уходи. — Ты сам себя таким сделал.       Запах перегара раздражает настолько, что я отшатываюсь от тебя, но сжимающие локти, ладони мешают отстраниться. — Помоги мне. — Нет. — Я больной ублюдок, который до сих пор чувствует твой запах в машинах. — Отойди. — Я снова тону в алкоголе, потому что ты мне делаешь больно. — Заткнись.       Звонкая пощёчина разрезает тяжёлый воздух и позволяет мне отойти от тебя. — Ты омерзителен.       На твоих глазах разворачиваются бутоны слез, превращаясь в сладкий водопад. — Скажи ещё раз. — Сам скажи.       Я устал говорить одно и то же. — Давай вернем все?       Сердце явно пропустило не один удар. — Нет.       Я ухожу. Я больше не могу видеть своего любимого Влада таким. Того Влада таким.