Неожиданный сожитель
4 июня 2022 г., 11:00
Эксперимент с самого начала пошел не по плану. Ну, для нашей группы это уже дело привычное. Почти ежедневное, скажем так.
Начиналось все чудесно: наша команда получила самое легкое исследование из представленных, ничего не разбилось в процессе подготовки. Даже покровное стекло на препаратах не треснуло! А дальше начались проблемы. Пара неугомонных… идиотов умудрились где-то откопать почти полкило пикриновой кислоты «на краситель». Этим юным пироманьякам никто не поверил. Но стоило отвернуться к микроскопам, как послышалось характерное синхронное «Ой!». Последнее, что я услышала перед отключкой было шипение и оглушительный грохот.
Прокручивая в «чертогах сознания», как иногда называла свой мыслительный процесс, произошедшее, напрашивался только один сценарий случившегося: когда я, куратор команды, отвернулась, два подрывника взяли горсть пикриновой кислоты (!) из пакета и кинули в пламя горелки (!), которая стояла на ближайшем к ним столе. Естественно, опасное вещество сдетонировало. Меня, стоящую спиной, кинуло на любимый микроскоп. Хорошо, если я попала в окуляры лбом и потеряла сознание. Худший вариант — налетела на окуляр виском и впала в кому. Смерть, как таковую, рассматривать пока рано, так как тело я чувствую. На пробу подвигала пальцами на руках. Ничего не болит и не мешает. Вероятно, я уже в больнице.
Эх, говорила же я заведующей кафедры, что нужно гнать взашей этих идиотов! Каждая лабораторная с этими двумя проходит с огнетушителями в руках. Но я надеялась на их адекватность. Слишком уж хорошо всегда стараюсь о знакомых людях думать…
Ну, это дело минувшее. Как только (если) поправлюсь, сразу напишу на этих долбоящеров заявление в ближайшем отделении. Терпеть их присутствие рядом я больше не намерена!
Шума аппаратов слышно не было. Только приглушенное пение птиц и тиканье часов то ли в соседней комнате, то ли в коридоре. Тело легкое, ничего не болит и не держит.
Так, спокойно, пытаемся открыть глаза. И.… успех. Только вот наркомания какая-то. Мне барбитураты вкололи, что ли? Что это за балдахин? Или я просто все придумала про пары в вузе, про взрыв и у меня приходы после отборной выпивки Артема? Ничего не понимаю!
Поднять голову труда не составило, что странно — в обоих обдуманных вариантах голова должна или кружиться, или раскалываться.
…Где я, блядь?
Это на квартиру небезызвестного в узких кругах Артема похоже достаточно отдаленно. Такого количества дорогой позолоченной мебели у него никогда не было!
Что происходит, мать вашу?!
— Я че, в Питере?
— Кто ты?! Убирайся из моей головы, дрянь!
…Слов нет, мыслей тоже. Чей это голос? Комната пуста, а орут будто над ухом. И голос такой… бабский и противный, будто с прокуренной истеричкой баб Ниной из ларька около универа говорю опять.
— А с кем я говорю? Что происходит?
Ответа не последовало. И что значит «убирайся из головы»? Не поняла… а почему тело почти не слушается? Да что за наркомания?!
Секунду… Тело то не мое, блядь!
Голова с усилием поворачивается в сторону зеркала в позолоченной раме, что висит недалеко от кровати. Все тело рассмотреть нельзя, только до груди, но и этого хватает.
Начнем с того, что я со своим привычным -8 просто физически ничего бы не увидела без очков. А их как раз на мне нет. Второй же момент… белая кожа без родинок. И чистые руки без шрамов.
Где это все?
— Отвечай немедленно! Кто ты, и почему я слышала тебя в своей голове? — бабский голос решил побить мировой рекорд по писклявости. Увлеклась я обдумыванием, да.
Только проблема в том, что тело встало без моей команды. Встало, подошло к зеркалу и схватило руками светлые волосы.
Вот это пиздец, товарищи. Попытка заставить руки опуститься провалилась — будто что-то невидимое удерживало их на месте. Чувствую, как нервный импульс идет к мышцам разгибателям, но реакции не происходит. Мышцы немного напряглись и все на этом.
Гадство. Спокойно. Только без паники. У меня просто глюки. От взрыва, от паленой водки, не важно. Это. Просто. Галлюцинация. И она мне не нравится!
Это просто последствия… чего-то. Мне все это кажется. Спокойствие, только спокойствие.
— Ты еще здесь?!
Краем глаза глянула на отражение и поморщилась. Мне, конечно, говорили, что после двадцати время пролетит так быстро, что и не замечу, но не до такой же степени! Возле зеркала стояла женщина лет 35-40 с довольно странной прической, и не особо выделяющимся лицом. Обычная, только вот во взгляде одно раздражение и стервозность. Не нравится, дайте что-нибудь другое! Пытаться сохранить спокойствие и не истерить… Тело стрёмной тетки куда-то направилось, бормоча под нос то ли молитву, то ли непонятные мне ругательства.
Попытка закрыть глаза не удалась. Чтобы немного успокоиться и абстрагироваться от своей незавидной участи, начала вспоминать последние разговоры с группой.
— Доброе утро, госпожа Дидит! — учтиво проговорила какая-то молодая служанка. Это кому? Какое еще «доброе»?! Что-то я прям вообще из реальности выпала, надо постараться больше не пропускать ничего пока возможность есть все рассмотреть.
— Немедленно подготовьте мне наряд! Дорогой муж уже направился на службу? — достаточно надменно начала разговор бабища.
Ох, не нравишься ты мне. Что за замашки французской королевы? Мы в двадцать первом веке живем! Нравится тебе барокко и старина — хер с ним, но людей за рабов держать не надо!
— Да что такое? Что за голос? Чертовщина какая-то, — себе под нос бормотала названная «госпожа Дидит». Имя-то какое дурацкое, боже мой.
Фифа цокнула, терпеливо ожидая, пока ей принесут какое-то бордовое старушечье платье. Мда, надо меньше общаться с Артемом, а то я теперь вижу наряды для выступления в театре. Платье старомодное и ужасно тяжелое! Это что, бархат? Штора какая-то, право слово. А что ты на голову напялила, стерва? Это что, ободок? Он даже волосы не держит. Еще и с отвратными перьями. Что за безвкусица?
Боже, за что мне это наказание? Надо просто лечь спать и проснуться. У себя в теле и в своем доме — делов то. А пока помолчу, посмотрю. Может, это мне такое вдохновение своеобразное пришло во сне (или в коме).
Женщина тем временем куда-то пошла. Достаточно элегантно, стоит признать. Я так ходить никогда не умела. Интерьер мелькавших комнат, конечно, впечатляет, но только в качестве музейного достояния. От обилия белого и золотого уже глаза побаливают. Интересно, а у кого именно? У меня или у тела? С такими забористыми глюками есть вариант, что я в бессознательном сознании открыла глаза и они болят. Надеюсь, кто-то додумается их закрыть или закапать. Для меня настолько сильные приходы впервые, мало ли что может случиться.
Какой-то высокий мужчина стоял в холле первого этажа и отдавал распоряжения служащему. Мужик мне сразу не понравился — чувствовался в нем какой-то знатный подвох. Нет, одет он превосходно: синий, белый и золотой всегда красиво смотрятся, особенно если это костюм. Викторианский, ага.
— Приветствую, дорогой! Вы отправляетесь на службу? — «мило» заворковала женщина, как только мужик повернулся. Ох уж эти усики… шутку сами додумываем. Крысиные, в общем. И третий подбородок меня смущает. Мужик, тебе даже крутой цилиндр не поможет.
— Доброе утро, дорогая. Да, сегодня почти до самого вечера. Прости, мне уже пора, до встречи, дорогая! — мужик начал приближаться… Господи, уберите его от меня! Фу! Спасибо, что не взасос поцеловал, а просто тыльную сторону ладони. Но все равно противно. Хотя и ему не особо приятно, наверное, грязные руки целовать.
В глазах пожилого дворецкого (ну, костюм и перчатки такие я видела только в фильмах про дворецких) так и читается усталость и легкое презрение. Полностью согласна, импозантный мужчина. Сама бы их нахер послала.
Особняк (если не дворец) внушал. Просторно, чисто, богато и помпезно. И скучно. Ради интереса рассматривала мебель и картины, будто я просто на экскурсии в музее. Ну а что еще делать? Ходить-то самостоятельно не могу. А эта надменная каланча ходит, придирается по мелочам и под нос что-то бурчит. Жаль, что язык прикусить не получается.
В столовой (трапезной?) на первом же этаже как по заказу ожидал сюрприз — киндер-сюрприз. Светловолосый пацаненок лет четырех или чуть старше учтиво поклонился и пожелал «матушке» доброго утра. Само очарование, блин. Вся эта вежливость немного напрягает уже. Тело только буркнуло что-то вроде «и тебе, Сабо». Имена тут, конечно… мда. Не удивлюсь, если отца семейства зовут Блескошот, Ваулук или Мандраго. Один момент… Это же мои глюки, что тут забыл ребенок? Будь тут подросток и то было бы понятнее, но мелочь такая? Нелогично.
Завтрак проходил в молчании, что насторожило меня еще сильнее. О маленьких детях я знаю мало, но для такого возраста мальчик очень уж тихий и пришибленный какой-то. Наказали? Наорали? Ему плохо? Почему эта маман ничего не спрашивает? Моя соседка тоже особо за детьми не следила, но никогда такое не игнорировала. Может, спросить эту женщину? Или… о, придумала!
«Что случилось с Сабо?» — навязчивая мысль. Зачем кричать, если можно просто тихо надоедать? А обсессия — штука отвратительная, по себе знаю. Боже, в своих же глюках я стала психическим расстройством! Психическим расстройством, которое заботится о мелком ребенке. Прости, Оби-Ван, я все испортила.
На женщину подействовало. Не зря я почти час капала ей на мозги. Она все так же надменно пошла в комнату сына на втором этаже в отдельном крыле (это реально дворец какой-то, а не дом!) и велела слугам уйти. Хоть под кайфом попробую себя в роли матери. Черт, это даже звучит не очень…
— Сабо. Что-то случилось? Ты уже осознал свою оплошность? —достаточно холодно спросила Дидит, быстро осматривая пацана с головы до ног. Какую оплошность? Ему лет пять максимум!
Мальчик неуверенно дернул головой и немедленно спрятал ладонь за спину. Синяк. Там был смутно знакомый синяк. От удара линейкой, кажется.
— Прошу простить за беспокойство, матушка. Я все понял, больше вас не подведу! — горячо заявлял мальчонка, стараясь улыбаться. Какой милый замученный ребенок. Если не будешь меня бесить, я тебе расскажу что-нибудь. Возможно.
— Хорошо, Сабо. Ты же помнишь, что ребёнок счастлив только когда радует родителей, верно?
Вот это заявления. Парень, беги немедленно! У тебя мать психичка. И я тут даже не при чем! Беги, я тебе денег дам, видела, что у нее в шкатулке золото лежит. Мне плевать, что ты мелкий и ничего не умеешь, тебе лучше все равно убежать. Жить захочешь — выживешь.
— Конечно, матушка. Я буду стараться! — Сабо радостно улыбнулся. Жаль, что с такими родственничками ты хорошим долго не останешься.
(Потому что мне, по больше части, наплевать на тебя.) Насчёт своих родителей не переживай — они просто придурки. Прорвемся.
Если надо будет, то организую ему побег. Выяснить расценки не особо сложно, подготовить все необходимое можно в течение пары суток, убедительно соврать я всегда смогу. Главное, чтобы ребенок до этого момента не чокнулся. А если усатый сильно обнаглеет, то можно сделать еще проще. Я что, химию не учила? Даже все лабораторные закрыла на высший балл. Сварить что-нибудь токсичное или дурманящее не так сложно, в конце концов.
Сабо впился короткими ногтями мне в плечи так, что синяки останутся. Надо будет тогда еще за льдом на кухню заскочить. Мальчик сначала сдерживался, а потом закусил ткань халата и завыл. Горячие слезы капали на открытые участки кожи, а вой отдавался вибрацией в детской грудной клетке. Странное чувство. Будто сама месяц назад также выла, но на самом деле это было года три назад. Не до конца забытые ощущения от лопающихся сосудов лица на самых протяженных завываниях вызывают мурашки.
Вдох, выдох. Из нас двоих всегда должен быть кто-то с холодной головой. Тогда это буду я, пока что. Это вполне выполнимо. Орать и истерить буду потом. Поэтому просто глажу короткий ежик светлых волос все еще завывающего Сабо. Ну, и тихо шепчу всякую положенную в таких ситуациях нелепицу из разряда: «Это нормально, все хорошо». Только б он весь особняк не перебудил своей истерикой.
Как только он достаточно успокоился, объяснила, что нужно отвечать днем на любые вопросы — кошмар\недосып. Я его уверила, что постараюсь поговорить с усатым и что-нибудь сделать.
Пацан лег в кровать после первой же просьбы и сразу отключился. Конечно, так перенервничал за вечер. А, кстати, мне около двух часов осталось! Блин, как время-то летит. Так, пустую посуду унести на кухню, а там начать поиск ключей.
Стэлс. Тапочки сняты, половицы не скрипят, ничего не шуршит, петли дверей слуги вчера смазали. Можно было и у «дорогого супруга» в комнате поискать, но это слишком большой риск. Со слугами в случае провала объясняться будет намного проще.
Нычек в этом особняке немерено просто. И деньги, и еда, и лекарства какие-то, в одной из тумбочек нашелся даже набор отмычек (который тут же был конфискован). Связки с ключами от комнат всех этажей нашлись в рабочем помещении того старого дворецкого. Мне повезло, что мужчина просто меня не заметил. Спал он чутко, этого не отнять, но с возрастом глаза хуже видят в темноте. Я уже даже не жалею, что оказалась в этом теле. Идеальное зрение — это прекрасно! А Дидит достаточно стройна, чтобы поместиться в узкий зазор между книжным шкафом и углом комнаты. Дворецкий окинул взглядом комнату, где из мебели только книжный шкаф, рабочий стол со стулом да стеклянный шкафчик, где и висят ключи на подписанных крючках, и ушел обратно в спальню. Что меня выдало я так и не поняла. Не суть. Ключ от рабочего кабинета получен, надо только как можно незаметнее его вернуть после.
Ха! Подвох в этом доме оказался там, где и ожидался — на третьем этаже основного крыла. Мимо комнаты усача я прошла случайно, не хотелось показываться в свете из окна. Только вот кроме богатырского храпа из комнаты неожиданно послышалось легкое сопение. А затем и шорох одежды. Рысью добежав до спальни Дидит, максимально тихо прикрыла дверь, оставив совсем небольшую щель. Удобно, что от двери второй спальни этого не видно. Из комнаты тихо вышла какая-то женщина, держа туфли в руках. Она быстро покрутила головой, осматривая коридор, остановилась и прислушалась. Я беззвучно хмыкнула, закрывая дверь. Интересно, а официальная жена об этом знает? Или на тормозах спускает? А, пофиг. Это все равно не мое дело. В крайнем случае «соперницу» можно будет легко вычислить из числа слуг. Формы уж больно выдающиеся.
Решение запереть свою дверь изнутри оказалось очень предусмотрительным. Через две минуты кто-то осторожно дернул дверь на себя и покрутил ручку. Затем раздалось приглушенное ковром цоканье каблуков. На такой детский трюк я не поведусь, не на ту напали! Все равно я уже примерно прикинула, которая из увиденных за два дня девушек была любовницей этого борова. А теперь спать.
порченную) слугу — это позор семьи. Та еще бредятина, но мне с логикой целого города не тягаться. Так, надо что-то делать, иначе и мне, и девушке кранты.
— Эх… Ты чему-то обучена? — спросила на пробу, все равно в слуги знать неумелых не берет.
— Эм-м… Д-да, госпожа! Я знаю грамоту и могу составлять юридические документы, заниматься продажами. А еще…
Она резко замолчала, пряча глаза. Так. Что там за умения такие секретные, что она даже говорить боится?
— Говори. Я не буду тебя осуждать. Мне просто нужно знать, на какую должность тебя назначить.
— А еще я могу изготавливать дурманящие вещества, — шепотом закончила она.
О, наш человек! Ее секретное умение может мне пригодиться в будущем, если тот чертов усач начнет сильно борзеть или, самое страшное, узнает о болезни жены.
— Отлично. Тогда ты будешь… моим доверенным лицом. Только работать будешь в ночную смену, потому что работаю я в основном ночью. Сейчас осталось очень мало времени, так что давай заходи скорее. И будь максимально тихой, это очень важно.
Девушка пыталась что-то спросить, но я покачала головой и повела ее в единственное достаточно безопасное место, в котором она сможет отдохнуть, подлечиться и не быть замеченной — в свою новую лабораторию. По пути захватила аптечку из кухни. Как только мы спустились в подвал, она закаменела. Ой, это, вероятно, было воспринято не так, как я хотела.
— Михри, не волнуйся, я не держу рабов или нечто такое, что ты могла надумать. В этом доме почти все — заносчивые ублюдки, в том числе и другая прислуга. Сейчас тебе лучше будет отлежаться и привести себя в подобающий вид. Это единственное помещение, в котором тебя не найдут пока. Извини за это, — быстро проговорила я, пока девушка не свалилась в обморок.
Максимально просто я пыталась донести до нее, что днем ей стоит спать, а следующей ночью я приду снова. И что пробирки и банки на столе лучше не трогать пока. Девушка была напугана, но кивнула. Пока время еще есть, надо хоть еду ей оставить.
Пока я бегала на кухню, Михри смогла освободить от мусора и обломков большой старый диван с двумя сломанными ножками. Еще раз попросив ее не выходить, оставила бутерброды, графин питьевой воды и тарелку фруктов, а также ведро с водой и несколько тряпок. На день, надеюсь, хватит. А мне пора бежать к себе, иначе меня заметят. Потом уже официально ее трудоустрою.
гнилое общество. С этого момента ребенок обязан посещать официальные приемы в подобающем виде, ему так же разрешается носить символ своего дома и принадлежности к знати. Самым безобидным на этом фоне смотрится разрешение совершать небольшие покупки и расплачиваться за еду в заведениях своими карманными деньгами, которые теперь ежемесячно должны давать родители. Глупо? Не то слово! Дети еще не начали обучаться серьезным наукам (экономике, истории, и все в таком духе), а уже могут покупать украшения, некоторые ценные предметы и любые вещи, исключая рабов и редкости. Как у них тут еще в стране все на плаву держится и не разорился никто?
В любом случае весь этот ад с вежливыми улыбками, наигранно радостными поздравлениями, мелькающими яркими нарядами от которых рябило в глазах продолжался почти до полуночи. Детей развели по домам часов в десять, а вот Сабо пришлось остаться. Не знаю, что именно ему наговорили окружающие, но выглядел ребенок подавлено, что лично мне сразу бросалось в глаза. Как бы он этой же ночью не свалил куда-нибудь. Нет, я побеспокоюсь пару часов и все на этом, но сам факт. Такого обреченного лица у него еще не было.
опуститься). А если бы ей подсказали — не решилась бы.
Зачем я вообще в это полезла? Ну заперли бы пацана, ну ходил бы усач и рыжий наглыми и довольными. Что, стерпеть не смогла бы как обычно? Это же ведь все посторонние люди.
***
Никогда не думала, что замужние дворянки целыми сутками балду пинают. Хотя, стоит признать, меня вообще эта тема не интересовала. Нет, Дидит поорала на слуг, чтобы они что-то там убрали, принесли ланч и прочее… Один раз даже потребовала пополнить какие-то запасы и показать ей выписку, но на этом все. Все остальное время эта маман по нескольку раз в час напоминала слугам, что они «должны обслуживать их на высшем уровне — они ведь знать-какого-то-там-поколения». Бесит неимоверно. Все цензурное описание этой женщины сводилось к случайно запомненной цитате: «Женщина неприятная, желчная, с налётом стервозности.» Героиня книги, да и само произведение, мне не понравились, но за пять дней в поезде это было не самое худшее чтиво. Особняк был настолько огромным, что за шесть часов я запомнила только путь от комнаты женщины до выхода и до малой гостиной. В памяти мельком откладывались и другие помещения, но на ходу приметы особо не запомнишь. Мои тщетные попытки контролировать тело и самостоятельно пройтись по дому не удались и всячески пресекались воплями: «У меня от такой тяжелой работы болят руки\ноги!» Какой еще работы? И чему там болеть, психичка? У тебя все равно ни мышц, ни мозгов, ни совести и грамма не наберется. Попытки придумать нечто более вразумительное и не такое ужасное также не увенчались успехом. У тела только кровь носом пошла, вероятно, такие мыслительные процессы для нее абсолютно не характерны. Днем получилось только один раз действительно взять под контроль мышцу — малую скуловую — и по своей воле ее сократить. Дидит это не понравилось, она потребовала успокаивающий чай и каких-то кремов для лица. Глупая, такому лицу поможет только хирург. Но не об этом речь. Вечером стало только хуже. Эта припадочная почти два часа провела, намазываясь кремами, лекарствами и чайными примочками. От всего этого тело неприятно стянуло, и, что самое поганое, я стала хуже его чувствовать. Голова кружилась, ощущалась слабость. А этой дуре хоть бы хны! Она только облегченно выдохнула. Но зато рано легла спать, и на том спасибо. Боже, дай мне очнуться от этих глюков уже, пожалуйста! Мне нужно проснуться у себя в кровати (ну или в больнице) и заканчивать проект. Там колонии водорослей без меня сдохнут в холодильной установке. И оболтусы из моей группы тоже завоют. Ну же, я не так часто что-то прошу! …Почему я все еще вижу этот чертов балдахин? От злости даже вскочила и попыталась его сорвать. Стоп. Я сама двигаюсь! Сопротивления тела нет! В комнате довольно темно — ночь все-таки. Но обстановку рассмотреть можно вполне спокойно. Почему в отражении все еще та стремная баба? Не могут такие галлюцинации длиться сутки. Мне бы дали препараты. За мной бы велось наблюдение. Тогда… что со мной происходит? Нужно кому-то позвонить. Тут этажом ниже я мельком увидела рабочий кабинет рядом с малой гостиной. На третьем этаже нигде телефона нет — это спальни Дидит и ее муженька. От накатывающей паники начинало немного потряхивать. Себя приходилось пересиливать старым опробованным методом — членовредительством. Запястье с непривычки покалывало и ныло.Почему «с непривычки»? Я ведь постоянно это делаю.
Гостиная второго этажа пролетела мимо сознания смазанным пятном. Мышцы отзывались не совсем привычно, все же это тело выше и стройнее моего. Да и видит не в пример лучше.Где мое обычное тело?
Дверь в кабинет я почти выбила, щеколда тонко хрустнула. Света из окна хватало для беглого осмотра, но я все же рискнула и включила настольную лампу. На столе ничего, кроме бумаг и статуи улитки не было. Поиски в шкафчиках и на полках ничего не дали. Телефона не было. В основном крыле стационарного телефона тоже не было. Целый день я высматривала любую электронику, но так ничего и не увидела. Даже мобильников! Ни одного электронного устройства не было ни у слуг, ни у самой Дидит. Телевизор, часы, музыкальный центр, огнетушители, кондиционеры — ничего этого будто не существовало вовсе. Да даже в чертовых музеях есть средства связи и огнетушители! Случайно столкнула плечом какие-то книги и со стола раздался то ли вздох, то ли стон. Спокойно, не надо паниковать. Паника — главный враг нормальной жизни. Просто осмотрю стол еще раз. Как оказалось, «вздыхала» та самая статуя улитки. Вернее, просто проснулась спящая странная улитка… С циферблатом на раковине! Ура! Теперь можно звонить… Связи нет. Ни один номер не ответил. Я минут пятнадцать пыталась дозвониться в экстренные службы, знакомым врачам, друзьям и родственникам. Только по ошибочно набранному 1-3-1 прошел вызов, но меня вечно соединяло с каким заспанным мужиком, который говорил про «почтовое отделение Мировой Экономической Газеты» и назвал меня сумасшедшей.Как минимум 4 номера работают круглые сутки, они не могли не ответить! Да что происходит?!
Если другие не могут помочь, придется помогать себе самой. Аптечка тут, конечно, странная, но хоть что-то. Перевязочные материалы, перекись, йод… Что, даже угля нет? Тогда «народные» методы в помощь! Я не гордая, могу и хитин сожрать, только бы отпустило это все. Поиск кухни и кладовки пошел уже более осмысленно. Они нашлись на первом этаже недалеко от лестницы в подвал. Молоко — мой лучший друг на данный момент. И да, я даже откопала уголь. Обычный, из камина в основной гостиной. И такой сойдет…***
Мне это не нравится. Молитвы не помогли, лекарства тоже. Эй, это даже на кошмар не похоже! Прошло три часа, но ничего не изменилось, вообще. Организм очищаться отказался, все безусловные реакции (которые только вспомнила) успешно работают, от пощечины начала опухать щека, а из разрезов на руках стабильно идет красная кровь. И боль чувствуется в полном размере. На пробу подергала отвратительно светлые волосы. По всем признакам напрашивается только один вывод: все в норме. Я — физически здоровая рожавшая женщина примерно 35 лет, со светлыми пышными волосами по плечи и идеальным зрением. Только вот это никак не мое тело!Может, я просто с ума сошла?
А что, вполне себе вариант. Только вот что делать — не знаю. Абсолютно. В голове даже маты уже не прокручиваются. Какие выводы можно сделать из произошедшего? Я жива, но не полноценно. Тело… не совсем мое. Ощущаю его, органы чувств работают, но управляет им кто-то другой — истеричка какая-то блондинистая. Могу с ней «общаться». Вывод: я — что-то психическое. Вторая личность? Расщепления мозга? Возможно. Так же есть подозрение на опухоль одной из долей мозга этой бабы. Но это не точно. А может я вообще какой-то продвинутый паразит-симбионт? А что, всякое может быть… Буду считать себя персональной шизофренией. Пойти поесть, а потом лечь спать? Терять мне все равно уже нечего. Паническая атака прекратилась минут пять назад, когда случайно сама на себя опрокинула пустой стакан из-под молока. В кухне, что странно, бардака не было. «Аккуратизм, вбитый на уровне рефлексов, должен быть вашим главным принципом по жизни!» — спасибо, неизвестный лаборант, за науку. Что хочется после истерики и разбитых планов? Верно! — чего-нибудь вкусного. Желательно еще снова в истерику не сорваться. Посмотрим, что можно приготовить в.… три ночи, ага.***
А, так я не одна ночным жором страдаю? Крадется кто-то. Вот сюрприз ему будет, когда он «госпожу Дидит» увидит. Знать же! Недостатков у них нет и вообще им все обязаны преклоняться! Ха! Мерзость какая, ей богу… Пофиг. Теперь это тело заняла я, а все остальное второстепенно. Дверь даже не скрипнула, когда зашел кто-то очень мелкий. Тот пацаненок? А вот это не очень хорошо. Я так-то матерью становиться не собиралась. Ну, ничего. Разыграю душевно больную, должно сработать. — Матушка?! Что с Вами? — испугалось дите, воскликнув почти во весь голос. Пришлось на него шикнуть. Если перебудит прислугу — будет абзац. — Твоей матушке… нездоровится. Но не стоит об этом кричать, хорошо, ребенок? — играть интонацией оказалась вполне просто. Паренек заторможенно кивнул. — А что ты здесь делаешь? Тебе стоит пойти спать, уже очень поздно. — Просто… эм… — объяснение так и не прозвучало, а мальчик опустил голову и судорожно сжал руки. Ну, давай уже! Мне с тобой возиться вообще не с руки. — Если не хочешь говорить — не надо. — Я.… я голоден, матушка. Отец разозлился, что я нарисовал его и велел оставить меня без ужина, — еще больше затрясся ребенок. Однако! Неладно что-то в датском королевстве. Хоть это теперь и частично мои проблемы… Сами разберутся. Но батя все же палку перегнул. За портреты без еды не оставляют даже довольно отмороженные экземпляры. — Ешь, — наложила ему картошки в тарелку, а сама отвернулась обратно к сковородке. После истерики для успокоения нервов было решено просто пожарить картохи и вытащить из кладовки соленые огурцы. Мелкому огурцов не полагается — самой мало. — А… Матушка, вам и правда нездоровится… Может, вам утром позвать лекаря? — дите говорило немного невнятно, потому что набивало рот вкусной картошкой. Хоть бы для вида посомневался. — Не стоит, Сабо. Боюсь, такую болезнь, которой болеет твоя мать, не вылечит ни один лекарь, — разве что экзорцист. — Ты ведь не хочешь, чтобы твою матушку навсегда забрали в больницу? — Нет! Простите, матушка, — ребенок снова угрюмо опустил голову и продолжал молча уминать картошку. Понравилась, видимо. Не спорю, блюда тут готовят первоклассные и вкусные, но иногда хочется простоты и обыденности. Почему-то в голове настойчиво билась мысль, что такое будет редкостью: простые блюда, простые разговоры и простые слова. Не знаю, почему. Интуиция у меня всегда была довольно неплохой, иногда даже удавалось предугадать некоторые незначительные события. И вот сейчас, смотря на этого белобрысого пацаненка, я понимала, что должна что-то сказать. Что-то, что может его поддержать. Такое чувство, что недолго я буду «собой». — Сабо… Продолжай рисовать. Но только так, чтобы никто не знал, ладно? Особенно твой отец. И днем при матушке тоже не показывай ничего. Ты хороший ребенок, Сабо, — мальчик смотрел очень удивленно и хотел возразить, но я жестом попросила молчать. Пацан растерялся окончательно. Ну вот, довела ребенка до перегрузки головы. Но я и в мамаши не записывалась. Надеюсь, «месседж» он уловил. Не знаю, честно говоря, зачем вообще ему что-то посоветовала, но по ощущениям я все сказала верно. Мелькнула одна шальная мысль, но верить в нее не хотелось. Картошка была доедена, сковорода и тарелка вымыты и убраны на прежние места. Банку с рассолом пришлось брать с собой, потому что незаметно ее спрятать не получилось. Дите на меня смотрело в абсолютном шоке, но молчало. За это благосклонно было удостоено улыбкой и задорным подмигиванием. Шок на лице перерос в ахуй и отключение мозговой деятельности. Я буквально слышала звук слетевшего жесткого диска из белобрысой головы. Тихо рассмеялась и велела ночному жруну идти в кровать. И самой двигаться туда же. Пять часов утра почти. На подходе к комнате стало ясно, что мелькнувшая мысль оказалась абсолютно верной — контроль над телом не постоянный. В кровать пришлось влетать с разбега, пока еще слушались мышцы ног.Потеря контроля над телом — это очень страшно.
Ощущения были схожи с теми, что я почувствовала в первые минуты нахождения в этом теле — то есть я его чувствую, но не управляю. Мысленно уже составила завещание, простилась со всеми знакомыми и клятвенно пообещала исправиться, только бы меня вернули в свое тело. Чего там я боялась? Сессии и грозного преподавателя по микробиологии? Десять раз «ха». Страшно, когда понимаешь, что это не глюк, не кошмар и не видение. И что ты ничего не можешь сделать, чтобы просто контролировать тело. Только мысленно трястись и уверять себя же в нереальности происходящего, отрицать и материть все и всех. Но это никого не ебет. А можно ли назвать меня все еще живой? Я просто сторонний наблюдатель в чужой жизни, в чужом организме. Новая истерика? Давно не виделись, и пяти часов не прошло. Похуй, прорвемся. Что делать я все равно пока не придумала. Дидит медленно потянулась и зевнула. Затем она вслух выругалась и стала пристально рассматривать свои руки. Ну да, психанула слегка, бывает. Не мышцы же разорвала, а просто кожу поцарапала. Обработала же и красноту сняла! Владелица тела, впрочем, этого не знала и почти впала в истерику. И даже меня позвать не попыталась. Эта мадам что, думала я была сном или глюком? Хе! Не дождется. Ситуация все еще удручает, но что нужно делать — без понятия. Версий много, часть опровергнута, другая из области фантастики. И мне не нравится, что именно бредовые догадки частично подтвердились. А, ошиблась, прошу прощения. Маман Дидит просто не знает, как ко мне обращаться. — Эй, чернь! Ты здесь? — спасибо, что хоть догадалась шепотом говорить, полоумная. Нет. Я — твоя совесть, твой здравый смысл. Шиза, в конце концов. И вообще меня здесь нет. — Ты меня слышишь? Отстань, дурная. Дай мне прийти в себя от осознания того, что я — паразит в чужом теле. И не важно, что, по большей части, ментальный паразит. Версия, как и все ранние, неплохая, но немного мерзкая. — Приснилось, что ли… Ну-ну, надейся. Я так просто это все не оставлю! Каких-то жалких пяти часов не может хватать для… да просто для какой-либо моей деятельности! Болезнь я или где? Заполучу это тело хитростью.***
Целый день слышала краем уха шепотки прислуги на кухне. Особенно позабавили тихие восклицания: «К нам пробрался вор! Надо сказать господам!» и ответ повара «Какой вор? Крыса что ли?!» Сама «госпожа» ничего не заметила и не слушала шепотки. Ну и зря, зато я послушаю. Неожиданно случился прогресс… И даже не до конца ясно чего именно: шизофрении этой мадам или моих личных возможностей. Я теперь слышу самые яркие мысли этой несносной женщины! Когда в моих «чертогах» прозвучало резкое и противное восклицание — «Как же они меня достали!» — уже печально знакомым женским голосом, в первую секунду захотелось перекреститься. Потом до меня дошло, что мышцы рта, гортани и голосовые связки не двигались. Ступор прошел быстро, спасибо моему большому опыту по неприятностям. Повторный такой возглас раздался только во время вечернего разговора с «дорогим супругом» и мелким. Начиналось все вполне мирно. В трапезной слуги подали потрясающий на вид стейк и овощи. Надо бы повару зарплату увеличить — готовит он отменно, но в крайне стрессовых условиях. Слух про «крыс-воров» распространился со скоростью лесного пожара. Повар и весь персонал ходит бледнее своих накрахмаленных рубашек и сейчас крайне натянуто улыбается. Не боись, страдальцы, я вас не выдам. Господ, впрочем, проблемы «черни» не интересовали. — Дорогой, как ваша служба? — Все в полном порядке, дорогая, — спокойно отвечал мужик. Цилиндр он где-то оставил и сейчас смотрелся непривычно. Но мне-то что? Пусть трындят, я даже в этот разговор вникать не хочу. Сабо старался улыбаться, но молчал. С родителя ему повезло достаточно относительно. Деньги и образование есть — уже хорошо, пацан. А с твоей психикой, так и быть, я разберусь. Хоть и не очень хочу этого. А пока… «Сабо нужно назначить еще несколько предметов. Он недостаточно идеален!» Да что ты? Совсем крыша потекла? У него учебная программа такая, что вздохнуть можно только во время еды! Десять предметов в четыре года! Да у меня такой нагрузки на мозги не было, блин, за все школьные годы. Не, хер вам. Я уже попалась на такую удочку в свое время, жизнь мелкому я испортить не дам таким образом. — Дорогой, дума- Кх! — договорить эта маман так и не смогла. Я слаба, да. Но пару мышц под контроль взять могу. Выделить отдельные мышцы языка и гортани сложно, очень. Пришлось во время ее разговора выделить нужные хотя бы приблизительно. Кажется, это перстнечерпаловидная и косая черпаловидная мышцы гортани. Тщательно изучить анатомическое строение человека не представлялось возможным — у нас она была временным факультативом. Все равно, сработало же! И, что самое приятное, теперь я сама контролирую две мышцы! Дидит подавилась слюной. Контроль пришлось временно отпустить. Когда закончились все эти кудахтанья по типу «все-ли-в-порядке», упрямая женщина вновь попыталась озвучить не самые разумные мысли по поводу воспитания мелкого. Но я-то поняла теперь, как это работает. Рта она за этот день так и не открыла. Все дружно решили, что госпожа закашлялась и потеряла голос. Вызванный врач это подтвердил. Вот и умницы. Правда вам все равно не понравится. А пока эта клуша тихо сокрушалась над подпорченным ужином, я продолжила свое черное дело — внушение. «Мальчик и так сильно загружен, стоит повременить с дополнительной нагрузкой!»Какое главное правило любого заболевания или паразита? Чем дольше носитель ничего не подозревает — тем лучше.
Сабо, слегка напуганный случившимся, стоял в дверях гостиной. Маман, естественно, успокаивать его не стала. Когда Дидит скосила взгляд в сторону двери, я усилием воли на секунду сократила скуловые мышцы, чтобы уголок рта дрогнул в подобии улыбки. Мальчик неуверенно приподнял уголки губ в ответ и удалился. Бедный парень, мне его искренне жаль. Узнать ночью, что мать больна и ее не вылечить, а сейчас случилось непонятно что. Если ночью снова смогу контролировать тело, напишу ему записку хотя бы. Мать полностью заменять я не стану — заботиться о детях мне пока не доводилось… На крайний случай соберу ему сумку с вещами и деньгами. Пацан кажется умным. Я в него верю, разберется. А будет меня бесить — поблажек больше не получит. Пусть родители тогда сами с ним возятся. Я про его занятия вообще случайно узнала, когда гувернер сказал, что для своих четырех мальчик очень умен и старателен с таким количеством занятий.***
Единственное, что меня несказанно радовало, это факт того, что Дидит не помнит ничего из того, что случилось ночью. Вообще. Ни про кабинет, ни про истерику она не заикнулась, а утром долго удивлялась и решила, что упала с кровати и не помнит. Еще один приятный момент моего положения — возможность отключаться от окружающего. Все же Дидит — взрослая аристократка, которая знает, как себя вести и что делать. А мне стоит разобраться во всем, что я слышала и видела. Так в моих «чертогах» прибавилось заметок с какими-то названиями, именами и датами. И с идеями, естественно. Особенно такое мое состояние полезно, когда очень скучно ждать что-нибудь. Например, пока эта мадам уснет. Не, я могу и вместе с телом поспать, как в прошлый раз. Отдых нужен при любом раскладе. Только вот теория с временным захватом тела висит мертвым грузом и нуждается в срочном подтверждении. По примерным подсчетам, я должна держать контроль над телом от 5 до 8 часов. …Пульс замедлен, тело максимально расслаблено, глаза не двигаются. И.…? Да! Тело подчинилось только когда «основное сознание» погрузилось в четвертую стадию медленного сна. То есть, я — одна из форм лунатизма? Забавно. А список симптомов у этой мадам пополняется! Понаблюдаю еще пару месяцев, и можно смело выявлять новое расстройство, названное моим именем, хе-хе. Не смешно, на самом деле, но выбора образа жизни мне не оставили. Накинув поверх сорочки достаточно плотный халат, приступила к экспериментальной части своих размышлений. Первым делом был допит вкусный огуречный рассол, а пустая и промытая банка стала небольшим тайником на экстренный случай и заняла свое место за пустой нижней панелью шкафа. Во-вторых, небольшой сейф с наличкой был благополучно вскрыт и проверен. Хм, странно. Таких купюр и монет нет ни в одной стране на планете. Это я утверждаю абсолютно точно — дочь нумизмата как-никак. Деньги на игрушечные или особо лимитированные не походили. При подсчете же вышла сумма в целых пятнадцать миллионов! Хотя курс я не знаю, поэтому утверждать точно, много ли это, не берусь. Ни телефонов нормальных, ни денег, ну что за люди! Следующим на очереди был язык, а точнее — письменность. То, что я понимаю устную речь нихера не показатель, что это русский. Книг в комнате было мало, но они были. Названия были на английском, что немного успокоило. А вот основной текст… расстроил. Это даже не каракули, а клинопись какая-то! Отдалённо напоминает восточные языки… или азиатские? Ну, короче, явно что-то мне не подвластное. Что самое странное, я понимала написанное. В душе не знаю, как эта магия работает. Вот вообще. Не читаю, а тупо по каким-то неизвестным мне признакам угадываю слова.Вы издеваетесь, да?
Первая строка заставила меня скривиться так, что эту книгу захотелось разодрать в клочья: «История их любви началась в прекрасном королевстве Лавеш. Он был юным и прекрасным принцем, а она — прелестной графиней!» Гадость какая, аж сплюнуть хочется. Романы для девочек-подростков и сказки про принцев и принцесс я ненавидела до такой степени, что все купленные родственниками сказки тут же раздавались всем знакомым или вовсе сжигались в печке. В школьном возрасте припрятанная родительницей книжка читалась мне вместо расстрельного приговора за полученную тройку по математике. После того случая моя успеваемость состояла только из пятерок. Сейчас от текста сводило не только зубы, но одну страницу я все же домучила. Ничего полезного там не было. Если эта дура читала эту книгу пацану, то я готова утром самолично рассказать ей про ту самую блоху «с того берега лужи». Чтобы точно мозги вынести. Это орудие пыток, а не история. В других книгах тоже описывалась какая-то лабуда, полезными сведениями там и не пахло. Тогда, переходим к третьей фазе — письмо. Но и тут меня ждало разочарование! Тело контролировала я, поэтому и писала на русском. Можно, конечно, еще раз открыть эти чертовы книжки и списать оттуда нужные слова или предложения… Только вот орфография мне неизвестна. Или забить на эту муть и написать на английском? Заголовки-то тут на нем как раз. А, пофиг! Напишу хоть сегодняшние сведения, чтобы не забыть. Моя память — вещь прекрасная и работает как часы, но повторять опыт с неопределенным способом попадания в чужое тело не хочется. Писалось все, естественно, на русском. Версии произошедшего, последние воспоминания, образцы, что (надеюсь, не навсегда) остались в запечатанных подписанных пробирках, состав моей научной группы. Следующий лист был посвящен этому телу и выясненным данным. Пробелов в «анкете» было прилично. В данных мужа вообще была заполнена только строка «имя» — Аутлук III. Ржала я долго, когда узнала это сегодня. И ведь почти угадала изначально! Все написанное отправилось в тайную банку, деньги брать из сейфа я не рискнула. А дальше что делать? Идти инспектировать дом и опять быть «крысой»? Чую, скоро среди прислуги появится легенда про наглую ночную крысу, ворующую банки с соленьями. Лаборатории или мед кабинета тут замечено не было, а если изучать все книги в кабинете главы семейства, то и пары ночей не хватит. Хотя… Точно, там же еще какие-то карты были! Я по картам ориентируюсь крайне посредственно, но хоть так. Пока не забыла, быстро накидала на огрызке листа печатными буквами на английском пару строчек для мелкого. Под дверь просуну пока не забыла. Вылазка поначалу прошла спокойно. Ничего не свалила, прошла тихо, никого не встретила. Но, видимо, мужчина с усиками знатно пересрал, когда кто-то вломился в его кабинет (про щеколду я все же забыла прошлой ночью) и закрыл дверь на ключ. Хех. Ход неплохой, но против воров бесполезный. Даже нас на практиках учили вскрывать простые цилиндровые замки на всякий случай. Потому что некоторые деятельные идиоты любили брать ключи и никогда не возвращать на вахту. Урок усвоен — надо делать экстренный набор на все случаи жизни. Отмычка сделана за рекордные 6 минут (молоток нашелся в самом углу кладовки первого этажа, зараза), замок вскрыт за 15 секунд. Карты так и лежат в ящике стола, а бумаги, что были в прошлый раз, куда-то убраны. Ну и хер с ними. Настольная лампа тихо щелкнула, освещая стол. Вывод из просмотренного и прочитанного можно сделать только один — я хер пойми где. Потратить час драгоценного времени, чтобы ничего не узнать! Такого провала за мою сознательную жизнь еще не было… А если коротко и по делу, то я на Гоа, которое нихера не Гоа. Географию я знаю относительно неплохо, но таких названий не помню вообще. Даже не щелкает ничего, как бывает, когда я хоть раз слышала такое слово или название. И, что самое главное, на картах значится, что Гоа — это королевство на каком-то острове Рассвета. Судя по все той же карте, остров не особо крупный, ближе к среднему. Но зато в тонкой книжке из того же ящика значится, что Гоа — монархическая страна! Нихера не понимаю… Ладно, плевать, разберусь днем. Еще из особо примечательного нашлось приглашение на какой-то прием. Знать же, епта. Половину слов не смогла соотнести ни с окружением, ни с эпохой, но не суть. Все сложить как было много ума не надо, но дверь… Про это я не подумала, мда. Ну ниче. Сколько там времени у меня осталось? Минимум часа четыре. Чтож… Тогда поиграем в воров. Если что, выкручусь. Планы немного порушил пацан, который караулил за поворотом около лестницы. Хех, мелкий шпион, ё-моё. Опыта у него пока маловато — слишком напряжен и его выдает чуть слышное дыхание. Зато в такой ночной темени его действительно не видно. Он моей записки так испугался? Тогда надо действовать аккуратно, а то заорать от страха может. Пришлось вернуться в гостиную и немного потопать, чтобы и он заметил, и прислугу не разбудить. Маленькая тень тут же показалась в проходе. Тогда сыграем на опережение, пусть еще немного испугается. В особняке тишина, только часы на кухне тикают. — Сабо? Что ты тут делаешь в такое время? — размеренным шепотом начала я. Пацан дернулся, видимо хотел сбежать, но понял, что его уже засекли. Думать потом будет, прежде чем прямо в дверном проеме вставать ночью. — Д-доброй ночи, матушка. Простите, я уже иду к себе, только не злитесь! — нервно ответил начинающий шпион и попятился назад. — Все хорошо, парень. Я не прогоняю тебя. Ты что-то хотел? — хватит над ребенком издеваться, можно и более дружелюбным тоном с ним поговорить. Пока бесить меня не начнет. — Матушка… вам снова не здоровится? — Верно. У твоей матушки снова приступ, — мягко хмыкнула я, присаживаясь на край дивана. — Сейчас можешь говорить все, что хочешь. Только побыстрее. Он молчал примерно минуту, то сжимая, то разжимая руки на каком-то листке бумаги. Я же уже хотела встать и пойти осуществлять свой злодейский план, а пацана послать спать или играть, чтобы не мешал, но он заговорил: — Матушка… я нарисовал ваш портрет. Можно показать? Я не против, но как его в такую темень рассмотреть? Эх, все с тобой переиначивать приходится, пацан. А повозиться с чужим дитем, хоть и мелким, не такая и плохая идея. Все же, ему всего лишь четыре. — Конечно. Только нам стоит пойти в твою или мою комнату и все рассмотреть при свете, хорошо? — коротко кивнула на его слова и пошла в сторону кухни. Если и проворачивать какие-то дела, то тогда хоть с чаем. Мальчик хотел было что-то спросить, но быстро заткнулся при вопросе: «То есть ты чай не хочешь? А я вот хочу!» В итоге я несла горячий чайник и чашки так, чтобы те не гремели, а довольный пацан шел впереди со своими бумажками и целой тарелкой цукатов. Готовить что-либо было лень, а конфет нигде не было. Тогда не осталось ничего, кроме как взять по горстке разноцветных фруктовых квадратиков из кладовки (я все-таки стану той «крысой» из домыслов слуг, ага). Дошли без шума и происшествий. Зажигать что-то кроме трех свечей в канделябре я побоялась, а потому мы сидели на кровати в приятной полутьме. Разглядеть друг друга, чашки, рисунки и тумбу могли — ну и хватит. Парень отдавал мне рисунок с таким лицом, будто у меня в руке был пистолет. Ну, усатый, ты допрыгаешься у меня. У-у-у, запугали мне дите. Рисунок был неплохим. Особенно для такого мелкого возраста. Схематичная и слегка расплывчатая женщина с блондинистым «гнездом» на голове (у Дидит волосы действительно пышные и плотные, а утром вообще похожи на одуванчик), в фиолетовом платье и туфлях. Ах, да, и с ободком с перьями. Бесит он меня просто дико, но днем маман его никогда не снимает. Рядом с фигурой немного коряво написаны две закорючки. Даже без «встроенного переводчика» было понятно, что там написано «мама». Это казалось… странным. Понятно, что мелкие дети иногда абсолютно чужих людей называли тетями, дядями и так далее. Но в отношении себя я никогда не примеряла роли родителя, даже мысленно. Мой максимум — старшая сестра, наставник. А вообще, мне ли жаловаться? Я должна радоваться, что оказалась в этом теле именно в этот период, а не во время беременности или родов. Или зачатия, б-р-р. Мальчику я просто улыбнулась. Говорить сейчас не особо хотелось, но выбора у меня нет. Он просто не поймет, если я не отвечу и промолчу. — Мне нравится. Ты молодец, Сабо. Если будешь практиковаться, то станешь рисовать еще лучше. — Вам правда нравится? — Да, мелкий, нравится. Неплохо получилось. — Эм… Матушка, вам плохо? Может, все же, вызвать лекаря? — секунду помолчав, он добавил еще тише: — Вам ведь сегодня стало еще хуже. Он все-таки испугался, что раз я не обратилась к врачу, то могу умереть. Не дождетесь. Добренький тон мне надоел, а переходить на тот, с каким я говорю со своими оболтусами-одногруппниками — скучающе отстраненный — было до странного непривычно. — А, не переживай. Это заболевание не заразно и не смертельно. Твоя мать от него не умрет. А сегодня твоя матушка… хотела сделать глупость. И вовремя остановилась. Но все было абсолютно безопасно. — Точно? Я испугался. И записки тоже… — А ты понял, что написано в записке? — вопрос вырвался непроизвольно, но вовремя. Это стоит узнать заранее, прежде чем строить кое-какие планы. — Не все. Только первые несколько слов. — Ну и не пугайся. Я написала там извинения за сегодняшнее и просила не волноваться. — Хорошо, я понял, мама, — при этом обращении непроизвольно вздрогнула, но быстро отвернулась к чаю. Помолчали. Я сложила рисунок в карман, еще раз попросила его не говорить ничего и никому. А потом взяла карандаш и на каком-то листке нарисовала чайку. Дите удивилось и восторженно попросило научить так же. Эх, приятно! Все-таки не зря я семь лет убила на это хобби. Хоть мелкого научу чему-нибудь. Мои альбомы-то сейчас не пойми где, да и не порисуешь особо. Пошаговый план пацану выдан, пусть тренируется рисовать птиц в свободное время. Чай допит, цукаты съедены Сабо. Как в такую мелочь влезла тарелка сладкого, я так и не поняла. Мне пора шпионские планы воплощать в жизнь! Только вот я не учла, что мелкий отпускать адекватную и «заботливую» мать не очень захочет. Тц, вот и начались проблемы откуда не ждали. — Слушай, Сабо, если я кажусь тебе адекватной, то это не значит, что я буду восполнять пробел общения за день, смекаешь? — мда, видимо, я перегнула палку. Ну и пофиг, я ему не мать, а советчик и психолог. — Не обижайся, парень. Ты очень сообразительный ребенок, чему я не могу не радоваться. Но чем раньше ты поймешь некоторые вещи из «взрослой» жизни, тем лучше. Особенно для тебя. Потому давай установим пару правил во время таких… приступов, ладно? Ребенок приуныл и, скорее всего, обиделся, но мне плевать. Стоит обозначить рамки, пока это нам обоим не аукнулось. Если все же что-то случится, то он должен понимать, что мои требования выполнять следует без споров. — Первое — ты можешь говорить и делать что хочешь, только если это не опасно для чьей-либо жизни. Твоя мать все равно днем это не вспомнит. Второе — и самое главное! — постарайся слушать мои советы и не бесить меня. Орать, наказывать и прочее я не буду. Ты пока ребенок и требовать от тебя чего-то сверхъестественного просто неправильно. Третье, не удивляйся ничему, что я делаю во время приступа. Пока что все понятно? — Почему? — слегка истеричным шепотом спросил ребенок, опустив голову. Он не понял? Ему всего лишь четыре, это нормально, что он много чего не понимает. Тогда придется говорить попроще. — Что именно не понятно? Извини, я слишком много от тебя требую. Если хочешь, я объясню проще или мы оставим этот разговор на пот- — Матушка, я не хочу жениться на принцессе, не хочу становиться королем, не хочу ходить на приемы! Но и не хочу, чтобы вы во мне разочаровались! Я не смогу быть счастливым, если буду радовать вас. Я не знаю, что делать. Почему ты говоришь это сейчас?! — отчаянно шептал Сабо, до побелевших костяшек сжав ткань шорт. Престол? Принцесса тебя еще заслужить должна для начала, дите, не парься. На секунду проснулась совесть. Это ребенок. Пацан, которого таким отношением или сломают, или заставят сбежать из дома в какую-нибудь помойку. А, была не была! Дальнейшие изречения я оборвала крепкими объятьями. Сабо дернулся, пытался расцепить мои руки, но фиг там. Осторожно положила его голову себе на плечо и погладила по волосам. — Не хочешь — не надо. А как отвертеться придумаем. Сабо, я не разочаруюсь в тебе.***
Утро началось с плохого предчувствия и бурчания противной мадам. К этому истеричному голосу вообще привыкнуть достаточно трудно. Дидит на этот раз ворчала про парочку синяков на плече и слегка влажный халат. Ну и черт с ней. Мадам решила пройтись по магазинам и ателье, чтобы подобрать платье для будущего приема. Поскольку в этом я нихера не понимаю, то молчала и просто наблюдала. Единственное, что меня смутило, так это прогулка пацана. Его отпустили до вечера гулять по всему Высшему городу, как называлось место нашего проживания. Мальцу четыре, ало! А вы отпускаете его даже без сопровождения! Ну, если его украдут, убьют или еще что, то сами будете виноваты, горе-родители. Город окончательно убедил, что я не на Гоа. Море виднелось на горизонте, пальм не видно, архитектура европейская (с лепниной и позолотой), люди до противного вежливые и необычно одетые. Смесь современных нарядов и викторианских костюмов ввела меня в искренний ступор. На мужчинах это смотрелось относительно неплохо, некоторые пиджаки и жакеты я и сама бы носила. Но короткие пышные платья с рюшами? На мой взгляд смотрелось странно и нелепо. Ну хотя бы море рядом. Всю жизнь провела в городе у моря. Запах немного отличается от привычного, но не критично. Бриз более свежий и без технических запахов, зато присутствует стойкий запах разложения органики. Эх, надо будет летом сходить на побережье. Или в порт хотя бы, если получится. А пока мне не светит даже к высоченным стенам подойти — не поймут и скрутят. Всегда не любила шоппинг по несколько часов. Мне, видимо, всю жизнь везло покупать нормальные вещи минут за двадцать «методом тыка». Но, мать ее за ногу, выбирать одно несчастное платье четыре часа — это вне моего понимания. Потраченного времени искренне жаль, правда. Подводя итоги данной «прогулки» могу сказать только одно: по ценам тут все дороже, чем я привыкла. А еще с этим местом что-то не так. Это я могу утверждать с вероятность в пару тысяч процентов. Каких-либо средств связи, помимо уже упомянутых странных улиток, тут нет. Никакой привычной техники тоже не наблюдается. Даже кассовые аппараты старинные. Это не нормально. Я могу объяснить отсутствие машин, ТЭЦ, электрических проводов и еще пару мелочей. Но не отсутствие какой-либо связи. Телевещание, радио, рации — ничего нет. Забавно. А еще нет ни одного бродячего животного и никаких нищих. А еще нет ни одного сорняка. Сейчас, похоже, октябрь, а ни одного цветка или травы вне клумб и газонов нет вообще. Все горожане слишком опрятные и вежливые. Зато все работает, везде чисто и вывески, лавочки и фонарные столбы кажутся абсолютно новыми. Тут есть электричество, водопровод, но нет даже простейших огнетушителей и каких-либо синтетических тканей. Странно, но ладно.***
Если вкратце описать всю неполную неделю, что я тут кукую уже, то это будет слово «пиздец». Не бывает такого. Я осмотрела почти все, что могла, как в особняке, так и в городе. Просмотрела почти все книги в кабинете усача и пару полок в небольшой библиотеке, перерыла все карты, какие только нашла… Никаких знакомых названий или фамилий вообще нет. Карта мира и та непонятно какая! Один кольцевой материк и херова туча островов на синем шаре воды. Я промолчу, что законы физики во всех научных книгах описаны лишь частично, а непонятные моменты объясняют «странностью мира». Например, по картам и книгам видно, что главное супер-течение, названное Гранд Лайн, идет прям через материк и, почему-то, не изменяет направление движения при встрече с материком. Не может же оно вверх по материку идти? Почему все так и никак иначе… такой инфы — хуйма. И, что самое паршивое, практически нет упоминаний каких-либо механизмов нигде. А плавают все эти «бравые» люди на деревянных парусных судах. По планете, примерно 90-95% которой занимает океан с жуткой ихтиофауной, ага. Причем в одном из выпусков Мировой Экономической Газеты (пафос так и прет) упоминалось, что созданы субмарины, но они признаны «неудачным экспериментом» и уничтожены. Люди, в чем ваша проблема? Это как вообще? Как можно было так сделать? Ну было же нормально все! Если у вас тут, допустим, 16 век, то дайте прогрессу идти своим ходом. Там даже по общим чертежам видно, что это был почти аналог современных подлодок. Что за гений все переиграть решил? «Эра пиратов», блин. Слов цензурных нет. Нашелся и виновник всей этой морской эпопеи — некий Король пиратов, казненный около пяти лет назад. Совершил кругосветное, доплыл до какого-то суперсекретного закрытого последнего острова не пойми где, похвастался и пошел на плаху. Перед смертью сказал, что оставил там свой клад. Ни себе, ни людям, как говорится. Вся пиратская тема меня мало затронула. В основном я занималась тем, что искала хоть что-то знакомое. Но не нашлось ровным счетом ни-ху-я. Только про кремнёвые пистолеты и ружья. Товарищи, это вообще не серьезно. Это я даже со странными улитками еще не разбиралась… Ой, блядь! Короче, тут мои полномочия все. Нервов с этим разбираться дальше — нема. И так уже все руки в царапинах.***
Как-то незаметно пришел день загадочного «приема». В чем особенность этого события узнать не удалось. Вся прислуга была зашуганной и носилась как угорелая, чтобы подготовить заранее купленные наряды для «господ». На завтраке Сабо выглядел сонным, а глаза у него немного покраснели. Странно, я же уже два дня подряд с вечера запиралась и записывала все, что удалось узнать… Пацан же додумался бы, что «приступов» не было, раз никто не отвечал на стук? Или я его переоцениваю? Фиг с ним, ладно, сегодня-завтра узнаю, чего ему надо было, если не забуду. Да, я решила, что всем «бытом знати» будет управлять Дидит. Все же, ничего в этом не понимаю и могу и на плаху пойти от пары неверных решений. Но ничто не мешает мне собирать данные и пробовать все разрешить ночью! Разве только усталость тела и возможное перенапряжение нервной системы. Способы борьбы с подобным, впрочем, знает любой студент с долгами перед сессией. Сам прием, честно говоря, разочаровал. Ожидала чего-то большего, более… возвышенного? А тут просто немереное количество болтовни. Я даже уши закрыть не могу от этого галдежа! Ее местные знакомые и подружки из знати трещали без передышки о всякой фигне. Голова (моя) болит страшно от обилия бессмысленной болтовни. Каким образом? Я перепроверила, все сошлось — внутричерепное давление не повышено, нервы о перегрузке не сигнализируют, кровяное давление тоже в пределах нормы. Необычный феномен было решено обдумать позже, а пока стоит сосредоточиться и вычленить из этого шума хоть что-то полезное или значимое. Как только в отголосках мыслей Дидит промелькнул спасительный обрывок фразы: «…по этикету минимальное время истекло», я сразу же начала внушение. Надо валить и срочно. Плохое предчувствие только нарастало с самого начала этой «болтовни у госпожи какой-то-там».***
Увидеть на улице драки мальчишек — обычное дело. Но не в Городе знати. Ну, или в Высоком городе, если ориентироваться на местные названия. А особенно необычным было то, что какая-то рыжая мелочь попыталась замахнуться на Сабо кинжалом. Это перешло все границы. Хули ты встала, дура?! Твоего сына могут убить! «Тот ребенок из королевской семьи! Лишь бы Сабо не навредил ему!»Ты сдурела? Мне плевать, чей он сын. Если он ударит Сабо, то руки этой твари оторву я. Действуй немедленно, дрянь!
— Что здесь происходит?! — на ультразвуке завизжала Дидит, подлетая к дерущимся. Своего мелкого осмотрю потом, сейчас надо дать пиздюлей вооруженному быдлу. Рыжий очень удивился и выронил кинжал. — Юный господин, что случилось? Почему вы хотели ранить моего сына оружием? — Я заблудился и потребовал показать мне дорогу во дворец! А этот мальчишка проигнорировал меня! — истерично начал оправдываться рыжий. Мамаша ублюдка оказалась рядом буквально через секунду и сразу начала орать, что мы оскорбляем ее сына.Скажи спасибо, что он вообще еще способен стоять и говорить, мразь. Таким ублюдкам место на нарах, а лучше в канаве.
— П-прошу простите меня и моего сына, госпожа, юный господин! — начала лебезить Дидит, кланяясь сначала бабе, а потом и рыжему уголовнику. — Мой сын не знает дорогу во дворец, потому он просто р-растерялся. Простите еще раз! Размалеванная мамаша презрительно фыркала и погрозила нам пальцем. Рыжий ублюдок кривил морду, но кинжал убрал и соизволил буркнуть, что инцидент исчерпан. Я же неосознанно впилась ногтями в ладонь до крови. Успокоиться. Я на эмоциях допустила пару ошибок. Надеюсь, что не фатальных. Дидит может оказаться злопамятной и сильно испортить мне жизнь. А пока… легкое внушения не повредит. «Пора домой», — довольно невинное и обоснованное желание. Она не должна заподозрить лишнего. — Идем домой, Сабо, — слегка нервно проговорила женщина, взяв сына за руку. Мальчик что-то недовольно пробурчал, но я услышала тихое: «Мам, он меня первый ударил». Эх… Пацан, ты сильно усложняешь мне жизнь. Сократить абсолютно разные группы мышц, чтобы прошептать только одно слово было невероятно трудно, но я справилась: «Ночь». Он пристально смотрел на лицо Дидит. Пришлось буквально на секунду повторить трюк с поднятым уголком рта. Сабо коротко кивнул. Сообразительный все же парень.***
Только вот мне никто облегчать жизнь не собирался. Дидит очень не вовремя спохватилась, что с ней что-то не так. Вызвала врача, жаловалась, что страшно испугалась и ей померещились какие-то голоса. Меня не должны обнаружить. Мертва я, брежу или, что самое невероятное, каким-то образом очутилась в чужом мире и теле — это не имело значения. «Я мыслю, следовательно, я существую», — так ведь? Сейчас это казалось не просто цитатой из учебника по философии, а выжженной в сознании стратегией выживания, способом не сойти с ума. Исчезать (умирать, растворяться в чужом сознании) не хотелось абсолютно. Даже в этом почти средневековом обществе с зажравшейся знатью, без средств связи и без нормальных лекарств. Какая разница? Я пока еще в своем уме, ощущаю тело, ощущаю… жизнь? Сокращение мышц при дыхании, ток крови в сосудах, нервные импульсы, идущие от мозга к мышцам. Расставаться с таким богатством не было никакого желания. Пережду, затаюсь, а затем вновь возьму тело под контроль. Врач, ожидаемо, ничего не обнаружил. А ведь догадался даже провести некое подобие психометрического теста, только вот все равно он ничего особенного не показал. Повышенная напряженность, небольшие «нервные тики» и повышенная утомляемость тут же были списаны на стресс после нападения на сына и на подготовку к прошедшему приему. Отличный врач, даже подкупать не нужно, чтобы диагноз нужный поставить. Старый уставший мужчина посоветовал побольше спать, поменьше волноваться и пить одну таблетку успокоительного. Если будет бессонница, то выпить успокаивающий чай. Ничего сильнее экстракта валерианы он не прописал и хорошо. Дидит сразу же выпила одну зеленоватую кругляшку и тяжело выдохнула. Не надейся, так легко от меня не избавиться. Сабо поднялся к себе, как только вышел в холл. Ну, потом поговорим. Таблетка начала действовать почти сразу. Тело слегка расслабилось, на секунду даже захотелось поспать. Женщина пошла сменить не особо удобное парадное светло-голубое платье на свое обычное лиловое. Оба цвета ей совсем не подходили, но кто будет интересоваться моим мнением, верно? Пока Дидит крутилась перед зеркалом, вспоминались сочетания цветов. Палитра одежды и внешности была непривычно холодной. Блондинка — «белое золото», почему-то вспомнились объяснения Артема — с голубыми глазами и бледной кожей. Не чета моей загорелой коже с полусотней родинок и десятками шрамов. Да и волосы у меня рыжевато-коричневые, а глаза карие. Правда, абсолютно точно свою внешность я так и не знаю. Мои окуляры с толстенными стеклами настолько искажали лицо, что самой себе я казалась смугло-рыжим пятном в черную точку. Но, в любом случае, сейчас хотелось увидеть очки в черной оправе, какие-нибудь бриджи, футболку и неизменный лабораторный халат, а не старомодное платье. Привычка поправлять очки на переносице, чтобы что-то получше разглядеть так и не оставила меня и иногда хотелось поднять руку и поправить несуществующий элемент. Стало неуютно. Воспоминания сами всплыли перед глазами: недовольный Артем перебирал мой гардероб и выкидывал слишком пестрые кофты. Школьная подруга упорно пыталась нарисовать мне стрелки, чтобы хоть как-то визуально увеличить глаза. Зачем было наряжать меня на простую конференцию по биологии, так и осталось загадкой. — Эти воспаленные глаза спасут только хорошие противовоспалительные капли и сон, можешь особо не стараться, — вяло замечаю я, смотря в размытое пятно телесного цвета — лицо подруги. — Естественный макияж еще никого хуже не сделал! — Вот-вот! А сейчас еще примеришь вот этот костюм и будешь неотразима. Цвет очень подходит под твои волосы, — довольно тянет зелено-черное пятно голосом Артема. В руках он держит нечто непонятное рыжего цвета. Очень хочется надеть очки и все рассмотреть, но их предусмотрительно убрали подальше на тумбу. Обиженно протянула: «Этот рыжий?» Но меня услышали. — Коньячный! — одновременно воскликнули мои мучители крайне возмущенным тоном. Обижать их не хотелось. Подняла раскрытые ладони и коротко фыркнула. На том разговор и закончился. А сейчас это чужое тело в неизвестном месте и времени размеренно пило несладкий чай с ромашкой и жаловалось на последние новости какой-то горничной. Еще я давно приметила крайне нелепую привычку этой женщины: при любом удобном случае она очень заметно оттопыривала мизинец. Тело расслабленно настолько, что я всерьез заподозрила, что в кружке есть что-то помимо чая. Хотя особых изменений я так и не почувствовала. Каждый сосуд и каждый орган проверила — все в норме. Бедная горничная мало что понимала из ее монолога и только поддакивала. От немного терпкого вкуса слегка немел язык. А что, знати сладкий чай не полагается по этикету? Сахарница-то полная рядом стоит. В голове неуловимо кольнул нервный импульс, понесшийся в мышцы руки. И вот я отстранённо наблюдаю, как рука берет щипчики для сахара и опускает один кубик в чашку. Затем эта же рука по моей воле размешивает слегка остывший чай… Пальцы обхватывают позолоченную ручку чашки, поднимают и подносят ко рту. Глоток делает уже Дидит, мне до сих пор подконтрольны только мышцы руки. Теплая сладковатая жидкость проходит по пищеводу в желудок. Дидит не пьет чай с сахаром. Это я поняла за все время наблюдений за ней. Даже на приеме ей не поставили сахарницу в обход этикета. Так какого черта мне позволили управлять целой рукой, чтобы этот самый сахар взять? Почему тут вообще стоит сахарница? Нелогично, непонятно. Даже служанка смотрит с некоторой растерянностью. — Госпожа, что-то не так с чаем? — слегка напряженно спрашивает молодая девушка в стандартной форме до колен. Где только берут ее? Или это какой-то межвременной установленный стандарт? Не припомню такого. — Чай начал остывать. Приготовь новый! Как только девушка метнулась на кухню за новым чаем, Дидит продолжила небольшими глотками пить сладковатый чай. И резко скривилась. — Какая гадость! Почему он сладкий?! — начала плеваться женщина, отставив чашку. И тут же наорала на вернувшуюся с подносом служанку. Мол, она хотела убить ее «тонкий вкус» этим отвратительным чаем. Чуть до истерики бедную не довела, заставила убрать сахарницу с глаз долой и принести новую чашку. И продолжила пить вяжущий горький чай. Ха. Ха-ха! Теперь я вообще нихера не понимаю. Было же все хорошо, что началось то внезапно? Или моя теория о прогрессирующем заболевании подтверждается? Новый симптом — внезапные обмороки (а как еще объяснить кратковременный контроль?). Достижение, господа и дамы! Мать, да что с тобой такое? Ты меня пугаешь. Я же шутила про новую болезнь, правда. Ни на опыты, ни в дурку на пожизненное не хочу… С одной стороны, получить контроль и в дневное время — это прекрасно. Даже кратковременный. Но, блядство, как я среди этих помешанных аристократов выживу? А если заметит этот Тараканище? Или, не дайте боги, приступ — реальный приступ! — случится в разговоре с ним? Меня же запрут в богатой комнате, приставят врача и не выпустят, даже если поправлюсь, даже если город сгорит дотла. Это ведь такой позор! Позор семьи, рода, толстого урода — всего и сразу! Попадаться на глаза кому-либо после такого открытия не было ни малейшего желания. По спине ощутимо пробежал холодок. Как наяву услышала шепотки за спиной: «Сумасшедшая. Маньячелло! Больная на голову. Не подходи к ней, разорвет тебя!» Глаза скосились на дверь, за которой слышались легкие шаги. Сейчас зайдет старлей или, что хуже, психиатр. И никто не поможет, как и всегда. Но зашел всего лишь очередной слуга с подносом. На этот раз это было какое-то тирамису. Я неосознанно абстрагировалась от происходящего. Слегка прохладное тирамису таяло на языке, приготовлено было прекрасно, но мне было не до этого. Успокоиться, отстранить сознание. Это все в прошлом. Сейчас надо решать проблемы другого плана…***
С «дорогим супругом» разговор был до странного коротким. Дидит коротко поведала усатому, что произошло небольшое недопонимание, но все в порядке. Сабо за ужином не сказал ни слова. Я отмечала это только краем сознания, все еще будучи мыслями в далеком прошлом и, одновременно, обдумывая пути выхода из сложившейся ситуации. Новые симптомы, ухудшение состояния (чьего именно?), предстоящий разговор с Сабо, неясные дела и мотивы усача… От всего этого пухла голова. Ужин я проворонила, будем откровенны. А вот новоявленный сын нетерпеливо зыркал на меня глазами все то время, пока поднимался к себе. Никто из равнодушных родителей так и не поинтересовался, как он, ранили его или нет… Дидит готовилась ко сну раньше обычного. И девяти вечера нет еще. Выпила выписанные таблетки, приказала набрать ванну и готовить успокаивающий чай. Лежа в горячей пенной воде, уже без отвращения воспринимала все несоответствия себя-не-себя. Растяжки на животе, например. В первый раз было как-то противно видеть чужое тело, но сейчас привыкла уже. Тело снова странно расслабилось — сильнее, чем от обычного экстракта валерианы. Хотя, тут на улицах так много необычных цветов, что я не удивлюсь, если и валериана тут не обычная, а убойная какая-нибудь. Прям для таких «ненормальных» как я. На секунду разум погрузился в сонливость и, что странно, перед глазами появилась легкая дымка. Но как только я попробовала сфокусировать взгляд, сократив мышцы, все вернулось в норму. Пора вылезать, а то усну тут и утону к ебене матери. В спальне на небольшом столике у окна стоял свежезаваренный чай. Комната медленно наполнялась приятным запахом мелиссы и легкой нотой мяты. Свежее постельное, пахнущее каким-то мылом, приятно холодило кожу. Красота, а не жизнь! Хоть и скучно иногда бывает неимоверно без интернета и фильмов. Но, стоит честно признать, что жизнь аристократии мне нравится больше, чем бытие нищего студента. Только от чего-то стало немного тоскливо. Совесть проснулась, что ли? Или просто вновь захотелось что-нибудь поделать. Провела рукой по лицу, отгоняя мысли. Стоп. Почему рука снова подконтрольна мне? Да что твориться, мать вашу?! На нелогичную конечность я уставилась как на врага народов. На этот раз руку опустила хозяйка тела, пару раз согнув ту в локтевом суставе для верности. А после коротко фыркнула и решила, наконец, выпить свой остывающий чай. Интересно, а закономерность у нового симптома есть? И тут до меня дошло — таблетки! Оба раза кратковременный контроль появлялся спустя минут десять после принятия прописанного препарата. Интересно, а че там в составе такого особенного? Галлюциногены, опиаты, снотворное или какая-то синтетическая поебень? Вопросов много, а ответы фиг найдешь. Ну, неделю еще я понаблюдаю, конечно. Может даже с концентрацией поиграю. Посмотрим. Мне бы ночь пережить и не чокнуться от переизбытка догадок. Тут тоже обнаружилась подстава. Ну, казалось бы, лечь в кровать и дождаться возвращения контроля — что сложного? Так нет же. Эта невыносимая женщина почти час ворочалась, раздумывая над какой-то фигней! То она испугалась, что королевская семья лишит их привилегий за грубость тому рыжему уголовнику, потом думала над тем, разрешат ли Сабо жениться на принцессе после такого «пятна» в личном деле… Да и про муженька своего подумать успела, блин. Что, мол, давно они не исполняли супружеский долг! Фу, блевать охота даже от простых мыслей о такой возможности. Если потребует — накачаю его снотворным и свалю по-тихой. Короче, когда я услышала подозрительные шорохи за дверью, то была готова уже принудительно отключить чертову мадам. Ее спасло лишь то, что она просто отрубилась под действием чая и таблетки. Поэтому к двери пошла уже я, в полной уверенности, что местным обитателям очень повезет выжить после встречи с раздраженной мной. За дверью, как и ожидалось, стоял Сабо. Хмурый белобрысый «воробей» сверлил меня особо ненавидящим взглядом. За что интересно? Но общий вид этого пацана меня искренне позабавил. Ребенок был за шкирку еле как втащен внутрь. Вроде тело взрослой женщины, а сил меньше, чем у некоторых служанок младше нее! Казалось, что мальчик весит половину центнера. Ну, потом разберусь. Может, вечерним фитнесом заняться? — Сабо, как ты? — решила сразу разрядить первый момент. На предплечье под рукавом рубашки заметила начавший чернеть синяк. — Кто тебя ударил? И тут же увидела детские глаза, полные невысказанной обиды и недоверия. Дидит не поняла бы в чем дело. Да, признаться, и немногие простые и заботливые родители поняли бы. Я поняла. Почему? Все довольно просто! «Рыбак рыбака видит издалека», — так ведь говорят? И это высказывание, и полная версия пословицы подходят под нашу с ним ситуацию. Синяк просто подтвердил возникшие до этого подозрения. «Если я скажу — мне не поверят», — вот что говорил этот затравленный взгляд. Верно, пацан. Никто не поверит, никто не поможет. Ни горожане, ни слуги, ни врачи, ни родная мать — никто не встанет на твою сторону. Тебе повезло, ребенок, страшно повезло. Немного завидно даже. Ха, я начинаю догадываться с какой именно «миссией» меня сюда отправили. Если именно отправили, конечно. Искупать свои грехи тем, чтобы помочь другому ребенку с похожими проблемами? Да говно вопрос! Только стоило отправить кого-то чуть более адекватного, но тут уже поздно что-то делать. Скоро мелкий окончательно войдет в категорию «свои», и фиг меня кто остановит. — Это был твой отец? — едва слышным шепотом спросила я, наклоняясь к самому лицу ребенка, будто рассказывая самый страшный секрет правительства. Для него, вероятно, это так и было. Глаза его расширились, губы сжались в тонкую полоску. — Я догадалась. Прости, малой. Этот… даже слушать меня не стал. Сильно он тебя ударил? Сабо неуверенно качнул головой. Тихо вздохнув, погладила его по волосам. Что говорить дальше я не знала. Поэтому мы молча сидели в креслах. Сабо понуро смотрел в окно, а я легонько гладила его по голове и обдумывала любые варианты развития событий. Пару задумок по поводу предотвращения подобного у меня было, естественно, только информации было маловато. Как объяснить такие сложные вещи простыми словами четырехлетке я не знала. Не знала, стоит ли заикаться о приступах и прочем. Слишком много неизвестных переменных. — Ты… приходил ночью к комнате? Я слышала стук, кажется, — осторожно начала я, подбирая тему разговора. Это первое, что пришло в голову. В ответ пацан только кивнул. — Зачем? Ты что-то хотел мне показать или рассказать? — вновь только кивок. Так, он начинает меня бесить. — Вот как. Расскажи, что ты хотел. Ну, если хочешь. Сабо пару раз сжал кулаки, но полез в карман и достал сложенный лист бумаги. С попытками нарисовать чаек по моим объяснениям. Но почти все они походили на какие-то коряги или странных ящериц. В самом нижнем углу, впрочем, одна была неплохой, похожей на нормальную птицу. Хоть и корявенькую. — Молодец. Последние чайки получились вполне хорошо. Будешь и дальше практиковаться с этой схемой или тебе новую показать? Ребенок неуверенно улыбнулся и попросил показать еще что-нибудь. Разговор о сегодняшнем происшествии так и не случился, но я, на всякий случай, сказала, что он ни в чем не виноват. А потом вскользь упомянула, что таких отвратительных детей стоило бы отдать Крампусу. Сабо тут же попросил рассказать о «загадочном чудище». Ну, как говорится, Господь с тобой — спать ты не будешь ближайшую неделю.***
За семь предыдущих ночей я облазила весь особняк, нашла много всего интересного и даже сделала свой особый тайник. Но в город ночью выйти не удастся — полиция (или ее аналог) усиленно патрулирует все улицы Города знати и меня тут же схватят. Один раз у них почти получилось, но я была на своей территории, в саду, поэтому они быстро заткнулись. Хотя и днем удалось рассмотреть немало. А если бы эта клуша еще головой вертела почаще вместо того, чтобы глазеть на какие-то шляпки и рюши, то я бы была почти счастлива и сыта от переизбытка информации. Но сегодня был явно удачный (для меня лично) день. Дидит решила для разнообразия спуститься в Центр города и присмотреть какие-нибудь диковинки. Бедный слуга тащил уже пятый пакет с какой-то мишурой и кое-чем полезным, тихо вздыхая о тяжелой судьбе. Наше внимание привлек какой-то вскрик и движение в одном из переулков. Хоть этот город и считается относительно безопасным, но и тут, как я поняла, случаются нападения. Это, видимо, как раз такой случай. Дидит скривилась и высказала никому ненужное мнение о «мусоре, недостойном осквернять взор знати». Я лишь фыркнула. Управлять телом сейчас не смогу, да и помощь дворянки не поймут… Точно! «Нужно сказать о случившемся, негоже мусору разгуливать по чистому и безопасному городу», — мысль жестокая, но свойственная нам обеим. Вот что-что, но общее у нас с этой женщиной только одно — эгоизм. Самой руки марать не охота, а сделать что-то надо. На счастье, мимо проходящий патрульный оказался то ли исполнительным, то ли просто решил за помощь дворянке выбить повышение, но кинулся тут же проверять поступивший «донос». Из того переулка послышался шум, ругань и удар чем-то тяжелым. Дидит смотреть отказывалась на отрез и пыталась убежать. Ключевое слово «пыталась». После того, как мы отошли метров на 30, я заставила левую ногу временно онеметь. Развернувшуюся сцену досматривала уже с лавочки возле фонтана. Патрульный за воротник кофты выволок потрепанного мужчину в обносках и в наручниках. А вот женщина так оттуда не вышла. Но я же точно слышала женский вскрик… Убили? Ну, что ж поделать. Зато убийцу сразу повязали. Следующая операция потребовала от меня всю выдержку, терпение и хитрость. В аптеку с химикатами было жизненно необходимо попасть! Но чертов слуга мешался. Да и сама маман не горела желанием заходить туда. Пришлось не просто импровизировать — по лезвию ходить. Слуга с пакетами был отослан в кафе за напитками, так как: «У твоей госпожи от долгой ходьбы свело ногу! Принеси мне лимонад немедленно!» Затем настала самая сложная фаза — обсессия. А вот тут мне истинно свезло — Дидит выпила сразу две таблетки странного успокоительного. И — о чудо! — я смогла контролировать обе ноги. И внушение прошло намного легче. Женщина даже не подумала, что может потерять сознание от такой дозировки. А мне это только на руку. Естественно, все это не осталось не замечено. Слуга тут же пошел за мной. — Ох, что это тут? Может, у них есть что-то интересное? — включаем актерские таланты, а то не поверит никто. — Вы уверены, госпожа? Это, все же, не самая дорогая аптека… — слегка скривился мужчина, читая вывеску. — Смеешь мне перечить? Жди снаружи, раз не хочешь заходить. — Прошу прощения, никак нет. Я подожду вас здесь. Вот и супер. А теперь быстро закуплюсь хоть чем-то полезным!***
Эта ночь будет невероятно плодотворной! Хоть и пришлось сразу выпалить продавцу список нужного, среди которого затесались несколько средних и сильных успокаивающих и снотворных настоек на всякий случай. Бедный старичок сначала растерялся, но принес все за минуту. А потом пошли только мои хотелки, необходимые… ну, не знаю даже. Для обезвреживания кого-нибудь. Усача, например. Я с таким набором могу изготовить хоть токсин, хоть взрывчатку. Не сильные, правда, но и то хлеб. Сегодня как раз и изготовлю пару веществ для своего же успокоения. Жаль, что контроль продлился всего полторы минуты… Боже мой, в кого я превратилась? Месяц назад занималась же исключительно физиологией и систематикой зоопланктона, а теперь собираюсь варить отраву для людей. А, пофиг. Условия и образ жизни обязывают, вот и буду выкручиваться. На обратной дороге, проходя мимо того злосчастного переулка, чуть разрыв сердца не заработала. Бледная перемазанная в пыли рука схватила Дидит за щиколтку. Блядство, нельзя так людей пугать, девушка! Хорошо хоть прохожих мало. — Помогите… умоляю, — раздался слабый голос от сидящей сгорбленной фигуры, прикрытой только плащом. Милая, прости, но Дидит прикажет тебя добить, вероятнее всего. Но если ее спасти как-нибудь… это же такая крутая возможность на будущее! Ну что за невезуха… Или все же попробовать? Мало ли, может и прокатит. «Хоть это и просто простолюдинка… Но она может стать прекрасной преданной слугой», — остается молиться, чтобы все получилось. Действие таблеток уже закончилось. Ну же, давай! Сегодня ведь такой прекрасный день. — Ричард, оставь сумки и доведи эту… до аптеки. И дай тысячу белли. — Но госпожа, это ведь просто…. — Если сделаешь все молча и быстро, то тебя ждет премия. Названный Ричард тут же поставил пакеты на брусчатку, помог девушке подняться и повел к ближайшей аптеке. — И зачем я только это сделала? Дорогой муж будет недоволен, если узнает, — бормотала женщина, рассматривая свой идеальный маникюр. Вот именно, мадам, если он узнает. А с моими закупками он может и самого себя забыть. Ничего, такие «должники» так или иначе полезны. Возвращались мы молча. Спину так и сверлил взглядом этот Ричард, пыхтя от количества покупок.***
Что самое удивительное, на Дидит не донесли. Ричард по возвращению пробормотал что-то хвалебное, оставил сумки и собирался удалиться. Дидит просто кивнула и сунула конверт деньгами. Там было около семидесяти тысяч! Мне оставалось только недовольно цокать. Деньги у усача взять не получится — заметят, вот и пришлось ей отдавать свои «карманные». Но сколько же всего она накупила, боже мой… Около десятка пар обуви (и все на каблуке, чтоб ей пусто было!), несколько платьев, заколки, бантики и прочая мишура. Из полезного там только пара нормальных белых рубашек, мои закупки да какие-то тетрадки. Одну можно дать пацану, пусть развивается, а остальные я приватизирую. Остаток дня прошел довольно тихо. Усач о чем-то сильно задумался и почти не вникал в болтовню жены, а малявка не поднимал головы от тарелки. Он вообще старался поменьше общаться с родителями днем. Сообразительный парень, молодец. На этот раз ожидание ночи было почти мучительным. Руки чесались сварить все и сразу! Но, понятное дело, это привлечет много ненужного внимания. Поэтому приходилось останавливать свои грандиозные планы. Что сварить в первую очередь? Индикаторы, некоторые соединения как основу лекарств и дихромат калия. Прекрасный оранжевый порошок пригодиться почти везде, начиная от «дымовушек», заканчивая самодельным алкотестером. Надо быть ко всему готовым в этой жизни. «Лаборатория» сиротливо приютилась в закрытой подвальной кладовке. Туда почти никогда не ходят, потому как туда складывают старую мебель и какие-то очень уж странные вещи. Зато в этом бардаке прекрасно удалось организовать тайник. Сейчас, впрочем, часть бардака придется разгребать, чтобы сделать хоть какое-то рабочее пространство. Так что, покосившийся комод, ты идешь нахер!***
Да что за день испугов? На кухне меня подкараулил мелкий. Я всего лишь хотела наварить себе хоть какой-нибудь дистиллированной воды пару десятков литров… Я много прошу? Почему эта ночь не может быть просто спокойной и без подстав, а? — Чего тебе? Я поседею как лунь, если будешь меня так пугать, — ворчала я, не отвлекаясь от включения плиты. Окно открыть, дверь закрыть и заблокировать, чтобы всякая пакость не мешалась. Пацан смотрел круглыми глазами, но молчал. — Матушка, а вы можете рассказать еще про каких-нибудь монстров? Ну или нарисовать что-нибудь еще… пожалуйста? — просительно смотрело на меня это чудо, «мило» шаркая ногой в тапке. — Пацан, сейчас почти полночь. А мелкие дети в это время спят. Тебе напомнить, как ты после истории про Крампуса спать отказывался? Он обиженно засопел, надул щеки и сел на стул, наблюдая за кипящими кастрюлями. — Ты можешь особо за ними не смотреть. Им кипеть еще часа 2 минимум, — невзначай заметила я, но меня проигнорировали. Какие же дети проблемные… — Ок, мелкий сверхразум. Мне за ночь надо очень много чего сделать. Так что давай так: я сейчас покажу тебе пропорции для рисования четвероногой живности, и ты пойдешь к себе тренироваться, хорошо? — пацан насупился и обиженно сложил руки на груди. Вот ведь вредный! — А если ты не будешь мне мешать, то покажу шпионский фокус. На этот раз взгляд был заинтересованный и почти не обиженный.***
В итоге этот мелкий вымогатель получил все, за чем приходил: и рисунок, и шпионский фокус, и даже пару историй. Особенно сильно ему понравился «фокус». Естественно, что все мальчишки хотят быть шпионами\пиратами\ниндзя, так что трюк с надписями молоком и свечой прошел на ура. Сабо старательно записал все известные мне простые рецепты «невидимых чернил» и способы их проявки (их всего два, ничего сложного). Потом съел со мной пару бутербродов и попытался придумать повод задержаться подольше. Но я просто показала ему как нарисовать стоящую кошку и собаку с разных ракурсов и рассказала сначала пару забавных фактов про акул (почему-то именно это первым вспомнилось), а потом одну страшилку про проклятый дом. Пацан хмурился, отчаянно соображая что-нибудь и неожиданно выдал: — Матушка, а откуда вы все это знаете? Вы никогда даже таких слов не говорили. Когда я спросил про осьминогов в прошлый раз, то сказали, чтобы я больше никогда не спрашивал о «такой мерзости»! — пытался скопировать интонацию Дидит ребенок, слегка бледный после страшилки на ночь. Сука, вот и просчет. Хорошее и благодушное настроение тут же пропало. Сабо, видимо, заметил резкую перемену на моем лице и моментально напрягся. — Просто знаю и все. Иди спать, Сабо. Доброй ночи, — как можно спокойней ответила и отвернулась к плите с кипевшими кастрюлями. Дите пробормотало извинения и вышло из кухни. Черт с ним. Подрастет, может быть, и додумается приблизительно, что к чему. Сейчас, пока есть время, приготовлю задуманный минимум, а потом уже и воду поставлю в холодильник.***
Шесть литров дистиллированной воды были только что разлиты по трехлитровым банкам. Время уже приближалось к пяти утра. Если не хочу, чтобы слуги меня обнаружили, надо уже уходить отсюда. Все, что хотела, я сделала. Остальное можно сделать и потом. Проходя по холлу, неожиданно раздался робкий стук в дверь. Бля, вот и что выбрать? Контроль будет держаться до полвосьмого утра (когда Дидит обычно и просыпается), а меньше чем через сорок минут проснуться слуги. Или узнать все самой, пока я еще контролирую тело, или подняться к себе, чтобы слуги не шумели? Но так интересно, кто мог припереться к особняку знати почти в пять утра… А, пофиг, сама открою. В глазке было мало что видно, еще только заря забрезжила на горизонте. Но какую-то невысокую тонкую фигуру разглядеть кое-как удалось. — Кто там? — постаралась сделать голос заспанным. — Простите, что беспокою в такую рань! — раздался взволнованный женский голос. — Я… я ищу женщину, которая вчера гуляла по магазинам в Центре городе. Блондинка в лиловом платье. Вы случайно не знаете такую? Супер просто… Я даже на секунду решила, что мне послышалось. Такого поворота событий я точно не ожидала. Плевать на слуг уже, если услышат, отбрехаюсь. Мне сейчас больше интересно, что делать с этой девушкой и чего ей нужно. Для начала открою дверь. — Случайно знаю. Что вы хотели? — уже без наигранности спросила я, облокотившись о косяк двери. Все-таки прохладно утром, даже плотный халат не спасает. — Ох, это Вы, госпожа! Спасибо огромное! Я-я даже не знаю, как мне отблагодарить Вас и вашего слугу за спасение моей никчемной жизни! — восторженно-взволновано лепетала девушка, стараясь сильно не шуметь. Теперь ее можно было спокойно рассмотреть: небольшого роста девчушка лет 16-18 с короткими русыми волосами с одним большим синяком вместо лица. Нос сломан, губа порвана. Сильно ее избили, да. Или это добавили другие аристократы, к которым она стучалась? Только вот ее льстивые нотки бесят. Для этой страны, как я поняла, лесть дворянам — нормальное явление, но все еще бесит. — Все нормально, прекрати. Почему ты пришла так рано? Могла прийти днем. — Не думаю, что меня пустили бы в Город знати в таком виде днем… Простите, что доставляю неудобства! Я могу сделать что-нибудь, чтобы отблагодарить Вас? — как-то затравленно спросила она. Судя по всему, сюда она прокралась тайно под покровом ночи. Неудивительно, впрочем. Местные полицаи, скорее всего, вышвырнули бы ее с позором, если сразу бы не пристрелили за такой… отталкивающий и болезненный вид. Тут с этим строго. — Я подумаю над твоими словами. Как тебя зовут? — и почему не идешь домой. — Михри, госпожа. Мое имя Михри. — Тебе стоит пойти домой и подлечиться. А через неделю придешь и обсудим все. Сейчас все слишком сумбурно, — я на миг осеклась, заметив, что девушку опустила голову и тихо заплакала. — Ты чего? Болит что-то? — П-простите, госпожа. Меня… меня выгнали из дома, когда отец узнал, что тот мерзавец…! О боже, только этого не хватало. Мне немного жаль ее, она не виновата, что на нее напали посреди дня в относительно безопасном городе. Но все же… Похоже, она надеялась, что ее примут сюда прислугой. Я-то могу, только вот все остальные в этом доме (за исключением мелкого), вероятно, действительно убьют ее. Ведь держать при себе такую опозоренную (***
Чтобы я, наконец, смогла захватывать две конечности без таблеток, пришлось стараться полгода. В начале марта я самостоятельно могла пройтись по дому днем, никого не таясь. Но такого контроля хватало максимум на пятнадцать минут, потом сознание чуть на части не раскалывалось. Потому как надо было следить за импульсами, идущими в мышцы, а также постоянно внушать что-нибудь Дидит, чтобы та не истерила. Словами не описать, как я была рада перестать вести вампирский образ жизни. Ох и криков было, когда я попыталась в первый раз такое провернуть! Мадам обычному подергиванию мимических мышц была совсем не рада, а тут целая рука почти отказала. Орала она долго, громко и почти истерически. Внушать ей простую мысль вроде «все хорошо, просто рука онемела» пришлось часа четыре, если не больше. В тот раз врач выписал ей пустырник и настоятельно рекомендовал ароматерапию и еще какую-то фигню. Спасибо вам, странный доктор, частично на ваших таблетках мой быстрый прогресс и держится. Михри быстро просекла что госпожа больна на голову и страдает раздвоением личности (по ее мнению). Разубеждать я ее не стала, зачем же. Так даже удобнее. И, что странно, она оказалась поразительно преданной и трудолюбивой. Половину дня она трудилась, подавая чай и занимаясь уборкой, а ночью ставила со мной эксперименты. Бедная девочка почти прописалась в моей подвальной лаборатории, пытаясь создать вещество, с помощью которого я смогла бы получать контроль над телом в любое время, не завися от Дидит. Видно, адекватная я ей больше понравилась. Плохо, когда ты неизвестное науке нечто (точно подобрать определение так и не получилось) и не можешь нормально спать. Даже когда я отключаюсь вместе с Дидит, то продолжаю чувствовать все, что происходит с телом, начиная от импульсов в мозгу, заканчивая отслеживанием усвоения ужина. Именно поэтому «ленивыми» были только каждые третьи ночи, чтобы тело не перегружалось (и не было похоже на зомби). Экспериментов было много, непредвиденных реакций тела (как моего, так и подопытной крысы, пойманной в саду) было еще больше. Изначально мы работали над снотворными препаратами. Те вещества из аптеки неплохо себя показали и продлили контроль ночью на полтора часа в сумме. Но к тем лекарством очень быстро развилось привыкание, а повышать дозы выше двойной мы не стали — это могло быть чревато. Первый изготовленный образец прекрасно себя показал на крысе в концентрациях аж до 15 мл. Время сна увеличивалось, а побочные эффекты были слабо выражены. Через восемь дней было решено попробовать ввести мне один миллилитр и понаблюдать. В ту ночь я всерьез подумала, что умру в своей же лаборатории. Стало настолько плохо, что всерьез испугалась, что организм начал подыхать. Несколько часов подряд пришлось контролировать чуть ли не каждый сосуд, по которому тек экспериментальный препарат (с наркотическим эффектом, как позже выяснилось). Выводилось все это дело практически сутки, а ломало меня еще трое. От небольшого тремора рук избавиться удалось только расцарапанными до мяса плечами. К сожалению, в тот период все эти махинации заметил Сабо. Я его понимаю. Хоть я в свои четыре года была туповата, но не заметить, что мать и новая горничная почти каждую ночь куда-то уходят, ничего никому не рассказывая, было бы странно. Особенно учитывая, что выглядеть Дидит стала действительно очень плохо. Нет, я передавала ему новые схемы и рисунки, научила простым схемам оригами, даже потратила несколько часов, чтобы написать какие-то небольшие рассказы про бравых моряков, шпионов и про невиданных чудищ. Чуть мозги в трубочку не свернула, но разобралась, по каким правилам нужно записывать эту ебучую клинопись! В тот момент я ощущала себя, как минимум, Кнорозовым. Но пацан оказался не таким простым. Сабо проследил за нами, но дверь лаборатории я всегда предусмотрительно запираю, а то повадились некоторые смелые слуги ходить по первому этажу, прислушиваясь и ища загадочных «призраков». Стены и дверь мы попытались кое-как звукоизолировать тканями и бумагами, вроде даже получилось. По крайней мере, когда у меня случайно рванул сухой нитрид трииода с небольшим хлопком, сюда никто не прибежал. Мальчик усиленно пытался меня разговорить, но я довольно мягко сказала ему, что мы пытаемся найти лекарство и изучаем записи, а ему стоит по ночам хоть иногда спать. Привязалась все же немного к этой сообразительной заразе. Совершенно случайно в разговоре с усачом выяснилось, что в конце марта мелкому исполняется пять лет. Тараканище заказал ему настоящий костюм по местной моде с цилиндром. Дидит с ним согласилась и предложила еще отправить его в какой-то клуб молодых дворян (так и не поняла, о чем речь шла, честно). Это конечно, классно, но как бы… У вас сын интересуется не этим. И он слишком порядочный по сравнению с местными ублюдками. Идей подарка много, а вот времени свободного не очень. Но, все же, пять лет исполняется не каждый день. Именно поэтому мы с Михри дружно отправились в Центр города, чтобы присмотреть что-то не «знатное». Внушить маман идею с пустым журналом для пацана было легко. Она даже не сопротивлялась особо, только фыркала, когда видела обычных горожан. Нужное нашлось в каком-то книжном магазине. Мальчишка не так давно проболтался Михри, что хочет сбежать из дома и стать пиратом. Детские мечты, естественно. А почему бы ему просто не посмотреть остров? Что в этом плохого? Побывает в мирной деревне не так далеко от столицы. Может даже зайдет посмотреть на лес. Почувствует себя нормальным ребенком, а не запертым в четырех стенах дворянином. Поход можно было бы организовать и летом, но остров субтропический с большим количеством разной живности. А жарищу я не люблю. Зато люблю рыбалку, море и шашлыки. Простая тетрадь с белой бумагой в кожаной обложке и с оттиском корабельного якоря. А еще небольшой набор для рисования и карманная улитка, действующая в пределах этого острова. Отдельную самую простую тетрадь я купила, чтобы записать туда некоторые истории и рассказы. И какой же поход без удочки? Короче, у пацана теперь целая походная сумка почти на все случаи жизни. На обратной дороге решила немного задержаться в городе и пройтись до порта. Полгода тут уже, а все никак не довелось спуститься к морю. Только на приемах у этих заносчивых ублюдков и бывала. А тут… простор, спокойствие. На якоре стояли большие суда с несколькими мачтами и маленькие рыбацкие лодки с мачтами и без. Впервые вижу такие суда в полную величину. Какие же они все-таки громадные… Дидит ворчала про все на свете, как и обычно. Ей почти всегда все не нравится. А мне вот стало даже слегка грустно. За те полгода, что я варилась в этом змеином гнезде под названием «знать», узнала не только много нового, но и ужасно устала. Официальные приемы проводились всего-то два раза в год, но вот чаепития и «званые обеды» проводились почти каждый месяц. Женщины обсуждали свои и чужие наряды, моду, успехи (и только успехи!) своих детей и мужей. Мужчины в тоже время обсуждали бизнес, женщин и какие-то финансы. Скука смертная, в общем. Сначала я прислушивалась ко всем сплетням, побольше выясняла о стране, в которой оказалась, а потом оставила это на Дидит. Быть знатью, конечно, почетно и все прочее, но невероятно скучно. Да, деньги — это прекрасно, вне всяких сомнений. Мне нравится жить в большом доме, носить хорошие и качественные вещи, есть блюда, приготовленные профессионалом. Но от скуки я готова лезть на стену. Романы, пустая болтовня с усачом (о престиже семьи, естественно) редкие прогулки… Это не мое. Примерно так я могла провести воскресенье в той жизни, до всей этой паранормальщины. Вся показушность Высшего города безмерно утомляет. «Все должно быть идеально!» — девиз не только этих зажравшихся дворян, но и всей страны. Весь мусор выкидывался за высокие стены, образовав там огромную свалку. Из случайно подслушанного разговора можно было догадаться, что для знати понятие «мусор» не так однозначно, как для нормальных людей. Голову я ломала долго, около недели. Пока не додумалась спросить Михри. Та побледнела, опустила голову и пробормотала «нищие». Тогда, помню, меня передернуло. Как отмечалось выше, наша с Дидит общая черта — эгоизм. Выяснилось, что еще и равнодушие к посторонним людям. Но я, в отличие от нее, хотя бы осознаю, что это ненормально. Самое страшное, что об этом знает вся знать, а организовал такой «вывоз мусора» сам король Гоа.***
Весь месяц прошел напряженно. Бедной Михри за март пришлось пережить едва ли не больше потрясений, чем за все время, что она тут работает. Сначала ей пришло завещание от погибшего в морях отца. Ничего, кроме книг и личных вещей он ей не оставил — все остальное по документу досталось матери, укатившей в деревню Фууша. Но эта дура не учла, что с золотыми цацками и чемоданом налички нельзя идти через перевал, подконтрольный горным бандитам. Почему нельзя было нанять корабль, а не повозку, нам так выяснить и не удалось. С деньгами и украшениями девушке пришлось попрощаться, а вот документы на неплохой дом в Центре и на небольшой домишко в деревне остались. Тогда пришлось вколоть Дидит двойную дозу снотворного (успеть бы потом до дома дойти, чтобы не отрубиться), чтобы уже я смогла спокойно припугнуть юристов. «Негоже обделять лучшего слугу знатной дамы законной собственностью!» — пафосно визжала я, копируя истеричные нотки мадам. Наглый офисный работник проникся и оформил все бумаги буквально за пару часов. Я только довольно хмыкнула. Если дела примут совсем плохой оборот, придется валить в деревню вместе с Михри и, возможно, мелким. Затем случилось то, чего я опасалась — усач что-то пронюхал и начал действовать. Сначала он постоянно звал мою ассистентку к себе в кабинет, приказывал принести ему различную фигню. Я догадывалась, к чему все идет. Михри только-только отошла от случившегося в том чертовом проулке (она до сих пор обходила ту часть города), а теперь эта похотливая скотина через постель решила разузнать что-нибудь. По его логике: «Какая служанка откажет знатному господину в таком простом деле?» Отвратительно. Хочет развлекаться с молодыми горничными? Да ради бога, я не запрещаю. Он только это и делал, честно говоря. Уже всех девок в доме к себе в постель перетаскал. Они просто каждую вторую-третью ночь менялись. Ну, или мне просто так казалось, не важно. Изменяешь — твое дело, но моего человека трогать не смей! Или он не догадывается, что Михри мне все расскажет, не смотря на угрозы? Наивный какой. Так и получилось. Михри той же ночью вбежала ко мне в комнату вся в слезах, сдерживая истерику. Под гробовую тишину дома мы вместе спустились сначала на кухню за едой, а потом в подвал. И там ее прорвало. Она говорила и говорила пока не охрипла. А я просто слушала, иногда заставляя ее выпить чая с мятой. Ведь я — «вторая личность». Адекватная, увлеченная наукой, как и сама эта девушка, иногда строгая, но обычная, не знатная. Вот мне она все и выложила как на духу, не Дидит. Я ее понимала, правда только частично. Изготовление наркоты для отца контрабандиста, изнасилование, предательство родными людьми, а теперь их смерть, работа с психически больной (ну почти) госпожой… все это отражается на нормальных людях пагубно. Особенно на семнадцатилетних девушках. Утешать людей — явно не мой профиль, поэтому мне и оставалось только слушать и слегка гладить ее по растрепанным волосам. И только после того, как она успокоилась, всплыло неприятное известие — нас видели. Кто-то из горничных видел, как Дидит спускалась из своей комнаты в подвал. А затем туда же спускалась Михри. По счастью, в следующие ночи мы с наблюдателями разминулись. Ответ на такую ситуацию был простым — лунатизм. Только вот то, что теперь за нами будут пристально следить напрягало. Прорвемся.***
За нами действительно следили. Усач на завтраке небрежно спросил про Михри, которая не стояла, как обычно, у стены за моей спиной. Как же ты меня бесишь, ублюдок. — Ох, и правда. Но она вчера перебрала с выпивкой, кажется. Я дала ей выходной, — спокойно ответила Дидит, накалывая на вилку омлет. Конечно, она спокойна. Ведь не у нее на руках выл мой человек, которого напоили чем-то и пытались затащить в постель. Усач небрежно что-то ответил, внимательно смотря на мимику жены. Не ей она рассказала, не заглядывай даже. На секунду я даже насторожилась. Эта тварь достаточно хитра и изворотлива, с этим могут быть проблемы. Но я хитрее. Почти пять ночей, в которые за дверью моей комнаты следили, я потратила, чтобы записать в купленную тетрадь различные мифы, истории и легенды, какие только могли понравиться Сабо на мой взгляд. Надо ведь ребенка порадовать? И, не забыв про шпионскую тематику, решила придумать шифр. Если пацан и правда сбежит из дома через пару лет, то так он хотя бы сможет оставлять послания или письма и не палиться. Это ведь так просто и логично. Но, блядь, то ли местные имбецилы до этого не додумались, то ли как раз додумались и отлично шифруются от всех остальных. Потому что эти громкие разговоры по улиткам меня достали! Ты орешь в трубку, а трубка орет тебе все в ответ — верх маразма. Любой проходящий мимо тебя или открытого окна может услышать почти все. Как усача еще не поймали с его вечными торговыми махинациями? Тут вся прислуга уже в курсе, кроме жены его. Шифр придумывался долго и нудно. Криптография вообще наука сложная, а в местных реалиях еще и довольно затруднительная. Выстукивать сообщение азбукой Морзе по связи? Идиотизм. Учитывая, что парные улитки я купила вообще на самый-самый экстренный случай, то такая шифровка еще и не совсем практична. А сообщения на бумаге? Если мелкий полезет в лес, то ни молока, ни лимона для невидимых чернил у него не будет, в принципе. А время поджимает, за две ночи мне нужно закончить все это и запаковать подарок. Праздник будет двадцатого, а девятнадцатого телу надо будет дать нормально выспаться, а то скоро буду похожа на умертвие. Выход оказался очень простым — рисунки. Вернее, схематичное изображение животных одной линией. В конце концов, моя подпись в паспорте была схематичной акулой, которую за столько лет могу уже нарисовать с закрытыми глазами и вверх тормашками. Мелкая моторика у пацана развита средненько, ровные линии даются ему тяжеловато. Ну, пусть тренируется. Мда… Замахнулась я знатно. За две ночи хотела только сделать список условных знаков-рисунков, а расписала семь страниц с разными символами для трех шифровок и все это цитрусовым соком в двух экземплярах! Бледной и уставшей Михри пришлось тайно днем прятать по несколько апельсинов и лимонов в комнате госпожи так, чтобы никто и ничего не заметил. За горничной следили пристально, особенно усач. Но это все прошлое. После дня рождения Сабо я планирую дать девушке отпуск «по семейным обстоятельствам», пусть придет домой и отдохнет, наконец. А тем временем последние строчки досохли и осталось только вложить листы в тетрадь. Думаю, надпись «SECRET» обычными чернилами на самом верху листа подскажет, что это не просто пустые листы.***
Вот и этот знаменательный день — двадцатое марта. Слежка у моей двери разбудила меня в пол седьмого утра, чтобы уважаемые господа смогли сделать юному аристократу сюрприз. Горничные красиво упаковали подарок родителей вместе с заявлением о вступлении в этот загадочный клуб аристократов, про который так ничего вызнать и не удалось. Мальчик был удивлен и немного растерян, но подарку обрадовался, особенно черному цилиндру. Синий пиджак с закатанными рукавами вместе с головным убором удивительно ему шел. Аутлук потрепал сына по вьющимся волосам и гордо завел монолог о гордости семьи. В конце, вместо пожеланий здоровья и спокойной жизни он сказал: «Надеюсь, что ты никогда не разочаруешь своих родителей!» Судя по мелькнувшему во взгляде ребенка протесту, Сабо был решительно настроен на обратное, но выражение лица сдержал и не морщился. Я мелкому довольно долго капала на мозги (хоть и достаточно деликатно), что отец у него хитрая скотина, которая на открытый конфликт ответит рукоприкладством. А еще может догадаться о непродуманных скрытных схемах, которые придут в детскую голову. И Михри тем же голову забивала иногда. Чтобы были готовы к любой подлянке от этого ирода. Пока все, включая слуг, сопровождали именинника в столовую, где уже должен был ждать торт, Михри, притаившаяся за углом, быстро положила подарок от нас. Она сама тоже приготовила что-то небольшое. А ближе к вечеру начался абзац — прием гостей. Пришли все знакомые и совсем новые лица со своими детьми, даже затесался, кажется, посыльный из королевского дворца. Почему все так помпезно? В пять лет ребенок знати считается официально принятым в это***
Я его переоценила. Сбежал он только через неделю. Ну как сбежал… Сначала завалился ко мне в спальню через окно (на третий этаж и в другое крыло, ага), за что справедливо получил злобный взгляд и легкий подзатыльник. Рассчитывал он, судя по лицу, как минимум на оплеуху. Не суть. Сабо повернулся ко мне и долго буравил взглядом. — Мам… Я хочу сбежать из дома! — выдает этот оплот совести и наивности дворянского общества, смотря прямо и уверенно, почти не моргая. А куда все уважительное обращение делось, малец? На первый раз прощу, так и быть. — Вот как. Хорошо, я все подготовлю и беги куда хочешь. Хоть в леса, хоть на полюса, — спокойно отвечаю я. Все же, такой вариант я рассматривала уже давно. Только надо побег организовать нормально, а то ведь сбежит без копейки в кармане и ищи-свищи его потом. Ребенок как-то напряженно дернулся и уставился большими синими глазами. Хе, привыкай. Твоя мать, может, и недалекая истеричка, которая нихера не понимает, а вот мне пришлось много чего видеть в своей жизни. Только я тебе этого не скажу. — П-прости, мам. А… Ты не злишься? — С чего вдруг? Я и сама думала отправить тебя из дома. Только лет в 10 и в другую страну. Ну, раз ты хочешь сбежать сейчас, то флаг в руки. Хотя я все еще считаю, что пять лет — слишком юный возраст для таких подвигов, — слегка усмехнулась я, разводя руками. — Но! Ты сбежишь только после того, как обсудим план. Понял? — Да, понял… А что ты хочешь сделать? Поговоришь с отцом? — Сдался мне он, ага. К сожалению, он твою фотографию и ориентировку уже отнес офисным работникам, как полагается. Ты ж теперь признанный в этом ё-… обществе мелкий аристократ, — припомнила я фотографию мальца в папке с бумагами, которую усач уносил в сторону базы местной стражи. — Поэтому в городе тебя сразу начнут искать. Сабо расстроился, хмурился и предложил, как вариант, Серый терминал. Я раздраженно цокнула. Серый терминал — та самая свалка за стенами, от которой в дни штиля противно тянет гнилью. Все горожане отзываются о ней негативно, у знати говорить об этом не принято вовсе. Там живут нищие, бездомные, преступники и маргиналы. Именно там швартуются редкие пиратские корабли, которым запрещен подход к главному порту. Пятилетка среди такого окружения и без нормального источника еды? Три раза «ха». — Ты тоже считаешь людей там мусором? — гневно спросил ребенок. Добрый парень, наивный. С таким настроем тебе вообще туда нельзя. — Нет. Я считаю, что там слишком опасно. Не только для тебя, для всех. — Но-! Двадцатиминутную лекцию об опасности людей (в целом), огромных свалок и местах без какой-либо врачебной помощи Сабо осилил только на одном упрямстве. Хорошо хоть молчал, а то бы я его выпнула на улицу прямо так, в одной пижаме. А потом был огорошен новостью о том, что блондином он теперь не будет. Хну для волос я выцепила еще в январе, когда какой-то отчаянный торговец вернулся в это захолустье с Гранд Лайн. Будет парень рыжим еще долго — в качестве местного товара я абсолютно не уверена, а на чистом блонде любая краска (даже отвратная) лежит до победного. — И… куда мне тогда идти? — В отпуск с Михри поедешь. Следующим утром Дидит устроила массовый разнос всем и каждому, когда не смогла найти Сабо. Смотрящие за мальчиком слуги были в тот же день уволены, к поискам подключили королевскую стражу и «полицаев» из Центра. По ориентировке и фотографии так никого и не нашли.***
Очередной скучный день подходил к концу. Скоро уже шестой год, как я оказалась в новом теле и, что самое поганое, в другом мире. Шесть лет… а все равно меня все бесит. И очень скучно, да. Хвала моему упорству — я почти сделала из Дидит адекватного человека. Голос и внешность, конечно, поменять не удалось, но во всем остальном заметен явный прогресс. Иначе я бы ночью просто повесилась. Праздность — это вообще не про меня. Быт дворян и «ничегонеделанье» заняли меня всего на два дня, не больше. Поэтому все мирились с новыми «странностями» госпожи и помалкивали. Мои размышления прервал короткий стук в дверь — сигнал от Михри. Девушка тихо прошла в комнату с подносом чая и незаметной бумажкой в руке. Пока я потягивала сладкий фруктовый чай, она готовила комнату ко сну: расправляла постель и зажигала канделябры на тумбах, задергивала шторы. А как только последнее окно было зашторено, я развернула сложенную записку. Схематично нарисованные одной линией собака, тигр, крыса, бабочка. Если расшифровать это, то получается: «Ушли с другом на охоту (добычу) в Серый терминал. Все нормально, большего не скажу.» Когда я впервые пару лет назад увидела рисунок собаки в неподходящем контексте, то сначала всерьез испугалась, что кто-то нашел шифр и пытается выдать себя за Сабо. Хорошо, что пацан догадался потом сам позвонить Михри и сказать, что придумал новое значение «собаки» — друг. У нас тогда прям от сердца отлегло. Таинственного друга Михри так и не видела, но я от себя лично пару раз передавала через нее два подарка на праздники. Думаю, от пары пирожных и хорошего охотничьего ножа никто не откажется. Я хмыкнула и сожгла бумажку в пламени свечи. И так все считают Дидит странной, не стоит собирать компромат на саму себя. Михри коротко улыбнулась и вышла из спальни. Следующее такое сообщение мы все равно получим примерно через месяц. Еще один стук в дверь был немного неожиданным. Это точно не Михри, а значит это… — Простите, что побеспокоил, матушка. Я просто хотел пожелать вам доброй ночи! …то рыжее недоразумение, которое Дидит теперь зовет «сыном». Отвратительно. Сама пусть с ним говорит. — Ох, ты такой вежливый ребенок, Стелли! Твоей матушке очень приятно. И тебе доброй ночи, — ворковала Дидит, а я же мысленно закатывала глаза и недовольно цокала. Но контроль не перехватывала. Мелкую рыжую пакость я не любила. Его почти за шкирку притащил усач ровно через год после побега Сабо. «Это повысит имидж и влияние нашей семьи!» — важничал он. «Он станет более достойным наследником чем Сабо», — после этих слов даже туповатая Дидит поняла, что это что-то неправильное. В тот день от расправы удержала только испуганная Михри. Но мышьяк я припрятала на всякий случай. Какое счастье, что даже тут его используют как отраву против крыс! А слуги сами кинулись покупать этот токсин, когда увидели выпущенную подопытную крысу. Пасюк настрадался, и я с превеликим удовольствием выпустила его в «чистый город». Да кто ж знал, что он к нам же в кладовку за крупой полезет… Что-то я ушла от темы. Короче говоря, Дидит отдали нового «сына» на воспитание и адаптацию, что меня страшно взбесило. Пацаненок был на редкость льстивым, двуличным, эгоистичным и слегка тормознутым. Все то что я не люблю даже во взрослых и умудрённых годами воплотилось в этой мелкой заразе. От всего этого была в восторге только Дидит и усач. Прислуга справедливо заметила, что из пацана вырастет нечто отвратительное. И с ними я была полностью согласна. Когда рыжая заноза ушла, я с облегченным вздохом откинулась на спинку кресла. Эту ночь я хотела отвести на чтение справочников, а вечные допросы рыжего всегда сильно мешали. Расспрашивал он довольно мало, но до отвратного точно. Особенно его интересовал Сабо. Потому он сначала доставал усача и получил совсем нелестную характеристику о «ленивом, странном и недостойном старшем брате». Когда мне это пересказали слуги (дворецкий и Ричард), даже Дидит притихла и «отдала» контроль мне — потеряла сознание. Тогда я отыгралась, хоть и не сильно. Хотелось сделать что-нибудь более жестокое, но тогда у меня были бы проблемы. Дворецкий до сих пор на меня косо смотрит, подозревая во всех грехах. Тогда я сначала пришла к рыжему и припечатала: — Сабо лучше, чем весь этот прогнивший город, чем ты и Аутлук, запомни это. Умный ребенок, сразу понял, что его здесь не примут из-за его порядочности, — рыжий перестал лыбиться и попытался спросить что-то, но я грубо его перебила. — При отце можешь называть его как хочешь, мне все равно. Но если я еще хоть раз услышу в своем присутствии нелестное слово о Сабо, то ты простым выговором не отделаешься. Ты меня понял? Рыжий ирод был испуган, по глазам видела. Но все равно выдавил из себя лыбу и отвесил безукоризненный поклон. В этот момент дворецкий нас и подслушал, кстати говоря. А про заразу… Усач рассказывал, что «его семья больше не могла о нем позаботиться должным образом». Зная эту мразь, я предполагаю, что те люди или по миру пошли (а их деньги в сейфе усача), или мертвы. Второй вариант, кстати, вполне вероятен, если те люди были менее влиятельными, чем наша семья. Следующим на очереди был усач. Но я не могла так просто заявиться к нему и высказать все. Он меня просто сдаст в дурку. Но зато на благое дело и транквилизаторов узкой направленности не жалко, верно? Неделю потом будет с собственной рукой только спать. И то, даже она ему не поможет. Но я отвлеклась. Расслабляющий чай сразу с двумя интересными препаратами я отнесла сама прямо в кабинет на втором этаже. И отдала контроль Дидит. Она пыталась мягко сказать Тараканищу, что «не стоит настраивать мальчиков друг против друга». Но он стойко это игнорировал и пытался навязать ей свое мнение о Сабо. А потом и препараты подействовали и ему стало все равно. Это была забавная неделя. Усач ходил недовольный, нервный и с покрасневшей рожей, но почти спокойный. Срывался он исключительно сарказмом и повышенным тоном на всех, даже пару раз прикрикнул на Дидит. Самое смешное я обнаружила ночью в одной из нычек — афродизиак (и зачем надо подписывать это на упаковке к лекарству?). Только он при такой убойной дозе транквилизатора (ради интереса я еще раз добавила ценный порошок в его кофе) ничего сделать не сможет. Днем я решила на всякий случай не появляться, а просто мысленно мерзко смеяться над этим жалким человеком, возомнившим себя не пойми кем. К сожалению, досталось и девушкам-горничным. Михри я вовремя отправила с ее обычной отговоркой в Фуушу. Официально она туда едет повидать больного старого родственника, который сейчас живет в ее доме. Неофициально — доставить нужное Сабо и забрать сообщения от него. Не, старенький двоюродный дедушка-рыбак действительно живет в деревне и присматривает за домом. Он же и подвозит Михри до деревни и обратно на рыбацкой лодке. А то усач ведь на слово не верит никому, даже королю. Он и проверил, что все сошлось и успокоился. Пусть «страдает» пока, он заслужил. План с наркотиками или мышьяком я все еще держу в голове. Хм, а может ему найти шпанскую мушку? Чтоб он вообще ничего не смог. А она есть вообще в этом мире? Надо поискать.***
Я благодарила всех богов, что додумалась переманить на свою сторону старого дворецкого, которого усач все порывался уволить из-за возраста. Да он же прирожденный шпион! Как можно такого уволить? А случилось все банально — дворецкий заболел. Та зима выдалась на редкость холодной и ветреной. Я еще с сентября запаслась лекарствами, цитрусовыми и мятой. Мы с Михри пили чаи и витамины, которые я заставила купить нервную Дидит (болеть та сильно не любила). Часть отослала Сабо и таинственному другу. А вот все остальные домочадцы ничем таким не занимались, а потому быстро заболели. Если молодые отделались простудой и, максимум, ларингитом, то вот пожилые слуги слегли с пневмонией. Дворецкого Чат Чука пришлось доставить в больницу. Усач боялся, что он всех заразит и велел уволить его с выплатой зарплаты. Идиот, что сказать. Этот человек служил в этом особняке почти двадцать лет — еще при отце усача. Мне стало так обидно за этого бывшего военного, что я заставила Дидит не просто насесть на мозги Тараканищу, а именно наорать с угрозами и истериками. Ребят, о глаза были у него! Вы видели когда-нибудь жабу с гипертиреозом? Я вот видела. Михри втихаря этот момент «сфотографировала» даже на странную фото-улитку. Эту фотокарточку мы повесили прям над рабочим столом в лаборатории. Чем закончился этот скандал? Усач оставил дворецкого со странным именем на службе, но под присмотром других слуг. Сам же Чат Чук искреннем поблагодарил Дидит и просил обращаться с любыми заданиями. Зря он это сказал — не отвертится у меня потом никак. Впрочем, просить у него помощи пришлось уже через месяц. Усач задумал опасную авантюру, про которую я услышала только чудом, не иначе. Пираты. Этот идиот (а вместе с ним и король) сговорился с пиратами! Контрабандный товар, наркотики, промелькнуло даже слово «рабы» … Матом я ругалась долго и со вкусом. Если обобщить, то дворецкий отлично сыграл свою роль и переубедил усача. Не факт, что навсегда, конечно. Но пару ближайших лет я могу не бояться «джентльменов удачи» и их темных делишек. А дворецкий все равно мне должен еще. Что-то мне подсказывает, что его помощь и защита очень пригодятся и довольно скоро.***
А в июне случилось то, чего я боялась больше всего. Усач увидел Сабо в Нижнем городе. И, чтоб он сдох, послал на его поимку всю стражу. И не только стражу… Когда ко мне в комнату влетела бледная заплаканная Михри, я поняла, что все плохо. И очень плохо. Бедная девочка подслушала разговор Тараканища и какого-то капитана пиратов по улитке. Эта пиратская команда около полугода уже шаталась по Серому Терминалу, ориентировки на них выдали всей страже, но никто ловить их и не думал. Теперь ясно почему — гиены выполняли заказы знати. И он хочет послать неотесанных тварей, чтобы поймать десятилетнего пацана? Ха! Я буду сильно удивлена, если пацан действительно окажется цел хотя бы физически. В тот же вечер я, наплевав на все и всех, спустилась в подвал. Слежки не было, меня не подозревали уже два года. А теперь мне все равно. Я не знаю, как сейчас выглядит этот ребенок, стала забывать детали внешности. Так всегда было. Стыдно признаться, но за все эти шесть лет, проведенных то ли в моем воображении (вариант с комой и моей буйной фантазией исключать не стала), то ли действительно где-то вне привычного мира, я забыла лица родителей, учителей, знакомых… Единственными приглушенно-яркими пятнами еще вспыхивали образы задорно смеющегося лучшего друга и, увлеченно рисующий при свечах пацаненок. С первым я уже простилась, смирилась и не жду чудес. А если есть возможность спасти второго, то почему бы не попробовать? Да, по нему я не скучаю. Будем откровенны — никогда таким не страдала. Родные или чужие — все одинаково безразличны. Сабо исключением не стал, к сожалению. Но это не повод бросать его на растерзание знатным мразям и озлобленным тварям за стенами. Трубку никто не брал. Бедная улитка пыталась дозвониться без перерыва уже три часа. Цокнув от досады, я достала заранее припасенную зелень для этого странного брюхоногого. Все же животное устало. А сама цедила уже остывший чай, не утруждая себя ничем другим. Если так никто и не ответит, то придется утром идти с повинной к Чату и просить помощи. Михри не сможет отловить паршивца на свалке или в лесу. А бывшему военному это под силу. Как бы уже чего не случилось… Неожиданно улитка ожила и зазвонила сама, издавая противный звук «пере-пере-пере». Но на том конце оказался совсем не тот голос, который я даже примерно могла ожидать. — Кто это? — грозно раздалось с той стороны. Голос пацана, скоро начнет ломаться, но вообще не тот, что я хоть примерно помнила. У меня встречный вопрос, неизвестный. — Морской конек. Где владелец улитки? — не представляться же своим именем неизвестно кому. — А, тот нелепый шифр. Его сейчас здесь нет, — грубо ответил пацан. Улитка передавала мимику и выражение лица говорившего: грозное и настороженное. Неизвестный скосил глаза куда влево от себя, что тут же повторил моллюск. Но легкая паника все равно сжала сердце. Я не знаю, могу ли доверять ему. И откуда он узнал про шифр? — Что с ним? — упавшим голосом спросила, не надеясь, что мне ответят. Пацан на том конце, похоже, сплюнул. — Кто ты, черт возьми?! Чего тебе надо? — Предупредить. — Предупредить? И о чем же? Говори, я передам, — нагло фыркнул пацан, недобро скалясь. — Кто ты? И почему улитка у тебя? — почти прошипела я, судорожно соображая. А если это пиратский юнга? Бесит меня этот неизвестный, что ужас. — Ну, по этому идиотскому шифру я «пес», кажется. Довольна? — прорычали в ответ с той стороны. Я удивленно моргнула. Таинственный друг — наглый и дерзкий пацан? Надеюсь, я не совершаю ошибку. — Вот как. Хорошо. Тогда слушай внимательно и передай слово в слово. Если ты действительно он, то это предупреждение и тебя касается, — уже серьезно сказала я, глубоко вздохнув. — Таракан, змея. Акула, крыса, змея. Лиса, улитка. Так и передай. Слово в слово, парень. Это вопрос жизни и смерти. — Да понял я, дура! Судя по звуку он уже собрался положить трубку, но в самый последний момент я услышала очень тихое более знакомым голосом: «стрекоза». Спасибо, что ты такой умный, пацан. Просто спасибо. Если расшифровать, то получается так: «Аутлук готовит ловушку. Пираты в Сером Терминале сидят в засаде. Затаитесь в убежище.» А его ответ «принято» вселял надежду на лучшее. Я уверена, если усачу доставят сына, он его изобьет до полусмерти и запрет в подвале. Иначе и быть не может. Медленно выдохнув, вышла из лаборатории, заперев дверь на ключ. Осталось уведомить дворецкого. Боги, помогите мне.***
Мои молитвы ничего не дали. Через неделю Аутлук ушел в город вместе с парой стражников. В тот же момент я поняла, что парня поймали. Дидит и рыжее недоразумение гуляли по городу знати, болтая с соседями и просто осматривая вылизанные улицы. Они не чувствовали опасности, не думали о скором сожжении Серого Терминала вместе с жителями. Мерзко. Это утром рассказал глава семейства с таким видом, будто сам такой закон выпустил. Я старалась об этой ситуации не думать вовсе. Иначе я сразу начинала неосознанно расковыривать зажившие раны. Угадала. В холле стоял усач, крепко держа за плечо подросшего парня в черном цилиндре. Не оборванец, а больше походивший на ребенка из не совсем состоятельной семьи. Чумазый и пахнущий гниющим деревом. Все тот же синий жакет с несколькими аккуратно заштопанными швами, волнистые слегка отросшие волосы… Странно, что я его сразу узнала. Сабо почувствовал мой взгляд и обернулся. На лице ребенка была обреченность. Глухая такая. Как у людей, которые понимают, что скоро умрут и смирились с этим. Ну или мне просто кажется. Приговоренных к смерти я видела-то два раза всего. А вот при виде меня он на секунду оживился. Только так, чтобы этого не заметили остальные. Да, парень, я постараюсь тебе помочь. «О Боже! Сабо! Итак, ты вернулся домой. Ах, немного попахивает…» — услышала в голове мысли Дидит. Если она думает, что я позволю такое ляпнуть, то глубоко ошибается. Мышцы лица и горла контролировать намного легче, чем любые другие. Легкая грустная улыбка появилась почти самостоятельно. — Рада тебя видеть, Сабо. Ты вырос… Как ты? — голос слегка подвел меня и дрогнул. — Мама, — коротко произносит ребенок, всматриваясь в лицо и глаза. Я, дите, не боись. Рыжее недоразумение решило напомнить о себе и, подбежав к усачу, дернул его за рукав. — Ох, точно! Стелли, поздоровайся со своим старшим братом! — Привет, старший брат! Меня зовут Стелли, мне восемь лет! Я так много о тебе слышал! — с привычной лыбой отчитался рыжий. А взгляд мерзкий такой, противный. У меня непроизвольно дернулся глаз. Что главное, это заметила Михри. И Сабо тоже. На служанку он отреагировал еще радостнее. Вот пусть им и занимается. — Пройдемте за мной, юный господин. Разговор с усачом я предоставила Дидит. И он мне абсолютно не понравился. Если пытаться проанализировать слова Тараканища, то получается абсолютно безрадостная картина. Он уже разочаровался в Сабо и вернул его просто чтобы не портить «репутацию семьи» пропавшим ребенком. И если Сабо еще раз сбежит, то усач либо запрет его в подвале, либо приставит охрану и посадит на цепь, пока тот не образумится. После такого заявления Дидит только заохала, но признала, что «мальчик отбился от рук». А меня передернуло. Сильно так. Это какие мутации должны происходить, чтобы появилось такое высокомерие? Раньше я могла бы смолчать, забыть и продолжать жить скучной богатой жизнью. И плевать бы мне было и на людей на свалке, и на пиратов, и на все прочее. Но… это все просто раздражает меня. Ну, и совестно немного, да. Совесть, старая ты сука, почему надо было проснуться именно сейчас? Эх…Где там моя отрава?
***
— Ох, дорогой! Как же так?! Вам плохо? — ужасалась Дидит, сидя около кровати мужа. Усач выглядел страшно: весь потный, бледно-зеленый, с полопавшимися сосудами по всему лицу и хрипящий через каждый вдох. Женщину трясло от волнения, а меня от стресса. Я не молилась, хотя очень хотелось. Теперь я — убийца. Да, это я подсыпала отраву в его еду. У меня в тот момент тряслись не только руки. Совесть, честь, инстинкт самосохранения, да даже мои зачатки порядочного гражданина — это все шаталось и трескалось глубоко внутри. Но раз начала, то нужно довести дело до конца. Врач что-то подозревает, Чат Чук решил осмотреть кухню, Михри чуть не падает в обморок, иногда странно поглядывая на меня. Меня не должны обнаружить. Вдоволь наревевшись, Дидит вышла с доктором в коридор. В самом дальнем его конце мелькнули две тени. Шпионы мелкие, чтоб их. — У меня плохие новости, госпожа. Ваш муж может не пережить такое сильное отравление. Я пока не могу точно определить, чем именно отравлен многоуважаемый господин Аутлук. Возможно, вы что-то знаете? — вежливо спрашивает пожилой врач, который когда-то осматривал саму женщину. Есть, конечно, старик. — Боже мой, какой кошмар! Да, вероятно, знаю, доктор. Но… это очень опасно, доктор. Эти сведения… о них никто не должен знать! — Не беспокойтесь, госпожа. Я — врач, а не информатор. Все данные о пациентах остаются только у меня. Прошу вас, госпожа, скажите. Это очень важно! — Да-да, конечно… Вчера вечером я видела, как дорого супруг достал какие-то белые таблетки и добавил две в свой чай. Я попыталась спросить, но супруг велел мне не лезть в это. Я боюсь, что это те… Не знаю, как они называются, — если и косить под дуру, то только с помощью Дидит. Ей даже стараться не надо. Утром, как только прибежала перепуганная служанка, крича о том, что «господину плохо», Дидит сама сделала все, чтобы отвести от себя подозрения. Плакала, бледнела, один раз даже чуть сознание не потеряла, как только ей сказали диагноз. А всего-то и нужно было убедить ее, что снотворное, которое я успешно подменила вечером усачу, давала не она. Мне же вчера пришлось разыграть не просто спектакль, а настоящую миссию отравителя. Дидит слегка волновалась за Сабо, но вечером решила к нему не заходить. Вместо этого она решила еще раз поговорить с Тараканищем и принесла ему успокаивающий чай. Карманы домашнего платья неприятно оттягивали шприц со снотворным для Дидит и наркотики для Аутлука. Я чувствую себя последней мразью. — Дорогой, вы выглядите очень уставшим, — даже не притворно грустно произносит женщина, ставя поднос на стол. Очень редко она это делала — это ведь работа слуг, а не госпожи. Но сейчас делает. Не по собственной воле, естественно. Забрать поднос у служанки прямо перед дверью в малую гостиную ничего не стоило. — Да, дорогая, ты права. Сейчас в море неспокойно из-за пиратов. А это очень плохо для моего бизнеса, — устало произнес усач, наливая себе чай. Ты беспокоишься за бизнес, когда прямым текстом сказал мне пару часов назад, что запрешь своего сына на цепи в подвале? Серьезно? — Думаю, вам стоит отдохнуть, дорогой. — Не могу уснуть уже пару дней. Еще и из-за Сабо переволновался. Шататься по свалке с каким-то парнем бандитской наружности! Непередаваемый позор! — Вы абсолютно правы, дорогой супруг! Но, может, стоит выпить снотворное? Вы тогда сможете поспать. — Да, думаю так и сделаю, спасибо, — легко кивнул мужчина. Рука привычным движением вколола препарат в бедро прямо через легкую ткань платья. Две минуты. Заболтай его всего на две минуты, женщина! — Доктор говорил, что… Дальше я не слушала. Отсчитывала время не по их разговору, а по сердечному ритму, успокоившемуся дыханию. Еще десять секунд… Усач уже вставал с кресла за аптечкой, когда я предложила самой растворить препарат в его чашке. Чтобы лучше усвоился, конечно. Он только благодарно хмыкнул. Достать незаметно нужные таблетки из кармана было не трудно. Я показательно развернулась с аптечкой в руках и движением фокусника легко сделала вид, что достала таблетки из баночки. Только когда я кинула их в чашку, руки предательски задрожали. — Дорогая, что такое? — Я… немного волнуюсь за Сабо. Думаю, мне тоже следует выпить снотворное. — Да, тебе стоит беречь себя, — важно покивал усач, принимая обратно чашку с растворенным наркотиком. У меня перехватило дыхание, а сердце, казалось, стучало в мозгу. Как и предполагалось, уже через минуту мужчине стало «хорошо». Зрачки сначала резко расширились, а потом сузились и не реагировали на вечернее освещение. Сам Аутлук начал бессвязно что-то бормотать себе под нос. — Ох! Думаю, средство начало действовать. Вам стоит идти к себе, дорогой супруг. — А?.. Да, возможно. Я позвала дворецкого и слугу, что стояли в коридоре, и рассказала им, что господин выпил снотворное и его стоит довести до его покоев. Сама же тем временем прошла к себе, стараясь не изменять привычкам Дидит. Все проходило мимо моего сознания, включая слова слегка взволнованной Михри.Меня не должны обнаружить. Меня не должны заподозрить.
Закрыв дверь на ключ, рванула в ванную. Меня рвало, трясло и лихорадило. Теперь я понимаю Раскольникова. В полной мере. Все когда-то бывает впервые, да? Не думала, что хоть раз я смогу сказать эти слова про убийство. Не знаю, умрет ли усач в ближайшие дни или нет, но… Да какое «но»? Это все равно убийство. Смотреть на убийства в фильмах и в реальности — огромная разница. Представлять в голове смерть ненавистных людей — легко. Только вот с реальностью разница колоссальная. В прошлый раз я дала ему простое успокоительное, побочные эффекты которого могли вызвать разве что пониженную чувствительность и головокружение. Не кому и не паралич… Не знаю, смогу ли спать ближайшие дни.***
Четыре часа — иду на рекорд. Хотя даже сарказм не смог вернуть мне нечто на подобии спокойствия. Еще около часа ушло на самовнушение. Кто заподозрит глупую и истеричную Дидит? Ну кто? Даже этот… спокойно, не думать о нем, он заслужил это все. Короче, даже этот «гениальный» (по сравнению с другими родовитыми свиньями) дворянин не заподозрил бы ее. Когда около пятнадцати лет живешь с женщиной с куриными мозгами, то понимаешь ее возможности. Откровенно говоря, Дидит действительно не смогла бы до такого додуматься (Не смогла бы. Потому что не посторонние.
Как бы я не отгораживалась, будучи вообще посторонней сущностью (с самоопределением я завязала еще в начале, к черту), невозможно не запомнить людей, с которыми ты видишься шесть лет подряд. Это уже не просто знакомые. Как и Сабо, впрочем. Дидит живет с этими людьми в одном доме, видится, общается и ест за одним столом каждый день. И я вместе с ней. Даже того же усача уже невозможно воспринимать как чужого. Ненавистный, противный, опасный, но входящий в круг домочадцев, присутствие которых не дает загнуться от скуки и одиночества. И теперь, когда ты своими руками даешь ему отраву… Блядство. Даже привычное за прошлую жизнь логическое мышление со скрипом анализирует всю сложившуюся ситуацию. «Так нужно…» А для чего? Для жизни и здоровья Сабо? Для моего относительного спокойствия и безбедной жизни? Да. Стало от этого всего легче? Нет. И, чую, будет плохо еще очень и очень долго. Инициатива наказывает инициатора, черт побери. Это бесчеловечно, подло, ужасно… Это как ждать результат экзамена — ты ничего не можешь сделать, поэтому успокойся и жди. Я так и поступила. Вода стала розовой. Принимать ванную в четыре утра непринято, но мне плевать. Запекшаяся с ран кровь неохотно отмывалась, окрашивая воду все сильнее. Ох, в этот раз Дидит точно упадет в обморок. Шрамы точно останутся… На краю уставшего сознания билась мысль, что Сабо, возможно, хотел со мной поговорить. Не сейчас, нет. Если я увижу его в таком душевном раздрае, то точно сорвусь на еще одну истерику. А новости я могу просто написать письмом и оставить в его комнате. Так и сделаю.***
В доме стояло траурное молчание. Аутлук III сначала на сутки впал в делирий, а потом и в кому. Несколько раз он приходил в сознание, но потом отключался снова. Не умер. Но в его случае, вероятно, смерть была бы избавлением. Тот адский препарат сделал все, чтобы он никогда больше не смог выздороветь. Лучшие врачи этого острова (королевская семья не могла остаться в стороне) боролись за жизнь дворянина трое суток. Как я и подозревала, на Дидит даже не подумали. Ей выразили соболезнования, утешали, но больше не трогали. Михри была рядом почти круглые сутки, постоянно подливая ромашковый чай. Стелли перепоручили одной из свободных горничных. Мальчик тихо плакал каждый раз, когда поднимался на третий этаж. Дидит плакала, выла по ночам, ее трясло утром и вечером. И спасибо ей за это. Я смогла хоть как-то спустить нервное напряжение внутри. Стало легче. Совсем немного легче. Каждую свободную секунду совесть и логика «грызлись», перебивая друг друга, не позволяя мне выбрать что-то одно: «Убийца. Это будет моим грехом на всю жизнь» или «Это не самый плохой вариант. Сабо и остальные не пострадали, а людей на свалке, возможно, удастся спасти»? Оба утверждения верны. В утро, когда раздались крики о недуге усача, я уже успокоилась достаточно, чтобы потом зайти к Сабо. Рыжий был на занятиях и не застал эту сцену. Я молча смотрела на ребенка, который забился в угол и мрачно зыркал на меня. — Давно не виделись, мелкий. Мне жаль, что так вышло. Загнанный взгляд стал осмысленным. Сабо натянул на глаза свой цилиндр, опустил голову и молчал. Я не знаю, надо ли говорить что-то еще, не знаю, объяснять что-то или нет… Тогда: — Я рада, что ты жив и здоров, пацан. Ты, наверное, в шоке, извини. Тут не так уж много и случилось… Мне уйти? — Нет, — прозвучал неожиданно четкий ответ. Ребенок медленно встал, недоверчиво поглядывая на меня. Коротко хмыкнув, осмелилась подойти ближе. Зачем? Без понятия. Даже если этот волчонок сбежит через пару минут, я его хотя бы за ухо схвачу на прощание. Но этого не потребовалось. Он чуть ли не с разбегу врезался мне в живот головой, обнимая до хруста. Удивительная сила для десяти лет. Я чувствую, что еще немного и у меня треснут нижние ребра. Нечто подобное уже было… Пойдем по проверенному маршруту тогда. Осторожно опустила руку на вымытые вьющие волосы. — Отец ведь не поправится? — прозвучал слегка скрипучий вопрос после нескольких минут молчания. — Нет. И вряд ли кто-то сможет его вылечить. Он только дернул головой в ответ и поудобнее устроился на собственной кровати, куда мы пересели. Так странно — я почти забыла его, а сейчас спокойно сижу рядом и глажу по голове. «Из нас двоих всегда должен быть кто-то с холодной головой», — верно? Абсолютно. Это относится ко всему, что происходит вокруг. Дидит слишком психически нестабильна, пацан еще мелкий, Михри довольно нервная. Придется мне за всех пахать, как обычно. Вот теперь это применимо к Сабо. Он же сгоряча полезет даже в горящую свалку, если там будет его друг. Или просто попробует помочь беднякам (Михри выслушивала от своего деда подобные истории пару раз). В кармане юбки лежала записка с предупреждением, но… Пока есть возможность, лучше постараться с ним поговорить. Непривычно то как, право слово. — Ты хочешь вернуться к своему другу? — после этого вопроса мальчик побледнел, сжал зубы, но ответил. — К братьям, мама. Меня ждут два брата… Их… — Их избили пираты? Взяли в заложники? — Да. Я просил отца, чтобы их не трогали. Обещал, что пойду с ним, только пусть не трогают их, — наступила напряженная пауза. Сабо отвык говорить со мной, но теперь мог не бояться усача. — Потом отец подкупил стражника и заставил меня солгать. Я отказался. А отец… — Не надо, я поняла. Ты молодец, Сабо. Слишком уж ты честный для этой системы, — грустно ответила я, нервно расцарапывая запястья. Как после такого я могу сказать, что через два дня свалку и ее обитателей сожгут? Я четко понимала, что этот кинется всех спасать, не задумавшись о последствиях. Из дома ночью он сбежать не успел — Михри попросила дождаться меня. А потом известие об отравлении усача. — Сабо, послушай меня очень внимательно. Через неделю или около того на этот остров приплывет Тенрьюбито. Потому наш идиот-король решил избавиться от «мусора», — выделила жестом последнее слово, чтобы до мелкого дошло. — Скоро… через пару дней Серый терминал дотла сожгут пираты. Сначала мальчик опешил. Всматривался в мое уставшее и постаревшее лицо, в мешки под глазами и побледневшую радужку глаз. Потом его начало слегка потряхивать. Он отстранился, схватил свой цилиндр и сильно сжал полы бедной шляпы. Кто такие эти загадочные «небесные драконы» я внаглую послушала из лекции для рыжего нахала. И ужаснулась. Почему-то вспомнилась фраза из довольно популярной песни, которую очень часто пел Тема, когда напивался: «Твари не ходят в белом». Именно эта строчка идеально описывала мое впечатление от этой «элиты». Но я отвлеклась. Сабо вспылил, как и предполагалось. Он попытался накричать на меня, но я только со злобным прищуром посмотрела прямо ему в глаза. А после дерзкой попытки вскочить и сигануть в окно второго этажа пришлось в него вцепиться. Там ангел хранитель за тобой не успевает, дружище, не торопись. — Успокойся. Куда ты сейчас побежишь? На свалку, где нанятые королем пираты расставляют по нычкам порох или еще какую дрянь? Ну заорешь ты, так сразу под выстрелами поляжешь. — Но… там же люди! Они погибнут, если мы ничего не сделаем! — очень хотелось вспылить в ответ и рявкнуть, что на них мне плевать. А вот на идиота этого белобрысого — нет, к сожалению. — Я не говорила, что мы будем бездействовать, мелкий. Просто надо все сделать так, чтобы ни у тебя, ни у нас проблем не было. На проработку плана пришлось вызывать и Михри, и дворецкого. Спасибо, что те для отвлечения внимания остальных принесли чай и успокоительное. Когда дворецкий узнал суть приказа, то очень осудительно смотрел на нас с Сабо. Но согласился помогать и, что самое главное, молчать. Сошлись на немного запутанной схеме с побегом мелкого и диверсией Чат Чука. Дворецкий, Михри и Сабо уходят в город под каким-нибудь благовидным предлогом. Затем девушка договаривается с родственником, чтобы тот на лодке довез мальца до деревни. Оттуда мальчик должен будет срочно искать своих «братьев», про которых он вкратце рассказал (на части с распитием алкоголя в честь братства я поржала, но попросила лет до 16 больше не пить). Братья дальше действуют по ситуации: или прячутся в надежном месте, или осторожно сообщают кому-то о готовящемся пожаре. Дворецкий в это время вспоминает свои старые навыки и, пока полицаи (которые знают, блядь, о готовящейся зачистке) будут отвлечены на… представление, он должен предупредить своих знакомцев о пожаре и незаметно уйти обратно в особняк. Там бы он сообщил, что юного господина похитили пираты. Моя же доля маленькая: приготовить взрывчатку и искусственную кровь для Чат Чука. Вариантов для отвлечения внимания множество. Но я остановилась на небольшой серии взрывов с ярким облаком и, возможно, огнем. Нитрид трииода — прекрасная вещь. Взрывается, правда, даже от воздуха иногда, но для представлений очень полезен. Помню, мы в общежитии делали «мины для тараканов». Было довольно весело. А сейчас я чувствую себя ведущим знаменитого шоу, объясняя любопытной Михри наше будущее представление. Хотя это так, баловство чистой воды. Но для смеха все же проговорила: — Самая огненная среди взрывоопасных рубрик под названием «Э-э-эксперименты»! — Г-госпожа? О чем Вы? — Да так, ничего. Ду-ди-ду-ди-ду~ Над обалдевшим лицом Михри я посмеялась. От нервов весь этот юмор, конечно. Но иначе я просто скоро свихнусь. Когда несколько десятков слегка влажных листов, пропитанных нестабильной смесью были отложены в сторону, настал черед зажигательного элемента. Долго не думая, решили использовать порох. От слабо знакомого запаха стало немного дурно. В памяти всплыла грузная фигура старлея, которого вызвали посреди ночи после моего единственного приступа. И который направил на меня пистолет… — Рванет, не рванет, контузит, не контузит… не контузит, но рванет! — тихо бубнила себе под нос, собирая общий заряд: деревянная коробочка, порох, фитиль, разорванная бумага со смесью и сухой нитрид (для яркого дыма). Таких коробочек пришлось сделать восемь штук. Фитили у них были очень и очень длинные, чтобы Михри успела оставить одну, поджечь, убежать и разместить другую в соседних проулках. Даже если некоторые потухнут, парочка точно взорвется и привлечет внимание полицаев. Хоть бы все получилось…***
В ночь на третьи сутки комы влиятельного дворянина все могли лицезреть зарево гигантского пожара. Черное небо окрасилось в яркие оранжево-красные краски, хорошо видимые даже за высоченными стенами. А из распахнутого окна своей спальни слышались далекие крики испуганных и обожжённых людей. Медленно потягивая сладкий чай, с каким-то истерическим смешком вспомнилась еще одна песня из прошлого.Долгой цепи замыкаются звенья,
Каждый звонок как состав преступления.
Голос с непривычки немного хрипел, но я не обращала внимания. Почти безумная, смирившаяся с собственными грехами в этом мире или в собственной фантазии. Чай согревал ледяные руки, а ветер, приносивший запах паленого дерева и морского бриза не давал покоя.Время платить
И закончить войну.
Я закончила ее. Усач больше не сможет помешать мне, больше не сможет навредить сыну. Он даже говорить нормально больше никогда не сможет, не то, что ходить. Но… Стоило ли оно этого? Я отомстила за всех. За себя, за обманутую Дидит, за пострадавшего Сабо, за опозоренную Михри, за жестокость к слугам, за его темные делишки с пиратами, за не случившиеся мучительные смерти людей полыхающей сейчас свалки. За всех и вся. Принесло ли это успокоение? Нет. Время покажет, к чему приведет это решение. Но сейчас мне плевать.Разгорится и погаснет в ночи
Безвоздушная тревога.
Вот бы это огненное зарево сожгло и мои сомнения. Но это, к сожалению, невозможно. Единственное, что успокаивает меня — недавний звонок уставших и слегка испуганных мальчишек. Они благополучно выбрались из пожара и вывели часть людей в лес. Сами же засели в своем убежище. До сих пор в ушах стоят громкие всхлипы какого-то мальчика младше Сабо, который жаловался мне: «Это было очень страшно, тетя! Но я почти не боялся! *всхлип* И не плакал! Ведь со мной мои старшие братья! Спасибо, что вернули нам Сабо, тетя!» На что я мягко хмыкнула и попросила не ходить в город или на пепелище, пока на острове будут «люди в белом».Это было радикальный поступок, безусловно. Но правильный. Поэтому я не жалею.
***
Даже спустя десять лет я иногда боюсь, что вот сейчас в мою дверь постучат и скажут: «Вы обвиняетесь в отравлении дворянина Аутлука III и приговариваетесь к смертной казни!» Но ничего не происходит. Тогда обвинили любимую горничную усача, а после суда сразу повесили. Как это все провернул хитрый Чат Чук, для меня до сих пор остается загадкой. К несчастью, его уже и не спросишь. Я смотрела на вымахавшего в двухметровую дылду рыжего и не могла сдержать смешка. Этот избалованный в прошлом дворянин теперь хоть отдаленно напоминал нормального человека. Вел легальный бизнес, оставшийся от усача, без гонора общался со слугами и больше не лыбился этой отвратной лыбой. А теперь вот готовится к свадьбе с местной принцессой. Я сразу сказала, что будущих внуков даже на руки не возьму, пусть даже не подходит. Он пообижался, но уже через сутки прибежал мириться с чашкой чая и рассказами о неведомых тварях, что живут на этой странной планете. Единственная тема, на которую мы можем спокойно поговорить, отдаленно напоминая мать и ребенка. Рада, что он это понимает и не лезет больше положенного. Но все равно иногда ревниво поглядывает на закрытый шкафчик с альбомами, записями и… письмами. Точнее короткими зашифрованными бумажками, которые мне очень-очень редко приносила странная черная чайка. А в рамке на столе стоит мой же рисунок с отплывающей лодкой и пареньком в цилиндре, весело машущим людям на берегу. Тогда мы с Михри (а возможно и рыжая заноза тоже пряталась где-то, точно не знаю) стояли в отдалении от собравшихся на пирсе людей. Все они сначала провожали «пса»: конопатого мускулистого парня в оранжевой ковбойской шляпе. Увидела абсолютно случайно, когда отдыхала на пляже. Сабо тогда только светло улыбнулся и сказал, что сразу после своего дня рождения тоже уплывет с острова. Вот отплытие сына я пропустить не могла. Потому и стояла, скрываясь за домами, как вор. Парень счастливо улыбался, поправляя неизменный цилиндр и пытался отцепить от себя плачущего паренька в соломенной шляпе. Подойти ближе мы не осмелились, даже переодевшись в простую одежду и сменив прическу и цвет волос. Но он все равно заметил нас. Удивился, долго моргал, а потом как-то неловко улыбнулся и помахал на прощание. Таким я его и запомнила. Это было три года назад. Неизменная за последние десять лет рыже-каштановая коса щекотала шею. Подумать только, уже шестнадцать лет я здесь. Дворянка, почти-вдова, мать двоих сыновей — Дидит. И я — паразитическая сущность, поддерживающая это тело и вправляя мозги этой дворянке и ее окружению. Дидит вчера исполнилось 52 года. А мне месяц назад было бы 38 лет… Михри уже тридцатник. Девчушка удачно вышла замуж за флотского и растит от него дочь. Забегает ко мне частенько, хотя и живет в деревне. Ей, кажется, единственной понравился мой новый образ с длинными крашенными волосами и новым (не старушечьим) гардеробом. Хотя назвать рубашки, пару брюк и длинные юбки до щиколоток «вульгарными и крестьянскими» посмел только усач в один из немногих моментов просветления. В тот раз Дидит показательно закатила истерику и, собрав часть вещей, переехала в купленный недалеко от деревни Фууша домик. Это была моя маленькая прихоть. Страшно хотелось на рыбалку и нормально покупаться в море. Небольшой двухэтажный домик с двумя спальнями и подвалом. В этом доме я живу два летних месяца и изредка посещаю осенью. Вся знать думает о Дидит, как о тронувшейся умом после отравления мужа и «смерти» старшего сына. Пусть и дальше так думают. Вот и сейчас я сидела на малюсеньком деревянном причале, подобрав юбку и опустив ноги в слегка прохладное море. А что, мы с Дидит не можем на старости лет просто отдохнуть без посторонних? Где-то справа громко закричала чайка, спускаясь на землю. Та странная черная чайка с недобрым взглядом. Только вместо привычной небольшой записки она принесла какой-то футляр. Внутри лежала белая бумажка, странная ракушка и пара фотографий. «Нажать на кнопку в центре», — гласило послание после прогрева зажигалкой. Ну, посмотрим. — С Днем рождения, мама! Надеюсь, подарок дойдет вовремя. Через месяц я буду в Ист Блю и смогу заглянуть на остров Рассвета. Увидимся! — бодрый голос на записи точно принадлежал Сабо. Я покачала головой. Странности этого мира (или собственного воображения) иногда ставят в тупик. Аудио-ракушка это только подтвердила. На двух фотографиях был уже взрослый Сабо с прилично отросшими до каре вьющимися волосами и в неизменном цилиндре. На первой он был рядом с тем конопатым парнем в оранжевой ковбойке. Оба поднимали кружки с алкоголем и широко улыбались. На второй Блондин был на фоне какого-то сказочного города, в котором росли кораллы, водоросли, а на заднем фоне была… русалка? Ха-ха! И правда, столько чудес на свете. Смахнув рукой слезы с щек, тепло улыбнулась и отложила футляр с подарком. Теперь мои сомнения окончательно развеялись. Это все действительно было не зря.
