Сошла с ума сильнее всех

#2 Она нежилась под душем горячим, Растирала шею, плечи в положеньи сидячем. Вдруг тень с ножом, Как в страшных фильмах на экране большом. Неужто маньяк? Всего лишь её подруга, Но нож в руке дарит долю испуга, И это чужая квартира, Что за сатира?! Она вспомнила, что тогда убила. Изо дня в день с подругой, душем и ножом. Любила…       Мы вместе уже целый сезон,       Его «Я люблю» в ушах, словно звон.       У него со мной большие планы,       Его любит вся моя семья. Болваны.       Мы вместе так счастливы,       В отношениях оба участливы,       Но… Я хочу целовать другую —       Свою подругу дорогую.       Ту, что с двумя хвостиками,       Ту, что зависает под мостиками,       Ту, что гуляет на соседнем дворе,       Ту, что с жуком на бедре,       Ту, что играет с собакой,       Ту, что дерётся с отвагой,       Ту, что носит тёмные очки,       Ту, что садит в клумбе цветки,       Ту, что любит мороженое,       Ту, что носит кожаное,       Ту, что себе напевает под нос,       Ту, что не узнаёт заранье прогноз,       Ту, что пахнет шоколадом,       Ту, что помогла мне однажды с докладом. Звонок. От тебя! Боже, помилуй. Голос твой всё такой же милый. Ты просила прийти, не утруждаясь конкретикой. Стирала она с твоего лица слёзы с косметикой. Ты так красива без этой краски, Не договаривают о твоей доброте сказки. Она ничего не понимала в искусствах И боялась, что ты узнаешь о её чувствах.       С ним, как с тобой, не бывает.       Его поцелуи со вкусом сигарет нисколько не возбуждают,       В отличие от твоих сладких мятно-жвачных,       Приглушённых стенами тонов мрачных. Она горела в твоём ментоловом море, Раздеваясь прямо в коридоре. Перекрывала её тату поцелуями, Помадой на ключице следила струями. Они создавали искусство, фотографируя нагих На постельном белье в темах морских. Секс снимки в негативе: синие руки, Большие белые зрачки в чёрном круге, Чернеет под пальцами и кожа — Её и твоя тоже.       Сохрани на память фото, где пистолет у виска,       Где за миг до падения, где через миг в облака. Она рисовала твою улыбку множества раз, Не принимая отказ. Она любила рисовать узоры на твоём теле Каждый день недели. Но ты забрала кисть и рисовала на её, Ты стала подозрительно похожа на неё. «Я увеличиваю вес своих фото, Если к горлу подступает рвота. Так я значимее себя ощущаю. Я будто буквально большая!» Она боялась, что вы изменитесь, но по-отдельности, Не учуяла ты в этих мыслях смертельности. Она будет скучать, и все веснушки на лицах других Будут напоминать о днях, что были лишь для вас двоих. И хоть слёзы текут по щекам, она не будет грустить, Она будем жить для тебя и себя стараться простить. Который день смотря на сиськи, что однажды весной Вы сфотографировали, к зеркалу стоя спиной, Обнаруживает глаза на мокром месте, Ведь было так здорово засыпать вместе. Спит без тебя при луне На твоей стороне; Гуляет без тебя насмарку По знакомому парку; Ест без тебя чудо — Твоё любимое блюдо; Смотрит сериал без тебя с сапёром — Тем самым актёром, Оплакивает без тебя монашку В твою любимую рубашку. Она обещает перестать тебя любить, Себе новую квартиру купить, Перестать смотреть ту серию того сериала И заслушивать песню, что в начале играла. Попробует вымыть из головы воспоминание, Что песня была будильником ранее. #1 «I wanna girlfriend» ты напевала, Хоть вряд ли перевод представляла. Ты задирала юбки в клеточку, Завидя в детстве рядом девочку. Однажды встретившись с тобой зимой, Захотела она вдруг стать тобой И целовать по утрам своё отражение, Не получая в ответ возражение. Ей было больно смотреть, как целуешься с парнем, Разгуливая по знакомым ей пекарням. Она предложила тебе встречаться, и ты согласилась, Но не тем довольствоваться ей приходилось. Ты думала, вы просто друзья, что целуются в губы, Даже если в постели вы словно инкубы. Ты повторяла её ран содержание. Одинаковые шрамы — разве не признание? Ты любила её запах, она любила твой вкус, Вечерами вы снимали с плеч друг друга тяжкий груз; Ты любила её слёзы, она любила твою кровь, Это слишком сильно походило на любовь; Ты любила не дышать, она любила не видеть, Всегда так старались никого не обидеть. Вы терялись в чувствах, вы терялись без них, Но как же вам мешал твой жених. Она шептала тебе на ушко, что сделает с тобой в постели, И так шли часы, дни, недели. «Давай назовём это любовью и похвастаемся друзьям, Но не станем говорить, где пропадаем по ночам». Если твоя любовь — это ложь, перед сном Лгала бы ей каждый день сладким ртом. Ты там без рубашки, ты там без трусов, А она мечтала тут за подсчётом часов.       Ты платил моей подруге за секс!       Это не отношения, а чёртов рефлекс. Она любила, и ты это знала. «Станцуем?» Ты танцевала. «Идём ко мне?» Ты приходила. Но ни секунды не любила, Но никогда не целовала. Она любила, а ты плевала. Взяла, сжала в ладони её сердце И оставила погибать так за дверцей. Ты с ним смотрелась милее, чем с ней, Но он считал тебя только своей. Спокойствия ниточка… оборвалась, Пробуждая в нём какую-то мразь.       Я слышу звук выстрела опять и опять,       Зажимаю уши и падаю на кровать.       Я снова и снова вижу твоё лицо       И вокруг него крови кольцо.       Успокоительные лишь сильнее напрягают,       Я перестала их употреблять, видения не исчезают.       Я чувствую себя кровопийцей,       Ведь я живу с твоим убийцей.       Но мне никак не забыть любовь в феврале,       Ношу я пулю на шейной петле. А ты молчала, не слышала крики. Кончились слёзы, но остались улики.       Ты любил смотреть, как она доедает крошки,       Обсасывая вилки, облизывая ложки,       Ты любил её голые танцы и плохую стряпню,       Но ты убил её! Так просто, будто это было в меню.       По гороскопу ты весы       И носишь глупые усы,       А я дева, в тату моё тело,       И уже в этом доме я достигла предела! #3 Её привлекла радужная зажигалка. Касается машины, чтобы заиграла сигналка, Но трусливо прячется за её ржавым боком, Попадаясь хозяйке авто ненароком. Ветер твою юбку вздымает над коленом: Эта девушка-лето, оказывается, с членом, Но она никому не скажет об этом, Они останутся парой с секретом. Создаёшь одеждой пышную грудь — Это не обман, а твоя суть. Она достаёт тебе до подбородка, От бедра твоя походка, Ты ходишь на высоких каблуках, Нет ни волосинки на ногах. Ты танцуешь медленный стриптиз За то, что она зовёт тебя «Мисс». Хватаешь за руки прохожих, отвлекая от мыслей народ; Танцуешь под мелким дождём, высунув язык вперёд; Подмигиваешь звёздам, они мигают тебе в ответ; Остаёшься на титры, ведь на полный фильм куплен билет. Ей хватит бумаги (туда не ходят поезда), Бумажный самолётик отнесёт её туда, Где вместо Солнца сияет ярче твоя улыбка. Это точно не может быть ошибка. Хочет забыть его прикосновения, Что вызывали возбуждение, Коснись там, где трогали его ладони, Растопи своим огнём его льды в её лоне. Но скоро накрывает её пониманья волна: Девушка-солнце на самом деле очень грустна. «В тёмных очках люблю смотреть на солнце Через восточное оконце, Оно сжигает зрачки, но будто легче немножко. А ты знала? Раньше со мной жила кошка». Даже торт тебе не помогает, Депрессия всю тебя занимает. Ты хотела лечиться лишь «Звёздочкой», Закрывать на щеке родинку блёсточкой, Зачитываться перед сном детективчиком И поддерживать реальные сиськи лифчиком.       Ты видишь оболочку и думаешь, что всё забыто,       Но ты не видишь бури внутри! Внутри я разбита. Она водит ножом по стеклу, А ты корчишься на полу. Как же больно, больно… «Хватит! Довольно! Ты обещала мне жизнь без депрессии! Откуда в тебе столько агрессии?!»       Он (я) бьёт и смотрит, как темнеют синяки, Как льётся кровь, как мочат слёзы виски…       Кто во мне? Холодный пот по спине. Плюёшь ей в лицо, она умывается, Не прекращая измывается. Она бы назвала планету в твою честь, Но уже назвали звезду. Тебе лесть. Будешь ли ты ненавидеть её до конца, Даже если не увидишь больше лица? «Если все немножко сошли с ума, Сойди сильнее всех», — ты говорила ей сама. Ты звёздочкой будешь сиять. Высоко тебе место найдётся, Никто не дотянется, никто не коснётся, Не пожрёт тебя больше изнутри тьма. В спокойствии будь вне ума. Ты знала, что скоро умрёшь, и просто смеялась, Ты знала, что скоро умрёшь, и ты улыбалась. «Окно моей комнаты — дверь в параллельные миры. За окном слышны крики китов, они крайне добры». Вой сирен по ночам. Она знает, они по её душу. Снова брызгает одеколон в воздух и на тушу, Перебивая гнилистый смрад и падая на дно. Вспыхивают от света фар в окно Неприкрытые оторванными веками Твои, будто за реками, Ещё чуть влажные глаза. Нужно бежать в леса. Идёт и наблюдает, Как переступает Через тени многочисленных деревьев И выступающих кореньев. Ты смотрела на звёзды и следила за кометы хвостом, Ты ловила капли дождя неестественно раскрытым ртом, Ты умерла, глядя в небо и лёжа в кустах. Она считала до утра звёзды в твоих глазах. #4 Вокруг ходят люди, а ты думаешь о своём. Этим и привлекла её внимание. Ну ещё смешным тряпьём. Она пьёт виски-колу, она пьёт швепс и с ним мартини, Слушает девичьи визги, глядит на ту, что в середине. Живой блеск в скошенных глазах Манит утонуть в кудрявых волосах, Твоя улыбка, чуть кривые зубы. Ждёт случая, чтоб впиться в твои губы. У тебя не красивые глаза, но красивая душа. Смотришь на неё, заметно дрожа. Кусай губу, если любишь; отводи взгляд, захочешь когда; Вдыхай, если нравится; существуй, если да. Ты могла бы сделать любого человека счастливым, Но полюбила её. Мир не бывает справедливым. Она слышит стук твоего сердца, но не слышит слов, Не замечает движений. Со злости бреет с висков. Её шампунь в твоих волосах пахнет иначе, Ты падаешь с коляски при отдаче. Играла ли ты в детстве в игрушки? Пробовала ли на вкус гнилушки? Теперь она играет тобой, Называет просрочку едой. Не пытайся просить, Она не будет с тобой говорить, Пока ты её не ублажишь, Пища, словно мышь. Живёшь среди фарфоровой посуды, Сама ты тоже из фарфора. Кукла, глаза-изумруды.       У него мундштук из её кости,       Добытой из разорванной груди.       У него табак с её прахом,       Он пахнет звериным страхом. Безвольная кукла в руках кукловода Никогда и не знала, что есть «свобода». Крепко-крепко держит за ниточки, Прямо на ней гладит сложные вытачки. Без половой принадлежности, Независимо от того, что в промежности, Без гендерной идентичности, Неважно, что строит из личности. Форменный кусок, просто масса, Даже если напоминает мясо; Синяк — лишь рисунок, кровь — просто жидкость. С ней не помогла бы и прыткость, Резко забегает из зала, Нитей на кистях ей кажется мало, Таскает ещё и за ломкие волосы, Оставляя на коже красные полосы. Ты не умеешь быть самостоятельно И остаёшься с ней вполне сознательно. Ты слышишь эти голоса? Они повсюду. Твердят ей новую смертельную причуду. Заполни этот шум своею тишиной, Стань ей самой родной. Она когда-то писала про осень и вас, В основном про тебя был этот рассказ. Что она в тебе любит, спросила ты, попивая винцо. Любит перебирать кудряшки, глядя в твоё сонное лицо, Любит с утра горячий чай за столом пить вдвоём… Любила. Почему не дождалась ответа ты днём? «Ты любишь смотреть на мою смерть», — Слова из-под неё вмиг выбили твердь. И пусть хоть во сне ты будешь мертва, Тебе так легче. Постелью станет трава. Люди умеют летать. Кто не знал, крайне глуп. В какой позе под окном твой найдёт она труп?       Ты топил меня, я научилась плавать,       То была всего-то заводь.       Ты спишь, и я тебя не бужу,       И так без проблем всё тебе покажу.       Пробралось в окно солнца сиянье,       Меня хватило лишь на поцелуй-прощанье,       Но в это время ты уже не спал,       С моими бывшими ты неожиданно пропал.