Кошка на раскалённой крыше

Что бы ты ни сделал, не извиняйся. Просто больше не делай этого. А если чего-то не сделал, начни это делать. Теннесси Уильямс

- Ты это серьезно?- Даня стоял, уперевшись в стол руками, нависнув над сидящей по другую сторону от него блондинкой.- После всего, что было? После всего, что она натворила и наговорила?! Ты пойдешь к ней и предложишь вернуться?! - Дань, она еще совсем ребенок. Растерянный и несчастный,- Тутберидзе откинулась на спинку рабочего кресла и ее лицо вызывающе приподнялось. Пару лет назад Даниил Маркович счел бы это движение прекрасным поводом потянуться через столешницу и оставить на плотно сжатых сейчас губах поцелуй. Но все проходит. Прошло и это. Теперь - никаких поцелуев, только бесконечная работа. Да еще вот такие сюрпризы! - Ребенок?!- Глейхенгауз пытался воззвать если не к разуму, так к памяти.- Этот ребенок у тебя мужчину пытался увести! - Как показала жизнь, не очень и пытался. Увести этого мужчину не составило труда первой же, которая и впрямь нацелилась на победу,- ладонь с длинными пальцами описала плавный полукруг, будто сдернула занавес с воспоминаний. *** На дворе было начало июня 2017. Банда, как обычно, заехала в Новогорск к дню рождения Дани. Все много бесились и пока и мало работали. Этери должна была подъехать к понедельнику следующей недели. В общем, сейчас их свободолюбивая кошка гуляла по своим делам, и мыши плясали, кто во что горазд. Отмечали Данино двадцатишестилетие. Тоже, так-то, не каждый день случающееся событие. Дети поздравляли. Приготовили подарок. Он пошутил от смущения, что это они так от тренировок отлынивают, задабривая его. Но было очень приятно. Откатали тренировку, с песнями и плясками. Все-таки повод. День рождения тренера. И довольные разошлись кто куда. А Женя еще выкатывала. - Медведева, хватит изображать бурную деятельность,- погнал девчонку со льда Даня. - Даниил Маркович, посмотрите вот эту связку!- Женька встала на точку, а Дудаков махнул рукой, дескать, заканчивайте тут, и убежал следить за остальными. - Женька, нет от тебя мне покоя даже в собственный день рождения,- бурчал в шутку Глейхенгауз, глядя, как спортсменка выкатывает связку.- Ну все! Умница! Пирожок тебе виртуальный, потому что реальные только после олимпиады! И уже было собрался уходить, как его остановила просьба: - Даниил Маркович, подождите еще минутку. Девушка рванула к бортику и откуда-то из салфетницы вытащила маленькую коробочку, в которой, судя по бархатной упаковке, было что-то ювелирное. - Я знаю, что бываю в напряг,- засмеялась девочка.- Вот решила замолить грехи в честь дня вашего рождения. Поздравляю! И протянула подарок. - Надеюсь, это не кольцо?- сострил молодой человек.- Я не готов к браку даже с такой прелестью, как ты! - Я пока тоже замуж не собираюсь,- в тон ответила фигуристка,- До олимпиады - точно. Даже за вас! Даня забрал презент и открыл упаковку. Две запонки блеснули в свете катка. Сказать, что он был удивлен - ничего не сказать. Но отказывать - тоже как-то не здорово. Девочка же от всей души! - Жеенька!- протянул Глейхенгауз и прижал фигуристку к себе, благодаря за подарок. Хотел чмокнуть в щеку, но как-то само собой получилось, что попал в край губ. Смутился сам, смутил девчонку. Но в первую очередь был польщен таким знаком внимания от спортсменки. Значит ценит его труд. И ничего не заподозрил, даже когда поздним вечером Медведева обнаружила его в глубине лесной зоны Новогорска, сидящим на лавочке и примостилась рядом. - Что, без Этери Георгиевны скучаешь?- улыбнулся Глейхенгауз, успевший спрятать предусмотрительно пиво под скамейку.- Весь день - неприкаянной душой! Сам он по Этери скучал. Без нее и день рождения - полупраздник. А ничего не поделаешь - заботы большие в олимпийский сезон у Хрустальной королевы. Провожая его на сборы, женщина поправила футболку на бедрах, похлопала молодого человека ладонью по боку и напутствовала: - Веди себя хорошо, блюди детей. Верю в тебя,- а потом притянула к себе и прижалась губами к губам. Уж третий месяц вот так, а все привыкнуть не может, екает под ложечкой, когда она без лишних разговоров, сама, целует. Невольно улыбнулся в полумрак новогорского вечера. - Чему вы радуетесь?- задала вопрос Женя. - Тому, что жизнь удалась,- откровенно признался молодой человек.- Вот скоро олимпиада. И вечер сегодня хороший. Да ведь? Я люблю, когда все складывается. Дорогие люди рядом. - Получается, я дорогой вам человек?- тут же поймала его за мысль девушка. - Ну, конечно, Жень!- он и правда искренне любил этого трудолюбивого ребенка, как и Алинку, как и любого другого из их спортсменов. Все эти дети радовали его и радовали Этери. Разве этого мало, чтобы любить их? - Даниил Маркович,- фигуристка придвинулась ближе,- я хочу спросить вас об одной вещи… Замолчала, то ли решаясь, то ли передумав. - Ну, давай, Женьк, не тушуйся!- Даня приобнял девушку за плечи, прижимая к себе. - Ну, вот, допустим, мне мужчина нравится,- начала Женя. - Кто-то из фигуристов?- в Дане бродило пивко, счастливая влюбленность и летний вечер, он желал счастья всем, тем более такой славной девочке. - Нет,- помотала головой у него на груди спортсменка.- Ну, он старше… - Сильно?- не хватало им какого-нибудь взрослого мужика, претендующего на время их фигуристки. - Ну, да,- согласилась спортсменка, но тут же спохватилась.- Нет, вы не думайте. Он не старик там лет сорока. Он молодой еще. Только взрослый! Медведева удобнее устроилась под крылом тренера. - Мне резко полегчало,- захохотал Даня.- Значит я в твоих глазах пока тоже не старик. - Вы - нет!- согласилась брюнетка. - Ну, так и что с этим взрослым мужчиной,- поддел слегка девочку тренер.- Он-то к тебе как относится? - А я не знаю,- вздохнула Женя.- Вроде хорошо. Говорит, что я ему нравлюсь. - Женька, такие вопросы надо выяснять однозначно!- засмеялся Глейхенгауз, вспоминая, сколько времени у него ушло, прежде чем решиться на ответственный разговор с Этери. Прошел чемпионат мира, время двигалось к отпускам. А между ними ничегошеньки не двигалось. Сил не было терпеть и смотреть, как она всем улыбается. И ему - как всем. А, может, не как всем. В общем, одна неопределенность. А потом ведь отпуск. Хотелось тонко и ненавязчиво намекнуть, видеть реакцию, а вышло, что ввалился однажды вечером после тренировок, да и вывалил на голову бедной Этери все, что чувствовал. Она от неожиданности чуть чаем не подавилась. - Ни фига себе, приехали!- вымолвила, отставив кружку, Тутберидзе.- Дань, а ты уверен? Он кивал, как в последний раз, чуть голова не отвалилась. А потом его поцеловала лучшая женщина. И умер в запахе ее духов и объятиях губ ее сладкими губами с тоном мяты. - Я вас люблю!- ворвалось в воспоминание Дани из-под бока. - А?- не понял Глейхенгауз. - Я вас люблю, Даниил Маркович,- повторила Женя. - Ни фига себе, приехали,- сглотнул тренер. Оказывается, не все признания в любви надо делать вот так, с бухты барахты. Это ему, оказывается, просто повезло, что Этери и сама была - за. А что делать, когда ты - не за?! Ответа не было. Он продолжал обнимать Женю за плечо, прижимая к своему боку и судорожно соображал: что в таких случаях делают разумные взрослые люди? Себя он взрослым не чувствовали нисколько.