life for you

Знойная жара била по градусникам в каждом заведении, доме, квартире, где они были. Симоде не свойственна такая погода, что, собственно, и говорили по телевизору, который смотрели обычно старики. «Глобальное потепление! Будьте аккуратны в такую погоду» говорил почти каждый ведущий, восклицание отражая в голосе. Несмотря на такое положение дел Дазай не отчаялся. Пускай юноша и выглядел болезненным, худощавым, руки вечно были в каких-то царапинах и порезах, некоторые места были перебинтованы, но он приехал в Симоду ради себя и своей мечты. Желал быть самостоятельным, учиться и жить за собственный счёт. Подобным желанием обладал не только он, но и его сверстники. Перспектива такая была привлекательной. А кому не захочется жить самостоятельно, наконец овладеть целой квартирой и возыметь личное пространство? Сейчас работа, конечно, была в приоритете. Никуда не брали, ругались на юношу, а сам Осаму и не понимал от чего его ругают. «что с вашими документами, молодой человек?» - бурчали работодатели. Кто-то просто качал головой, потирал висок указательным и большим пальцем, вздыхая, и в этом вздохе выражалось всё негодование. Приходилось ютиться в университетском общежитии. Платить за целое проживание в квартире он не был готов, дорого это слишком. Хотя обстановка была неплохая, соседи у многих доброжелательные. Кто-то даже умудрялся делиться одеждой с друг другом, расчёсками, зубными щётками. Это дело даже доходило до абсурда. Хоть комнатушка, рассчитанная на двух человек и была тесной, но её несправедливо низкая цена не была не чем оправдана: Комнаты кристально чистые, ни одной пылинки. Всё постельное бельё выстирано, высушено, а тесноту можно и потерпеть. В комнате, где жил Дазай, дверь была постельно-жёлтого цвета, по бокам у входа два шкафа небольших и два стеллажа, рядом стоял рабочий стол со стулом, в предачу, а две кровати были у большого окна, из комнаты ещё был выход в ванную. На самом деле она считалась премиум класса, но отец же не будет против лишиться такой крохотной суммы из своего кошелька на проживание и еду для сына? Конечно, нет. Выкрасть деньги казалось поначалу затруднительным, но оказалось проще простого: выждать, пока дорогой папочка придёт с работы усталый, оставит свой портфель на входе, а дальше дело за малым - украсть нужную сумму. Буквально неделю или две, по слухам, открылся у моря, многими признанный как «элитный», ресторан. Наплыв посетителей был огромен. Много отдыхающих летом желали охладить свои рты напитками, мороженным. В этот раз Дазая приняли на работу, не особо вглядываясь в его документы. В такие моменты важнее всего было взять как можно больше сотрудников для помощи. Ибо, видите ли, какие-то люди были недовольны обслуживанием. «Мало у вас официантов что-то» - говорят. Ну и принялся директор заведения нанимать симпатичным парней, девушек, умеющих выполнять свою работу правильно и исправлять ошибки. Осаму работал официантом впервые. «Нужна только ловкость рук и никакого мошенничества». Он был быстр во многих делах, мог даже делать несколько вещей одновременно, но иногда невысыпание, недоедание и неуклюжесть давали о себе знать. Несмотря на это избегать подобных конфузов было возможно, даже вполне. Посетители, сидящие за столиками кричали из-за всех углов: «Официант! Официа-а-нт!». В голове всё гудело. Теперь понятно, почему мало кто подавался на работу в популярные заведения. Но везде есть как минусы, так и плюсы. Многие коллеги стали друзьями. Один мог легко подстраховать другого перед посетителями или начальством. Такие сплочённые коллективы есть не везде. Акира Ямадзаки - один из первых устроившихся на эту работу официантов - проводил экскурсию по ресторану новичкам, рассказывал что и куда стоит отнести, положить, каких посетителей лучше обслуживать первыми, иначе это могло стоить жалоб и несправедливо маленькой зарплаты. Он прикрывал многих, выкручивался из дурных ситуаций и помогал в этом успешно другим. к тому же, он стал душой компании для всех сотрудников, будь то повара, администратор, директор или те же официанты. — Осаму, за пятый столик, бегом. На тебя начинают серьёзно сердиться, — суёт тарелку с каким-то салатом и ладонью слабо пихает в плечо в сторону нужного столика. Дазай растерялся, но решил поспешить. Не хватало ещё, чтобы ему из зарплаты вычли. На что кушать, жить? Деньги отца не бесконечные. Сам. Сам должен. Мигом выскочив из здания, несётся мимо столиков, посетителей и прочих людей. Движение на улице было просто колоссальным. Внезапно перед глазами появилась чужая грудь. Тарелка безжалостно опрокинулась, пачкая обоих едой в ней, а далее она же разбилась об асфальт. Между обоими повисла неловкая тишина, гнев в Осаму нарастал, руки сами сжимались в кулаки невольно. Зарплата. Чёртова зарплата. Рыжеволосый парень перед ним застыл в непонимании, что же сделать. «Он точно зол. тронешь - взорвётся, и пинка под зад не избежать». Кто-то из официантов подбежал к нему, дёргая за край рукава. — Тебя начальство вызывает, Дазай, жалобы. — шатен закусил нижнюю губу до крови. желание вспороть этому негодяю брюхо за то, что помешал принести заказ, достигло своего апогея. Он сел на корточки и стал медленно собирать осколки от тарелки в руки, какие-то из них царапали кожу, вызывали на руках раздражение. Рыжеволосый перед ним тоже опустился и стал помогать. — Эй, ты же руки ранишь. сейчас инфекция какая-нибудь попадёт, а потом по больницами бегать. Чёрт, тебе этого надо?— в руках появился средних размеров платок, в который и попали все оставшиеся на полу осколки. — Сыпь их с рук сюда, — раскрывает платок и протягивает вперёд. Дазай насупился, но сложил осколки в предлагаемое место. «Странный парень, с таким же странным и необычным цветом волос, пытается мне помочь? Тьфу». Кто он, и какого чёрта он вообще нарисовался? Если из-за него будут проблемы, то это повод разукрасить его лицо красной краской, а кистями были бы кулаки. Вокруг люди не замолкали. Каждый что-то кричал своё, не слушая других и не беспокоясь о неудобствах, которые создаёт. гул в перемешку со звуками столовых приборов - ужасно. Даже звук моря, который, казалось бы, должен был быть, заглушают люди. *** Солнце заходит за горизонт. Через окно кабинета видно, как люди покидают ресторан. Какая-то компания местных подростков задорно смеётся и прогуливается вдоль пляжа, освежая босые ноги в уже холодной воде. — Осаму, это не первый раз, когда на вас жалуются. Я вас предупреждал о снижении заработной платы. Каждый раз вас прикрывает ваш друг, не стоит ли уже начать отвечать за свои поступки?— кабинет тёмный, не уютный. Окно тут давно не открывали. Откуда такая любовь у директора к чёрному и тёмно-коричневому цвету? Такие грустные цвета только портят настроение. Из-за этого ли он постоянно хмурый ходит? А если и улыбается, то только для Ямадзаки. Кто-то даже слух пускал, что Акира из этих; соблазнил директора и стал с ним встречаться, потому директор вечно счастливый перед ним вырисовывается, ищет лишнюю минутку, чтобы поболтать. Неоднозначные взгляды на друг друга только подтверждали догадки. Отвратительно быть таким, как они. — Извините, директор Ён Хи. Такого больше не повторится. — Ещё как повторится, Осаму. Если тебя не наказать, то так и продолжишь в том же духе. — Но меня сбили! Тарелка, она-.. — Хватит этих бессмысленных оправданий, — взгляд директора на пару минут опустился вниз. очередная бумага была подписана. Дазай поджал губы, сводя брови к переносице. — Отвратительно – не выполнять свою работу, как полагается. — Отвратительно - это пускать на официанта неоднозначные взгляды в вашей манере. — Взгляд шатена потяжелел. Слова сказаны не задумываясь, наспех. «Я не буду терпеть упрёки об отвратительности, так ещё и от педика». — Что вы сказали, Юноша? Вы мне должны быть благодарны, что не уволил при первом таком случае! Ступайте прочь и умойтесь - вы не в себе. Дверь в кабинет с громким стуком закрывается. Работники собираются и уходят домой, повара шумят посудой, моют оставшуюся. Жажда тишины пробирается по всему телу, забирается в сознание и крепко там заседает. Единственное место где тихо в этом городке, так это в комнатушке общежития. Совсем недавно вместе с Осаму обещали поселить кого-то, правда, это было неделю, а то и две назад, врятли случится такое. Да и одному как-то комфортнее будет. «у меня в комнате беспорядок..» Уборка — самое нелюбимое и даже ненавистное занятие. Ещё с самого детства, когда мама нашла будущего отчима для мальчика, и мужа для себя. «Почему она вообще его полюбила? Ну, богатый, да, и что дальше? Он ужасный..» Шатен насупился, обиделся на собственные мысли и отца, теперь уж отца, в них. С ним были связаны не самые приятные воспоминания. Даже тройки домой было непозволительно приносить в школьные годы. Непозволительно было гулять с друзьями, не важно какими. Бывало, в качестве похвалы, погладит, а бывало хмуро взглянет, да настолько, что дрожь по телу начинала пробираться. За что он так? Мальчик никакого зла ему не желал, возможно. Отец не только мог взглянуть не так, но и осмеливался руку поднять на сына. А мама что? А мама не верила в россказни родного сына, мол: «Ну, не может же Мори так с тобой поступать, он любит тебя, Дазай. Ты стал совсем разбалованным ребёнком, я тебя не так воспитывала». Огай так же настаивал, чтобы он называл его Мори-сан, никак иначе. Для кого весь этот фарс? Хочет уважения к себе? Да не дождётся! Новый отец юноши был ещё тем лицемером, а хотя, нет, до сих пор так и есть. При своей жене добрый и заботливый папочка, а при Осаму.. понятно кто. Бетонная дорога шуршала под ногами, ноги поднимать особо не хотелось, лень. На улицах давно стало темно, их освещало лишь тусклое свечение фонарей, а вокруг не души, за исключением какой-то компании подростков и бомжей за углом. всего пару метров и ступеньки ко входу универского общежития были прям перед ногами. В окнах горит свет, кто-то курит, кто-то учится за столом, повторяет темы.Всё на секунду показалось сложным, непостижимым. Воспоминания, связанные с университетом, пожалуй, были самые одинокие и скучные. Что может быть скучнее муторной учёбы? Одиночество? Возможно. Одиночеством Осаму не был обделён. Обычное положение дел. *** Рано утром шатена приветствуют всё те же процедуры в качестве душа, помывки волос, их сушки, и завтрака. Надо бы завтрака, но не стал, всё же. Лук на сегодня: чёрные джинсы и рубашка с галстуком - униформа официанта. Прийдя в уже привычное место коллеги приветствуют, Ямадзаки хлопает по плечу Дазая и подводит к барной стойке, где, нет, о боже.. — ты?! — и вам добрый день, коллега. где ваши манеры? мы ещё не переходили на неофициально вежливый формат речи. — перебивает его юноша, тут же делая хвостик из своих рыжих волос. это был именно тот парень вечером, из-за которого Осаму вызвали на ковёр, отчитали и понизили зарплату. — это Чуя Накахара, наш новый бармен. а вы знакомы? — Акира вскидывает брови в удивлении. — нет, не знакомы. — шипит Осаму. — значит познакомитесь в процессе! Дазай сегодня ответственный за предоставление гостям напитков, контактировать много будите. снова тихое фырчание со стороны шатена, но его, фактически, затыкают рукой на плече. — не беспокойся, кис. я не такой выродок, каким, возможно, показался вчера. — «кис»? Ты это так издеваешься? — а что не так? — кто-то заикался про формальную речь. Накахара лишь цокает, никак это не комментируя. достаёт из-за стойки стакан, наливает в него персикового сока и суёт трубочку, после, пододвигая к собеседнику. — Это в качестве извинения. юноша насупился, порябел даже немного, но напиток принял. — А с трубочкой почему? — так удобней. Вовсе нет. Лож. Чуя просто из интереса сунул эту трубочку в стакан, но она так подстать оказалась этому ребёнку. Ну, прелесть же. — А ты давно здесь? — продолжает Чуя. — Нет. Я приехал только три недели назад. — Знаешь что-нибудь? — Знаю. — выдыхает Осаму. Неужели обзавёлся новым другом? Вот это точно не к месту. Так ещё и на всю Симоду один универ. А Чуя, кажется, одногодка. Сто проц учатся вместе.