Banana Fish Tattoo Co.

Эрл Грей. Масала чай. Матча. Сенча. Я осмотрел кухонный шкаф, прочитав все чайные этикетки. Я пришел домой с работы около получаса назад, и это был неплохой день, но это не то, что меня волновало. Улун. Пуэр. Белый. Ромашка. Я прокручивал прошлую ночь в голове. И все же я старался выбросить это из мыслей, не зацикливаться на этом, пока не засну второй раз подряд. Я продолжал просматривать стопку чайных упаковок. Гибискус. Хризантема. Я закрыл шкаф. Это наскучило. Глядя на аромат за ароматом, я не наслаждался и не ощущал настоящего желания попробовать ни один из них. Я чувствовал себя роботом, выполняющего движения, которые запрограммировал в себе по чистой силе привычки. Я привел свои роботизированные ноги из кухни в гостиную. Это была квартира, подходящая для андроида. Я только что въехал, и даже самые любимые мои вещи были либо убраны в ящики, либо выглядели как из каталога. Я посмотрел на стену, на различные фотографии в рамочках, которые прислал мне Ибэ-сан, снимки поездок и проектов, которыми мы вместе наслаждались. Воспоминания, которые я создал до того, как решил остаться в Америке один. Почему? Я лег на кушетку. Один из немногих предметов мебели, которые были у меня в комнате, в сопровождении только небольшого журнального столика и тумбы под телевизор. Справа от самого телевизора была моя первая медаль со времен старшей школы. С тех пор прошло десять лет. Десять лет поиска себя в разных местах. Попыток приспособиться к новым ограничениям моего тела и сосредоточиться на том, что я могу сделать. Заводить друзей, изучать языки, фотографировать, заменять старые амбиции, которые я оставил позади. А потом оставить больше. Я всегда знал, что это не может длиться вечно. Следовать за Ибэ-саном туда-сюда, настраивать линзы, проявлять пленку, видеть своими глазами и запечатлять нажатием кнопки. Здания, статуи, пейзажи. Эш сказал, что любит рисовать пейзажи. Он тоже хотел запечатлеть природу. Я перевернулся на живот и закрыл глаза. Вспомнил, как вглядывался в них. Он выглядел испуганно, но мило. Я почувствовал внезапную вибрацию возле моей ноги. Засунув руку в карман, я вытащил телефон и прочитал уведомление: текстовое сообщение от Эша. Я сглотнул. Это был первый раз, когда кто-то из нас действительно использовал номера, которыми мы обменялись прошлой ночью, прежде чем покинуть мою квартиру. До того, как он сбежал, когда мы прошли только полпути к его дому. Мы шли по тротуару мимо бейсбольного поля, и он вдруг занервничал. Прежде чем я успел осознать это, он опустил голову и побежал прочь. Я ввел свой пароль и открыл сообщение. Привет, прости за прошлую ночь. Не хочешь встретиться? Даже не подумав сказать «нет», я ответил:

Когда и где?

Примерно через несколько минут пристального взгляда на экран появилось новое сообщение: В торговом центре, недалеко от 7-11, есть кафе. Знаешь его? Я никогда не заходил туда сам, но смутно припоминаю, что проходил мимо него накануне.

Да.

Еще короткое ожидание и: Увидимся там через сорок минут? Я согласился, затем встал с дивана и пошел в ванную, чтобы быстро принять душ. Я просунул руку за занавеску и повернул ручку, включив и нагрев воду. Тем временем я снял рубашку и снял из штаны, сложив одежду в стопку. Я посмотрел на свое обнаженное тело в зеркало на мгновение, прежде чем вздохнуть и залезть в душ. Вода была горячей, почти слишком горячей, но мне нравилось это ощущение, когда она ударялалась об мою кожу. Я намылился гелем для тела, затем вылил немного шампуня и начал распределять его по волосам. При этом я вспомнил Эша, сидящего так близко ко мне, его ресницы и то, какими мягкими выглядели его волосы. Некоторая смесь предвкушения и беспокойства закипела во мне, когда я провел пальцами по волосам, все еще наслаждаясь ощущением слишком горячей воды, падающей на мою кожу снова и снова. Мои мысли погрузились в образы: ухмылка Эша в салоне, когда я впервые увидел его. Его рука приближается к моей, тату-пистолет связывает нас вместе. Затылок, когда он убежал вдруг, не сказав ни слова. Через несколько минут я снова сосредоточился и встряхнул мокрыми волосами. Пришлось поторопиться и выйти. Я закончил умываться, выключил душ, вытерся полотенцем и вышел из душевой кабинки, чтобы снова посмотреть на свое обнаженное тело в зеркало. Мои волосы стали мягкими и выглядели лучше, чем я ожидал. Тем не менее, мне все равно пришлось долго с ними возиться после того, как я оделся. Посмотрев на телефон, я продолжил поправлять крошечные пряди, пытаясь найти идеальный баланс между челкой и лбом. Где-то между решением, что я выгляжу достаточно хорошо и что я никогда не буду выглядеть достаточно хорошо, я вышел из квартиры и пошел в кафе. Со стороны оно выглядело очень невзрачно. Вывески на витрине были минималистичными, не отражая ничего уникального, кроме их эстетической приверженности фиолетовому цвету. Я открыл дверь и вошел, оглядывая розово-лиловые киоски и клиентов, разбросанных повсюду. Никаких следов Эша; Я приехал первым. Я направился к пустой кабинке и сел ждать. — Не хотите чашечку кофе? — спросил чужой голос. Подняв голову, я увидел официанта, стоящего рядом со мной и держащего в руках небольшой блокнот и ручку. — Еще нет, спасибо, — сказал я. — Я жду друга. — Нет проблем, просто дайте мне знать, если вам что-то понадобится, — сказал официант с улыбкой, прежде чем перейти к другой кабинке. Я посмотрел на стол подо мной, и мои ноги отяжелели. Нервный. Что, если Эш разозлился на меня? Я до сих пор не знаю, что произошло прошлой ночью, и... — Не хочешь чашечку кофе? — спросил знакомый голос. — Нет, спасибо… — начал я, но остановился, как только поднял глаза и увидел высокого блондина, стоящего у кабинки. — Привет, Эш, — сказал я с полувымученной улыбкой, надеясь, что тревога, которую я чувствовал, не достигла моих глаз. — Привет, Эйджи, — сказал Эш с собственной неловкой улыбкой, садясь напротив меня. — к Как дела? — Я в порядке, — сказал я, надеясь, что Эш сочтет мои слова более убедительными, чем Ибе-сан или моя семья, когда я лгал им. — Что насчёт тебя? — Могло быть и лучше, — вздохнул Эш, глядя на стол, а потом снова на меня. — Прости за прошлую ночь. — Все в порядке! Я прошу прощения за то, что сказал, я… Эш покачал головой. — Ты ничего не сделал, Эйджи. Это все моя вина. Я сглотнул. Как ответить? — Ты… хочешь поговорить об этом? — Не совсем, — тихо сказал Эш, снова глядя на свои руки, всего в футе от моих, но так далеко. — Но я думаю, что немного обязан тебе. Я… — Он замолчал на мгновение, повернув голову, чтобы посмотреть в сторону на мгновение, прежде чем снова взглянуть на меня. — Бейсбольное поле вернуло… воспоминания. Воспоминания о… том, что я упомянул прошлой ночью. ... Сам я бы никогда не пошел этой дорогой, но мне было так хорошо с тобой, и я думал только об этом... Так что не понял, в какую сторону мы идём, пока не пришли туда. Он снова сделал паузу, глядя на стол в течение минуты. Я все еще чувствовал тревогу, но это был уже не страх, что я сделал что-то не так. Я обдумывал, как лучше ответить, и после еще одной минуты взаимного болезненного молчания я медленно протянул руку через стол, чтобы мягко положить поверх одной из рук Эша. Он посмотрел на меня усталыми, удивленными глазами. Его рот был слегка приоткрыт, как будто он собирался что-то сказать, но не стал. — Прости, — сказал я. — Я не знал. Я не знал. Слова казались более чем бесполезными, тяжелыми. Я чувствовал себя глупо. За то, что я сказал, и за протянутую руку. Это было уже слишком... ... или так я думал, прежде чем почувствовал, как Эш изменил положение своей руки, чтобы сжать мою. Он улыбнулся мне, и я почувствовал, как густо краснею. — Все в порядке, Эйджи, — сказал он. — Ты не сделал ничего плохого. Его улыбка выглядела слабой, неубедительной. Рискующей развалиться. Я крепко сжал его руку, почувствовав тепло его ладони на своей, провел кончиками пальцев по его костяшкам. — Ты тоже не сделал ничего плохого, — тихо сказал я. — Нам… не нужно больше говорить об этом, если ты не хочешь. Я счастлив просто видеть тебя. Эш уставился на меня, его рот был открыт в удивлении. Однако мои щеки продолжали краснеть. Что я только что сказал? Я вздрогнул, но когда открыл глаза, увидел, что его рот сомкнулся в мягкой улыбке. — Я тоже счастлив тебя видеть. Я чувствовал, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Легкий румянец, покрывающий щеки Эша, был очарователен, как и его сияющие глаза и его мягкие волосы, пусть и спутанные. — Ты уже поужинал? — спросил он, вырывая меня из моих мыслей. Я покачал головой. — Нет. Еда здесь хорошая? — Нет, совсем нет, — со слабым смехом ответил Эш. — Мы должны пойти куда-нибудь еще. Есть идеи? — Карри у меня дома? — Я спросил. — Конечно, — улыбнулся Эш. — Но ты не обязан готовить для меня, если не хочешь. — Хочу, — сказал я, вставая. — Пойдем. Мы вышли из кафе и направились к моей квартире. Я старался держаться как можно дальше от бейсбольного поля. Там было не так много других людей, гуляющих вокруг, и пока мы с Эшем шли бок о бок, я чувствовал, как наши тела сближаются все ближе и ближе друг к другу, пока наши руки почти не коснулись друг друга. Его пальцы коснулись моих. Я ответил тем же, и мы держались за руки, пока шли. — Я так боялся, что ты разозлишься на меня, что даже не мог смотреть на тебя ранее, — сказал Эш. — Извини, что игнорировал тебя на работе. Я покачал головой. — Я беспокоился, что ты злишься на меня. Я… рад, что ты написал мне. — Я тоже. Я посмотрел на Эша, его профиль, пока мы шли. Его подбородок, его светлые ресницы, его нежная кожа. Его губы изогнулись в улыбке, когда он посмотрел вперед. Я снова посмотрел на то, что было перед нами, пока мы продолжали идти. — Как ты познакомился с Максом? Я спросил. Я надеялся, что разговоры о работе будут достаточно обыденными, чтобы не становиться слишком серьезными. Тем не менее, меня интересовали ответы Эша. — Он был старым другом моего брата Гриффа, — сказал Эш. — Мне он совсем не понравился, когда я впервые встретил его, но он почему-то терпел меня. Теперь он самый близкий мне член семьи. Я кивнул, но сделал мысленную пометку не задавать дальнейших вопросов о его семье. Еще нет. Не тогда, когда накануне я уже вернул его к месту плохих воспоминаний. — Я думаю, что он предложил мне работу из чувства долга перед Гриффом, — продолжил Эш. — Все время доставал меня из-за этого. Я несколько раз говорил «нет», но… мне больше некуда было идти. —Еще одна пауза. — Чтобы забыть всё. А теперь... Еще одна пауза. Я сжал его руку. Он сжал мою в ответ. — Я не знаю, счастливее ли я сейчас, чем когда-либо, или я просто меньше облажался. Не то чтобы это была высокая планка. Я кивнул. — Я приехал в Америку после того, как повредил ногу. Бег был моей жизнью. Если я не прыгал с шестом на тренировке, я бегал круги самостоятельно, всегда был в движении. Другими словами, чтобы никогда не оторваться от земли. Эш сжал мою руку. Я покраснел, но продолжил. — Ибэ-сан предложил взять меня с собой в Америку. Я стал его помощником, он научил меня фотографии. Мы путешествовали по всему миру, у меня были работы, опубликованные в статьях, выставки. Это помогло мне не просто думать о прошлом, но... я все еще не был полностью удовлетворен. Эш молча слушал, время от времени сжимая мою руку, пока мы приближались к моей квартире. — Трудно полностью отпустить. Даже когда ты что-то оставляешь, это как… ты не обязательно находишь что-то на своем месте, — сказал Эш. Я посмотрел на него. Его бровь была слегка нахмурена, выражение лица было рассудительным, но непроницаемым. Что он чувствовал? — Да. Но... — Я обдумывал, как продолжить, не желая совать нос. Как бы я ни хотел узнать больше, я не хотел рисковать снова вызвать плохие воспоминания. Я выбрал самую оптимистичную правду, которую только мог придумать. — Даже если я не знаю, чего хочу сейчас, я все еще не тот человек, которым был раньше. — Хотел бы я сказать то же самое, — сказал Эш. В его голосе была нотка печали. Я посмотрел на его серьезное выражение лица, и его рука в моей стала липкой. — Ты тоже не тот, — сказала я, сжимая его руку. Я не знал всех подробностей его прошлого, да и практически ни одной из них, если уж на то пошло. Тем не менее, я каким-то образом чувствовал уверенность в том, что говорил, как будто ему нужно было это услышать. — Даже если ты чувствуешь себя потерянным, тебе не обязательно всегда оставаться одним и тем же человеком. С минуту мы шли молча, и мне снова стало неловко. Кем я был сегодня, гуру самопомощи? Но мои самоуничижительные мысли снова были прерваны, когда Эш сжал мою руку. — Спасибо, Эйджи. Я посмотрел на него. У него была легкая улыбка, искренняя, даже если казалось, что она что-то маскирует. Он снова сжал мою руку. — Почти пришли, — сказал он. — Да, — я кивнул, когда мы свернули за угол к моему жилому комплексу и закончили свой путь к моей входной двери в тишине. Я почувствовал легкую грусть, но также и чувство удовлетворения. Определенное расслабление. Желание просто оставить все как есть. Я открыл дверь, и мы направились внутрь. — Устраивайся поудобнее, а я приготовлю ужин, — сказал я, снимая туфли. — Хорошо, — ответил Эш, следуя его примеру. Мы прошли по коридору, мимо гостиной на кухню. Я начал рыться в шкафах и холодильнике в поисках ингредиентов: риса, курицы, перца, других специй. Я приготовил сковороду и рисоварку, которые буду использовать, и принялся нарезать курицу на разделочной доске. Тем временем Эш снова смотрел на различные фотографии, которые я разместил на стене. — Это Ниагарский водопад? — Он спросил об одной фотографии, расположенной над плитой. Я кивнул. — И это Ибэ с тобой? Я снова кивнул. — Эта фотография сделана примерно год назад. Он начал пытаться показать мне все крупные туристические места, которые я не видел, как только понял, что не задержится в Америке надолго. — Как вы познакомились? — Это было в начале его карьеры фотографа, а я все еще был спортсменом. Он увидел кадры с одного из моих соревнований по телевизору, и по какой-то причине это привлекло его внимание. В итоге он приехал в мой родной город, чтобы ненадолго сфотографировать меня. было довольно неловко, но... Ибэ-сан мне нравился. Я закончил резать курицу и переложил ее на сковороду, чтобы приправить и приготовить. Я также включил рисоварку и взял тарелки и столовые приборы, отставив их в сторону, когда еда будет готова. — Так ты был моделью? — спросил Эш, пока я шаркал вокруг. Я покачал головой. — Нет, совсем нет. Я просто ходил на тренировку, как обычно, и он фотографировал так, как считал нужным. Я никогда не позировал и ничего подобного. — Это все еще в значительной степени модель, — сказал Эш. Я вздохнул и почувствовал, что снова краснею. — Нет, нет, я там просто ребенок. Я до сих пор помню, как после всего этого Ибе-сан уехал из города. Мы были на вокзале, и он сказал мне, что можно больше ценить себя, даже если я с ним не согласен. — Я согласен с ним. Я рассмеялся, добавляя специи к курице. — Ты знаешь меня только два дня. Но спасибо. И тут я почувствовал то, чего совсем не ожидал. Жар ударил мне в спину, и пара рук свободно и неуклюже обвила мою грудь. Я почувствовал, как мое лицо загорелось не только от конфорки, и, больше не думая о готовке, установил регулятор на низкий уровень. Я поднял руки, чтобы сжать Эша, прежде чем повернуться и посмотреть на него. Как и в первый раз, когда я его увидел, я подумал, черт возьми, он горячий. Но в его глазах не было ничего, кроме нежности. Его щеки слегка покраснели, а глаза заблестели, будто он мог заплакать в мгновение ока. Его волосы выглядели такими мягкими и взлохмаченными, что мне хотелось провести по ним пальцами, а изгиб его линии подбородка был таким сильным и... — Извини, — сказал он тихо. — Это было странно? Я улыбнулся. — Нисколько. И наклонившись ближе, неуверенно приблизил свои губы к его. Не потому что я был не уверен в своих действиях, а из-за желания двигаться медленно, как патока. Чтобы по-прежнему оставалось достаточно места для него, чтобы управлять. Он поцеловал меня в ответ. Я ощущал мягкие прикосновения, нежно прижавшись грудью к его. Чувствовал тепло, исходящее от наших ртов, наших тел, прижавшихся так близко друг к другу. Почувствовал, как его руки поднялись и снова обвились вокруг меня, сильные руки легли мне на спину. Клянусь, я чуть не замурлыкал. Это было нежно. Сладко. Тепло. Но даже когда горелка была установлена ​​на слабый режим, позади меня все еще был еще один источник тепла. Я услышал шипение курицы. Я прервал поцелуй и посмотрел в мягкие глаза Эша, когда они снова открылись. — Я должен убедиться, что ничего не горит, сказал я. — Еда почти готова. — Хорошо, — сказал Эш с легкой улыбкой, от которой и без того пылкий румянец на моих щеках стал еще гуще. Затем он подошел ближе и еще раз коротко чмокнул меня в губы. Мое сердце, казалось, вот-вот взорвется, когда я повернулся и закончил готовить ужин. Вскоре все было приготовлено, и я уже накладывал рис и курицу на тарелки. — Что бы ты хотел выпить? У меня есть чай и... — Я открыл холодильник. Даже мой фильтр для воды был наполовину пуст. — ...Чай. — Чай хорош, — сказал Эш. — Эй, Эйджи… — он замолчал. Я снова повернулся к нему лицом. — Все в порядке, Эш? — Это было слишком? Сначала я убегаю, а потом целую тебя. Я не хочу смущать тебя, заставлять тебя чувствовать себя использованным или… Я чмокнул его в губы. — Все в порядке, Эш. Он посмотрел на меня широко раскрытыми водянистыми глазами, и я вдруг почувствовал себя неловко, как будто я сделал слишком много. — Прости, это было… На этот раз Эш подарил мне еще один быстрый поцелуй. Я растворился в нем, прижал наши груди друг к другу, жаждал давления его рук на моей коже, когда он снова обнял меня. — Подождем минутку с ужином? — спросил он между глотками. — Да, — поспешно ответил я, когда мы начали пробираться обратно в гостиную, стараясь не переставать целоваться всю дорогу. Мы ненадолго отстранились, когда я лег на диван, а Эш лег на меня сверху, и мы посмотрели друг другу в глаза. Эш выглядел таким уязвимым, его волосы обрамляли его лицо, когда он смотрел на меня, не умоляя, а молча спрашивая разрешения, словно пытаясь подобрать слова. Я сглотнул, кивнул ему и обвил руками его шею, приблизил его лицо к моему, и мы начали целоваться всерьез. Губы Эша были такими теплыми, его грудь давила на мою, и я хотел именно этого. Длинные пряди его волос щекотали мою кожу, когда наши языки небрежно встретились, влажные и нетерпеливые. Я массировал его затылок, затем переместил руку выше, чтобы нежно погладить его волосы. Так мягко... — Эйджи, — тихо сказал Эш, отстраняясь и прижимаясь головой к моей шее, а затем поднимаясь, чтобы снова посмотреть мне в глаза. Губы его слегка дрожали, брови тревожно изогнулись. Я чувствовал себя так, как будто мне вырвали сердце. — Я не такой, как другие парни, — продолжил он. — Я не могу обещать, что у меня не будет внезапных воспоминаний. Что я всегда буду в состоянии… ну, знаешь. Быть веселым рядом. Я не хочу отягощать тебя своим… — Он сделал паузу на несколько мгновений, словно подбирая слова, прежде чем просто закончить: — Своим всем. Я прижал ладонь к его челюсти, погладив его лицо. Он выглядел удивленным, но наклонил голову в сторону движения. Другой рукой я продолжал нежно перебирать его волосы. — Я знаю. И ты меня не тяготишь. Но я должен сказать то же самое: чем дольше я с тобой, тем больше шансов, что я покажу тебе… больше себя. совместить то, через что мы прошли, ни в коем случае, но... — Я замолчал; настала моя очередь искать подходящие слова. — Я беспокоюсь, и я не знаю, что я делаю со своей жизнью или почему я переехал сюда, и в моей голове беспорядок. Ты уверен, что все еще хочешь что-то делать со мной? Эш кивнул. — Конечно. Если только... ты не против? Я немного приподнял голову над диваном, чтобы втянуть Эша в новый поцелуй, без языка, только нежные губы и щекотание наших носов друг другом. — Я уверен, — мягко сказал я, отстранившись. Эш продолжал смотреть на меня своими зелеными глазами, которые сейчас действительно начинали слезиться. — О Боже, прости, я жалок... Я обвил руками его спину. — Нет, не беспокойся. Хочешь поесть? — Я спросил. — Конечно, — сказал он, и мы сели на диван. Он поднес руку к лицу, вытер слезы. — Я пойду заварю чай, — сказал я, вставая и крепко сжимая его плечо. — Успокойся, я скоро вернусь. Я прошел на кухню, с комком нервов, готовя чайник. Правильно ли я сделал, предоставив ему минутку уединения? Или я должен был подождать и сидеть там с ним? Эти мысли затуманили мой разум, когда я вынес наши тарелки в гостиную вместе с готовым чаем: мятный. — Спасибо, — сказал Эш. Его зеленые глаза смотрели прямо в мои, и я сглотнул. Он улыбался, и это выглядело совершенно искренне. — Конечно, — сказал я, и мы начали есть. — Черт.. — сказал Эш между укусами. — Хм? Он сглотнул. — Это великолепно. — Спасибо, — сказал я. — Я рад. Мы ели в относительной тишине, Эш доедал свое карри, а мне потребовалось больше времени, чтобы закончить, поскольку он вернулся к просмотру всех фотографий на стенах. Он действительно выглядел заинтересованным, как будто они вызывали у него эмоции, как и у меня, прежде чем я перестал что-либо чувствовать где-то по пути. Он задавал вопросы о некоторых из них, и я отвечал между укусами, пока я тоже не закончил есть. Я встал, чтобы отнести посуду на кухню и поставить ее в раковину. — Наверное, мне уже пора, — крикнул Эш из гостиной. Я вернулся и увидел, что он смотрит себе под ноги. Его куртка свободно висела на плечах, а волосы были немного растрёпаны, скорее из-за того, что мои пальцы перебирали их сейчас, чем из-за неряшливого состояния, в котором он был раньше. — Я снова провожу тебя до дома, — сказал я. — Спасибо. — Улыбка. Я улыбнулся в ответ. Я схватил куртку, и мы снова надели обувь и направились к двери. Мы вышли из жилого комплекса через другой вход. Я не собирался ходить где-то недалеко от бейсбольного поля. На улице начало темнеть, и, если не считать случайных проезжающих машин, других людей почти не было видно. Периодические уличные фонари давали более чем достаточно света, чтобы по-прежнему было комфортно видеть, даже когда небо окрасилось в смесь красного и фиолетового цветов. Чем дольше мы шли, тем тусклее становилось: красное уступало место фиолетовому, начиная уступать место черному. — Как ты стал таким хорошим поваром? — спросил Эш. — Мой папа был поваром в нашем доме. Но потом он заболел, а моя мама не очень хороша в этом. Она в основном просто ела фаст-фуд по дороге домой с работы. Я не хотел, чтобы моя сестра ела только его, поэтому я научился готовить. Эш кивнул. — Грифф иногда готовил для меня. Еще до… всего. Я кивнул, но решил не спрашивать, что означает это «все». Эш упоминал Гриффа ранее. Его брат, если я правильно помню. И он каким-то образом знал Макса. Но Эш всегда говорил о нем в прошедшем времени. — Вся моя семья мертва, — сказал Эш, отвечая на большее количество вопросов, чем тот, который я не задавал. — Или мертва только для меня. Мой отец, возможно, еще где-то жив, но я не видел его много лет. Да и не хотел бы. Он оставил меня одного заботиться о Гриффе перед его смертью. — Прости, — сказал я. И снова это чувство. Слова признания бесполезны на моем языке. — Не о чем сожалеть, — сказал Эш. — Я в порядке. Настолько, насколько я могу быть, во всяком случае Я кивнул, затем огляделся. Улица рядом с нами была пустынна, и на тротуаре тоже никого не было. Я нерешительно протянул руку и провел пальцами по костяшкам пальцев Эша. Он повернул свою руку и схватил мою, ладонь к ладони, сжав. — Почему ты заинтересовался татуировкой? — спросил Эш, меняя тему. — На самом деле, я не был заинтересован в этом, пока Ибе-сан не упомянул об этой идее. Макс был его единственным связующим звеном здесь, с которым он мог меня наладить. И он знал, что я ходил в художественную школу, так что они оба думали, что я вполне пригоден для этого. — Как ты относишься к этому сейчас? — спросил Эш. — Мне интересно. Салон намного лучше, чем я ожидал. Я привык думать, что тату-салоны полны... — Я сделал паузу. — Полны чего? — Громкие натуралы. Мужественные качки. Эш фыркнул. — Да, но... Вместо этого у нас полно громких геев. Я смеялся. — Это предпочтительнее. Эш улыбнулся. — Да, это так. — Как ты познакомился со всеми ними? Я спросил. — Когда я разговаривал со всеми из них, мне казалось, что вы не просто коллеги. — Я познакомился почти со всеми из них, когда был подростком, и… занимался вещами, в которые не должен был вмешиваться. Он сделал паузу, нахмурил брови, казалось, что обсуждение продолжается. — Банды, я думаю. Я продолжу и скажу это. Мы все кучка неудачников, сирот и людей, которые каким-то образом еще не умерли. Когда в салоне появились места, мне удалось убедить Макса дать им шанс, один за другим. Стало легче, когда Шортер переехал сюда и показал Максу, какими обманчиво нормальными мы можем казаться. Макс до сих пор не понимает, насколько Шортер был уличным демоном. Я кивнул. Это было самое далекое от того, что я ожидал. Я представил себе Эша с непослушными волосами, водянистыми зелеными глазами и сильными руками, держащего пистолет. В каком-то смысле это почти имело смысл. В каком-то смысле миры были удалены. — Единственный, кто не является моим давним другом, это Шин. Он попал через Шортера. Смотрит на него, как ребенок на своего родителя. Несмотря на свою вспыльчивость, он отказывается это признать. Шортер говорит, что этот ребенок смотрит на меня снизу вверх, хотя я не знаю почему. Я кивнул. — трудно представить, что Кости и Конг в банде. — Это потому, что они были в этом неудачниками, — засмеялся Эш. Вскоре мы очутились у небольшого пруда со скамейками. — Ты торопишься домой? Я спросил. — Нет, — сказал Эш. — Что-то случилось? — Хочешь остановиться здесь? — О, конечно. Мы сели на деревянную скамейку лицом к пруду. Вода была одновременно темной и прозрачной, отражая теперь уже черное небо над нами и маленькие пятна звезд. Ветви окружали ограждение, высокие стебли слегка покачивались на ветру. — Иногда по утрам здесь можно увидеть уток, — сказал Эш. — Звучит неплохо. Он кивнул. — Я приходил сюда, чтобы порисовать несколько раз. Меня тоже несколько раз клевали по лодыжкам. — Хочешь как-нибудь снова собраться вместе днем? — Я попросил. — Конечно, — сказал Эш. — Звучит неплохо. Он повернулся ко мне лицом. Я столкнулся с ним взглядом. Мы мгновение молча смотрели друг на друга, прежде чем одновременно придвинуться ближе, прижимая бедра друг к другу на скамейке, когда наши руки обвили друг друга за спины, и мы поцеловались. Тепло. Даже на ветру я просто думал о его тепле. Сначала целомудренно, потом его язык коснулся моего, и я погладил его по спине. Мы крепко прижались друг к другу. — Ты мне нравишься, — сказал Эш. — Ты мне тоже нравишься. — Что мы должны с этим сделать? — Начать встречаться? — Я спросил. Эш улыбнулся. — Мы могли бы. Думаю, мне бы это понравилось. — Я тоже так думаю. Я наклонился для еще одного поцелуя, на который Эш ответил взаимностью. Ветер немного усилился, и мы крепче сжали друг друга, языки яростно соприкасались, а груди плотно прижались друг к другу. После нескольких минут поцелуя мы, наконец, отстранились. — Надо спрятаться от холода, — сказал я. Эш кивнул. — И правда. Стало холоднее. Мы прошли оставшуюся часть пути до жилого комплекса Эша, крепко сцепив руки, отчасти из-за взаимного притяжения, отчасти в отчаянном поиске тепла, поскольку ветер усиливался все сильнее, а температура продолжала падать. К нам подкрался холод, необычайно сильный для этого времени года. К тому времени, как мы поднялись по лестнице к квартире Эша, мы почти дрожали. Эш отпер дверь и вошел, затем оглянулся на меня. Он, казалось, колебался, затем сказал: — Становится все холоднее, и мне жаль, что ты тут по моей вине. Ты… не хотел бы остаться на ночь?