Дети — это не просто! 2

Монотонный стук пальцев по клавишам клавиатуры, быстро разрастающийся на мониторе текст, бесконечные тяжёлые вздохи, недовольные рыки и тихое бренчание кружки с остывшим чаем от несильных раздражённых ударов по столу — идёт работа над очередной статьёй. Линч постоянно кусал губы, хватался за голову, больно оттягивая волосы, бешеным взглядом перечитывал всё написанное и тут же нервно удалял, недовольный результатом, вскакивал, расхаживал по комнате, пытаясь успокоиться, и снова возвращался за компьютер, продолжая безуспешно возиться с никак не дающейся ему статьёй. Изредка затихал, прислушиваясь к тишине и краем уха улавливая еле слышное механическое клацанье клавиш ноутбука, доносящееся из соседней комнаты, — Джон тоже работал, писал очередную книжку, либо же, как обычно, играл в какую-нибудь онлайн-игру, в один момент забив на все отзывы с идентичным содержанием: «Где прода?», «Хочу продолжение!», и иногда поглядывал на время в низу экрана, предвкушая скорое прибытие Майка. И в голове почему-то тут же вспыхнули воспоминания, такие яркие и чёткие, будто всё произошло совсем недавно, будто только вчера.

***

      — Пап Линч, пап Джон, — неожиданно обратился ко взрослым Майк, стоило всем усесться за стол с приготовленным Егором ужином в тарелках. Оба удивились, изумлённо покосившись сначала на подростка, затем друг на друга, а потом снова на подростка. Обычно за столом всегда разговаривал Джон, которого заткнуть было сложнее, чем победить дракона, поэтому все просто смиренно слушали его наполовину лживые, наполовину выдуманные истории и тысячи бесполезных «интересных» фактов во всех областях жизни и даже смерти.       — Да? — синхронно ответили взрослые, ничуть не удивившись, уже давно привыкнув к сформировавшейся, видимо, из-за совместной жизни ментальной связи.       — Я хочу сам ходить в школу, — смело заявил Майк наконец, в край шокировав родителей, от удивления раскрывших рты.       — Н-но… — первым собрался Линч. — Но мы же живём в глуши, далековато от города. Как ты собрался отсюда пешком до школы идти?       — Так я не пешком, я на автобусе. Просто, если вы не против, буду у вас деньги брать и ездить до школы. Или сам заработаю…       — Да мы-то не против, просто… Ты уверен?       — Да.       — А с чего вдруг такое решение? — вклинился Джон.       — Да просто… захотелось, — как-то неуверенно ответил Майк. Что-то тут нечисто.       — Ты точно уверен? — всё не унимался Егор, — тебе придётся вставать раньше, дорога будет занимать часа два. Ты готов?       — Да готов, готов я!       — Одноклассникам завидуешь? — снова втиснулся в разговор Джон. Это было неожиданно для всех, как для Майка, так и для Линча, и пугающе проницательно.       — Да я… не… Ну, я… — подросток замялся, не найдя что ответить, и стеснительно опустил голову, спрятав лицо, явно оказавшись рассекреченным.       — «Все такие самостоятельные и взрослые, а я что, хуже других? Тоже буду сам в школу ходить!», да? — озвучил мысли Майка Джон, да так ловко и умело, будто прямо из детской головы с листочка читал. — Я тебя прекрасно понимаю, сам был таким. Так что мы не против. Да, папа Линч?       — Ну… — Егор ненадолго задумался, взвешивая все «за» и «против», но под двумя парами ожидающих глаз быстро сдался: — В целом, да. Мы не против. Только пообещай, что с тобой ничего не случится.       — Ура! Обещаю!       От радости Майк даже подскочил на стуле, чуть не уронив на пол свой ужин, и счастливо залепетал о своих буднях в школе, не дав Джону и рта раскрыть. Тогда Майк учился в пятом классе.

***

Предавшийся воспоминаниям, Егор совсем потерял счёт времени, и из коридора уже донеслось бренчание ключей — Майк пришёл. Моментально было принято решение отложить работу над статьёй либо до вечера, либо вообще до завтра, и, ни о чём не беспокоясь, Линч сразу же направился в прихожую встречать любимого сынулю из школы. Джон, как выяснилось, тоже последовал его примеру, и теперь уже оба родителя стояли напротив подростка, облачённого в чёрную мешковатую одежду и подозрительно опустившего голову в капюшоне, прочерчивающего на полу мыском кеда понятные только ему одному узоры. С мрачной одеждой родители уже давно смирились, с подростковой замкнутостью и дерзостью — тоже, оставив себе право лишь изредка делать ему замечания и проводить разъяснительные беседы. А вот опущенная голова, скрытое лицо и непонятное насилие над полом — что-то новенькое, слегка насторожившее обоих взрослых. Первым разъяснить всё решился Егор:       — Как дела в школе? — начал он, как ему показалось, ненавязчиво.       — Нормально, — холодно ответил Майк противным ломающимся голосом, к которому всем тоже пришлось привыкнуть, и поспешил закончить разговор: — Мне уроки сделать надо…       И поспешил скрыться за поворотом, а там и в комнате, но его ловко перехватил за локоть Джон, как обычно закончивший всякие прелюдии прямым вопросом. Так всегда начинались, ставшие обыденными, разъяснительные беседы.       — Почему лицо прячешь?       — Да блин… — обречённо шепнул разоблачённый Майк, неохотно поднимая голову и таращась прямо в упор взглядом идущего на казнь. На глазу красовался здоровенный синяк, на щеке — слегка ободрана кожа, на носу — шишка и след засохшей крови у ноздри, нижняя губа разбита. Линч тут же разволновался, разнервничался, мысленно пробив тревогу: «Побили!», бережно перехватил чужой подбородок и, наклонившись, стал рассматривать все раны и травмы, заваливая кучей беспокойных вопросов:       — Кто это сделал? Что случилось? Сильно болит?       — Да нормально, пап!… — отмахнулся Майк, вывернувшись из аккуратных родительских рук и снова отвернувшись.       — Как нормально? Что случилось, Майк?! — Егор чуть ли не задыхался от переполняющих эмоций и чувств, с трудом держа себя в руках и мечась из стороны в сторону.       — Ну правда, котёнок, не нервничай так, — раздался ласковый голос Джона, на плечо аккуратно опустилась знакомая длиннопалая ладонь. И как же он найдёт решение в этой ситуации? Линч покорно отстал от Майка, выпрямился и сложил руки на груди, устало прильнув лопатками к стене, оставив всю оставшуюся работу, как он и попросил одним только лёгким прикосновением, на Джона. Тот в свою очередь, убедившись, что может начинать, обернулся на подростка и неуместно весело скомандовал:       — Ну-ка, покажи руки!       Сдавшийся Майк лишь тяжело вздохнул и послушно вытащил руки из кажущегося бездонным кармана толстовки. Джон ловко перехватил тоненькое, худенькое, будто девчачье подростковое запястье, и повернул тыльной стороной ладони вверх, довольно заулыбавшись, стоило показаться кровавым пятнам на костяшках.       — Смотри, — он указал пальцем на очередное ранение, изуродовавшее аккуратные подростковые ручки, — раны на костяшках есть — значит, подрался или, как минимум, давал сдачи. Не побили его.       — И что? Это не меняет того, что у него лицо расквашено, — недовольно подметил Егор.       — Да ладно тебе! Это же первая школьная драка! Он, может, девочку защищал или отстаивал свою позицию!       — А может, нарвался не на тех ребят! — всё не унимался Линч. И так у них было всегда: чистое добро и зло, оптимизм и пессимизм, спорящие каждый о своей правоте, чуть ли не забывающие о ребёнке, ставшем причиной разногласий, которые потом всё равно решались, и все оставались счастливы. Только Майку приходилось каждый раз упорно объяснять, что их поведение — неправильное, и ему не нужно за ними повторять, что, по лицу подростка было видно, он уже выучил до оскомины на зубах.       — Так, ладно, давай у него и спросим, — Джон пошёл на компромисс. Пристроился к Майку сбоку, по-отцовски приобнял за плечи и притянул к себе, спросив:       — Колись, малой, за что подрался?       — Да… ничего такого. Просто подрался. Да, за девочку… — неоднозначно и невнятно пробурчал Майк себе под нос. Оба родителя сразу поняли: соврал. Джон чуть встряхнул сына, видимо пытаясь подбодрить и показать, что за правду, какой бы она ни была, ему ничего не грозит, и снова спросил:       — Давай честно! За что подрался?       — Да почему вам не всё равно?! — возмутился Майк, вновь спрятав руки в карман толстовки и сгорбившись. Егор тяжело вздохнул и присел на корточки напротив подростка, мягко коснувшись ладонью ободранной щеки и заглянув прямо в кишащие неуправляемыми эмоциями глаза:       — Потому что ты весь побитый, милый. И мы с папой Джоном за тебя очень волнуемся. Пожалуйста, расскажи правду, никто не будет на тебя ругаться. Разве мы хоть когда-то ругались, а?       — Никогда… — спокойнее шепнул доверившийся Майк, наконец угомонивший бурю чувств внутри и готовый поделиться, выходит, очередной историей из школы. — У нас было окно, делать было нечего, и девчонки затащили нас с пацанами в «правду или действие» играть. Мы согласились. В какой-то момент начались вопросы о семье, и меня первым делом спросили о родителях, потому что я никогда ничего не рассказывал. Все так на меня смотрели… Я… ну… подумал, что они… что можно сказать правду. И сказал. Один из пацанов назвал вас… нехорошим словом…       — Это каким, интересно? — перебил Джон, мгновенно настроившийся серьёзно, сложивший руки на груди, нахмурившийся.       — Джон! Не заставляй ребёнка ругаться! — возмутился Линч, зло покосившись на возвышающегося родителя, и тут же поспешил вернуть внимательный взгляд к глазам подростка, чтобы показать, что ему не всё равно и он готов слушать. Майк всё же сказал, раскрасневшись, тихо-тихо себе под нос:       — Он вас… педиками назвал… Я разозлился и врезал ему, сказал, что он не прав, что вы хорошие как родители, так и люди. И мы подрались.       — Малыш… — вдохнул Егор, всё же убрав руку от подростковой щеки.       — Пап, ну не называй меня так, — слабо запротестовал Майк, ещё сильнее покраснев.       — Во-во, меня лучше так называй! А то он — милый, малыш, а я просто Джон! Кого из нас ты вообще любишь? — вдруг вмешался Джон, будто бы резко забыв, о чём вёлся разговор и насколько всё серьёзно. Линч снова вздохнул, который раз окинув неофициального мужа злым смиряющим взглядом, и грубовато вернул на землю:       — Джон.       — Вот видишь!       — Джон! Я всех вас люблю, ясно? И вопрос с именами — сейчас не самая главная проблема. Давай позже это обсудим?       Джон театрально, по-детски обиделся, показно надув щёки, отвернувшись и недовольно хмыкнув. Егор вернулся к Майку и прошлому разговору:       — Малыш. Я просил тебя держать всё в секрете, помнишь? Я же столько раз говорил, что общество нас не поймёт, столько объяснял… Не важно, насколько сильно ты будешь верить своим друзьям, всё равно нужно молчать, ты меня понял? Иначе это будет всегда приводить к чему-то подобному. Как звали тех ребят? Я поговорю с их родителями, и завтра спокойно пойдёшь в школу, хорошо?       — Пап, завтра выходной. А потом летние каникулы.       — А, точно! Конец мая ведь уже! Я и забыл… Ну, значит, не увидишься с ними ближайшие три месяца, круто же? — попытался разрядить обстановку Линч, вставая с корточек и хрустя затёкшими коленями.       — Я думал, мы были с ними хорошими друзьями… — вдруг печально протянул Майк, подозрительно шмыгнув носом. Он что, плачет? Разве в тринадцать лет подростки ещё могут дать волю слезам? Хотя, не все-то взрослые иногда способны их сдержать, а тут ребёнок, так ещё и с пакетом нестабильных эмоций и ужасных перепадов настроения.       — О, Майк… — Егор присел обратно, снова заглянув во взаправду намокшие глаза, которые подросток тут же попытался скрыть, отвернувшись. Джон стал нежно поглаживать худое плечико большим пальцем, при этом делая вид, что ничего не заметил, чтобы лишний раз не смущать. Им всем были знакомы эти чувства из собственного детства. — Это больно, милый, но так будет всегда. Люди приходят и уходят, радуют и разочаровывают, и с этим нужно просто… свыкнуться. Постарайся думать о хорошем и поменьше вспоминать предателей. Как говорится, живи будущем. Так немного легче.       Майк, кажется, совсем размяк, и послышались частые всхлипы, надрывные вздохи, плечи задрожали, а руки вылезли из кармана, бесконечно путешествуя по спрятанному лицу. Линч, совершенно неумеющий успокаивать людей, мгновенно растерялся, и Джон снова взял на себя всю ответственность, мастерски сменив тему:       — Нас, кстати, тётя Лили звала в гости. Не хочешь поехать к ней? Поживёшь там недельку, как раз начало каникул классно проведёшь.       — Нет, — сразу же отрезал Майк, старательно контролируя голос, чтобы тот не задрожал.       — Ой, да ладно тебе! Там ещё Лукас подключится, он тоже собирался приехать.       — Лукас? — Майк явно заинтересовался. Он почему-то очень любил Лукаса, ему нравилось проводить с ним время, гулять, играть, а последний, в общем-то, и не был против.       — Ну вот, видишь, другое дело! — Джон тоже присел на корточки, развернув Майка лицом к себе и смешно потрепав по голове, запутав и без того неряшливые волосы. — Тогда беги собирать вещи. Завтра утром поедем к тёте Лили.       Майк кивнул и взаправду убежал в комнату, то ли послушавшись Джона, то ли от сжигающего чувства стыда из-за показанных слёз. Родители только беззлобно посмеялись ему вслед, Джон спокойно вернулся к работе, а Егор пошёл готовить ужин и уже за столом переспросил фамилию мальчика, с которым Майк подрался, и созвонился с его мамой, немного приврав и рассказав, что её сын обидел его ребёнка и они сцепились, и попросил принять меры. А на следующий день все дружно поехали к Лили.

***

Привычная неровная загородная дорога — парни подъезжали к дому Лили. Линч неспешно парковал машину рядом с белым джипом сестры, а Джон с Майком беседовали о чём-то своём, во что Егор не особо вслушивался, погрузившись в свои мысли. Внезапно на плечо опустилась знакомая тёплая рука, и до слуха донеслось только:       — Да, пап Линч?       — Э… Да, конечно… — Линч отчаянно попытался сделать вид, что всё это время он очень внимательно слушал. Впрочем, актёрского мастерства ему для этого было маловато.       — Ах ты сволочь, не слушал нас! — Джон мягко пихнул его в плечо.       — Ну прости, прости. О чём вы? — Егор поспешил загладить вину, проявив искренний интерес к пропущенному мимо ушей разговору.       — Говорим, тебе тоже уже не терпится увидеть любимую сестрёнку и племянника? Малой вот, по-моему, уже готов обоссаться от счастья. — Джон обернулся, окинув Майка ехидно прищуренным взглядом.       — Папа Джон! Не правда! — возмутился Майк. Попался на такую простенькую уловку, что Егору даже немного стыдно стало. Уже десять лет как они жили вместе, а Майк так и не научился распознавать эти дурацкие шуточки Джона, на которые и вправду купится только ребёнок. Надо будет обязательно его научить. Но подростковый пыл быстро остыл, и уже через минуту все вышли из машины и дружненько направились к единственному дому в округе. Всё же у их семьи была какая-то неосознанная сплочённость. Лили как обычно встретила всех не в прихожей, учтиво открывая дверь перед гостями, а на кухне, нарезая огурцы для какого-то салата. С момента, как Лукас поступил в университет и переехал жить в общагу при нём, покинув родительский дом, она стала особенно много готовить и рисовать. Видимо, от нечего делать и в попытке сбежать от чувства одиночества, которое, было видно, накрывало бедняжку с головой. А ведь Майк тоже однажды покинет Линча с Джоном, начнёт свою жизнь, заведёт свою семью… Решив не думать о грустном, Егор поспешил поздороваться с сестрой, которая, стоило раздаться звукам в коридоре, без замедлений бросила готовку и пошла встречать родных. Он мягко обнял её, в очередной раз удивившись тому, насколько она маленькая в его руках. Слишком уж привык, что под ладонями, как правило, мужские плечи, пусть некоторые из них и детские. Засмущавшись собственных мыслей, он поспешил отстраниться и позволил себе лишь мельком заглянуть в лицо напротив, подметив, что на нём появились такие непривычные морщины. Подумать только, ведь Лили уже за сорок! А Линч с Джоном уже и не так далеки от этой отметки. А, казалось бы, вечно мелкий Лукас, доходящий макушкой до маминого пупка, теперь давно её перерос и, выпрямив спину, даже немного возвышался и над Егором. Как же быстро летит время… Вновь замечтавшись, Линч и не заметил, как все внезапно куда-то пошли. Решив не отставать, он двинулся вместе с толпой, которая, видимо закончив все неотложные разговоры, уселась за стол, где уже в более спокойном и размеренном темпе можно было обсудить менее важные и значимые темы. И только Джон, по обыденности, открыл рот, как раздался надломленный голос Майка:       — А где Лукас?       Лили, вернувшаяся к приготовлению салата, мягко улыбнувшись, ответила:       — Скоро должен подъехать.       Майк тяжело выдохнул, откинувшись на спинку стула, и уткнулся в телефон. Было ясно, что приехал он сюда только ради Лукаса, и всё остальное его никак не интересовало, поэтому без студента ему было банально скучно. В гаджете он тоже копался без особого интереса, скучающе высматривал что-то в экране и очень-очень вяло двигал пальцем, время от времени даже выключая устройство и тупо пялясь в окно, но затем вновь возвращаясь в телефон, видимо расставив приоритеты и поняв, что смотреть на неподвижную, не сменяющуюся картину за стеклом ещё скучнее. Нужно было как-то спасать подростка, пока у него полностью не исчез боевой настрой. Каникулы должны начаться хорошо. Но Егору в голову как назло ничего не шло, поэтому ситуацию вновь, уже который грёбанный раз спас Джон со своей сверхчеловеческой проницательностью, о которой до появления Майка в их жизни Линч даже понятия не имел. И где всё это время такой талант пропадал? На их прошлой опасной работе этот навык очень сильно пригодился бы. Джон выудил из-за пазухи револьвер, который, к слову, обещал больше никогда с собой не носить, дав этим некую клятву, что с прошлым навсегда покончено, и теперь у них начнётся новая жизнь, теперь они станут настоящей, полноценной семьёй. Конечно, позже Егор сделает ему за это выговор и хорошенько расспросит, не нарушение ли это той клятвы, а пока можно спокойно послушать, как мастерски Джон вовлекает подростка в разговор:       — Вчера револьвер почистил. Блестит теперь как новенький. Будто только вчера и купил.       — А откуда у тебя револьвер? — сияя любопытством, спросил Майк, убирая телефон в карман. Хороший вопрос, кстати. Линч тоже понятия не имел, где Джон достал американский револьвер при том, что живут они в России. Но этот гадёныш как обычно ловко перевёл тему:       — Хочешь подержать?       — Хочу, — Майк несколько раз активно кивнул, словно боясь, что одного раза будет недостаточно.       — Тогда пойдём на улицу. Может, пострелять даже дам… — Джон поднялся со стула и направился ко внутреннему двору. Майк послушно поскакал за ним. Егор тоже сорвался, собираясь проследить за мальчишками, потому что знал своего неофициального мужа слишком хорошо и слишком хорошо понимал, что он, как минимум, может выбрать не совсем верную цель для обучения стрельбы, но его остановила Лили. Стоило Джону с Майком скрыться за дверьми, ведущими во двор, как она окликнула брата, моментально оторвавшись от готовки:       — Ну, рассказывай, почему он у вас побитый?       — Ох, Лили… Я как раз хотел с тобой об этом поговорить, но позже, ладно? А то Джон там, сама понимаешь, неизвестно что может натворить! — Егор нетерпеливо переминался с ноги на ногу, будто сдерживая малую нужду, из-за чего он выглядел крайне комично. Очень повезло, что Джон этого не видел, иначе бы поток глупых шуток из его рта было бы невозможно остановить.       — Не беспокойся. Там нет ничего ценного, зверушки у нас не бегают, а целиться в дом даже Джону в голову не прийдет. Можешь не волноваться, — быстро успокоила Линча сестра непривычно умиротворённым голосом. Раньше он у неё был бодрым, активным, громким, она не боялась прикрикнуть и очень боялась быть неуслышанной. Теперь же она постепенно угасала, взаправду, по-настоящему старея. Не всегда летящее вперёд время — это хорошо, зачастую это до безумия печально.       — Ладно, убедила, — Егор поспешил отвлечься, вернувшись к разговору. В последнее время он особо часто погружается в себя, гораздо чаще, чем те же десять лет назад. — Майк недавно подрался. За дело, конечно, но я правда не знаю, как объяснить ему… всё. Что это не правильно, но иногда нужно. А как объяснить, когда нужно? Что стоит по возможности прибегать к дипломатии и оставлять кулаки на совсем крайний случай. А как объяснить ему, что такое дипломатия и как ей, скажем так, пользоваться? Ох…       Линч устало плюхнулся на стул, обречённо схватившись за потяжелевшую голову. И он, и Джон по молодости совершали ошибки, и потому никто из них понятия не имел, как на самом деле правильно, а уберечь Майка от этих оплошностей хотелось. Тяжёлая родительская рутина, что с неё взять.       — Вы же оставляете его со мной на недельку? — вдруг спросила Лили.       — Да… Если ты не против, конечно, — Егор поднял изумлённый взгляд на сестру.       — Я поговорю с ним. Как девушка, которая всю жизнь решила почти все конфликты словами, я могу научить его дипломатии. Но ваша обязанность — научить его драться на тот случай, если словами ничего решить нельзя. Понял меня?       — Боже, спасибо тебе, Лили! Куда бы мы без тебя?       Девушка только нежно рассмеялась, вернувшись к готовке. Егор вызвался ей помочь, благодаря чему дело пошло гораздо быстрее. Буквально через пару минут подъехал Лукас. На права он успешно сдал в восемнадцать, прямо на следующий день после дня рождения, а Лили подарила ему машину в честь совершеннолетия, на которой студент до сих пор, то есть уже около четырёх лет, и ездил. Встретили его очень дружно и по-семейному, толпясь в коридоре и заваливая различными вопросами, отчего у Лукаса невольно краснели щёки, до того всё это было неловким. И всё же через пару минут ему наконец дали проход, все уселись за стол, который Лили быстро облагородила вкусным, недавно приготовленным ужином, и за трапезой начались обыденные семейные разговоры.       — Как в универе дела? — спросил Линч у племянника, невольно изучая взглядом такую взрослую фигуру студента. А ведь казалось, что ещё вчера он ходил в среднюю школу, а теперь вдруг перед ними сидит уже здоровый, пусть и худой, лось метр восемьдесят шесть.       — Да нормально. Скоро последний экзамен.       — Волнуешься? — к разговору подключилась Лили.       — Не, я всё сдам. А потом, наверное, побольше посвящу себя паранормальной работёнке, а то почта уже просто разрывается от писем! — сам того не заметив, Лукас поднял наиболее интересующую его тему. Что в детстве его привлекало всё мистическое, что сейчас он продолжал идти по стопам Егора и Джона. Лили это, конечно, совершенно не нравилось, потому что подобная работа — слишком большой риск, ещё и практически не оплачиваемый, из-за чего она вообще не могла понять, зачем Лукас продолжал идти лицом к таким жутким опасностям. Неофициальные мужья же оба считали, что не имеют никакого права отговаривать студента от дела его мечты и жизни, и, как бывшие профессиональные охотники за нечистью, могли лишь помогать советами, накопившимися с опытом. Одно их беспокоило — Майк. Как бы они ни относились к Лукасу, а Лили парни прекрасно понимали, потому что точно так же, как и она не хотели, чтобы их сын пошёл по их стопам. Слишком рискованно, слишком опасно, слишком большой шанс остаться инвалидом или вовсе попрощаться с жизнью. Лукас с детства был во всё это вовлечён и уже тогда отличался совершенно несвойственной ребёнку сообразительностью, которая с возрастом переросла в настоящую проворность и хитрость, во много превосходящую навыки Линча и Джона вместе взятых, что и позволяло им особо за студента не беспокоится. Лукас уже, можно сказать, бывалый и умеет за себя постоять. А вот Майк в этом плане — его полная противоположность. Родители всеми силами старались оберегать его от своего прошлого, не желая ни о чём рассказывать, потому что боялись, что он тоже этим заинтересуется, а данных как у Лукаса у него нет и в помине. Но всё же этот день настал, и студент, позабыв о просьбе неофициальных мужей не говорить на эту тему при Майке, обронил пару лишних слов. Семечко было посажено, процесс необратим, Майк задал вопрос:       — А что за «паранормальная работёнка»? — Глаза блеснули любопытством, смешанным с недопониманием и какой-то настороженностью, подросток придвинулся чуть ближе, внимательнее уставившись на Лукаса. Повисло напряжённое молчание. Студент закрыл рот ладонью, осознав, что проболтался. Лили с отчаянием в глазах посмотрела на Майка, видимо боясь, что и он пойдёт по этой неровной тернистой дорожке мистики, тварей и чудовищ. Егор с Джоном неосознанно переглянулись, прочитав во взгляде друг друга одну и ту же мысль, одновременно кивнув в знак согласия. Линч аккуратно начал объяснять:       — Понимаешь, Майк… Мы с папой Джоном не всегда были… обычными людьми. Раньше, ещё до того, как осознали свои чувства друг к другу, мы были напарниками. Охотниками. Но не на лесных зверушек или… Ну, суть ты понял. А на самую настоящую Нечисть. На всяких тварей, мутантов, монстров. На…       — Ха-ха, очень смешно! — перебил Егора Майк, всеми силами показывая сарказм. — Мне казалось, на такие тупые шутки только папа Джон способен.       — Что?… Ты не веришь? — изумился Линч.       — Мне не пять лет, пап! Это могло сработать в детстве, но точно не сейчас. Спасибо вам, теперь я знаю, какого вы обо мне мнения! — съязвил подросток, обиженно отвернувшись. Сначала Егора это кольнуло, на сердце будто закрепили прищепку, но чуть поразмыслив он облегчённо выдохнул, осознав простую правду.       — Ты не поверил, — повторил он собственные слова с ноткой радости. — И хорошо. Значит, не пойдёшь по нашим стопам, как Лукас. — Зелёные глаза мельком взглянули на студента, а затем снова вернулись к Майку.       — Да идите вы, приколисты!       Подросток ловко соскочил со стула и убежал на второй этаж обижаться. Комнату Лукаса, в которой он больше не жил, ещё четыре года назад оборудовали под Майка, чтобы у него было своё местечко в доме, когда он будет гостить у Лили. Там, в случае чего, его и нужно искать.

***

Середина лета — самая жаркая пора. Идеальное время, чтобы купаться и загорать, чтобы играть в какие-нибудь активные игры, жутко нагреваясь и потея, а потом наслаждаться вкусом любимого коктейля со льдом, чтобы находится на улице, гулять, дышать по-настоящему чистым воздухом и любоваться расцветшей природой. Семьи Линч, как и большинство других семей, решили не упускать этого прекрасного времени и предоставленных им возможностей. Лукас как раз закончил со всеми экзаменами и в целом учёбой, более-менее разобрался с работёнкой по части мистики и решил наконец отдохнуть, а заодно и сделать приятно маме в качестве благодарности за помощь в оплате университета, за различную поддержку и подарки, да и в целом потому, что он просто хороший сын, и устроил родителю поездку на Чёрное море, где они вдвоём будут отдыхать целую неделю за счёт студента. Егор с Джоном тоже решили от них не отставать и отправились на пару деньков к ближайшей речке, где один смышлёный старик сдавал свой старый дом в аренду, тем самым потихоньку зарабатывая на желающих отдохнуть на природе. Самое трудное в этом деле было уговорить Майка, который уже познал всю суть и прелесть видеоигр, благодаря чему оторвать от компьютера его было практически невозможно. Но всё же находчивые родители нашли способ, и уже на следующий день все благополучно приехали к реке.       — Жарища… — тяжело вздохнул Джон, тыльной стороной ладони вытирая пот с лица. Он валялся в тени могучего дуба на покрывале для пикника, заняв своей огромной сто девяносто сантиметровой тушей целую половину всей поверхности, почти не оставляя места для еды и Линча с Майком.       — Джон, подвинься, — попросил Егор, осознавая, что для всей той кучи еды, которую, к слову, Джон и накупил, уже совсем не оставалось места.       — Не, не могу, я прилип. Кожа расплавилась и стала одним целым с землёй.       — Ты невозможный просто! — вздохнул Линч, оставив вопрос с пищей на потом. Рано или поздно и для неё место появится, а пока стоит довольствоваться тем, что поместилось на покрывале. — Если тебе так жарко, иди и искупайся. Река в паре чёртовых шагов, не заблудишься.       — Нет, я без тебя не хочу! — жалобно проскулил Джон, заметно оживившись.       — Извращуга ты, — в очередной раз вздохнул Егор, прекрасно понимая, почему его неофициальный муж так хочет купаться вместе с ним.       — Нет, ну а что? Секс в воде — очень даже…       — Джон! — перебил его Линч, мгновенно раскрасневшись, — ничего не смущает? — Он кратко кивнул в сторону Майка, всё это время сидевшего рядом с ними.       — Ой, да ладно! Он уже взрослый. Давно знает, что дети не из капусты берутся. — Джон перевернулся со спины на живот, видимо чтобы удобнее участвовать в разговоре и наблюдать за всеми присутствующими.       — У нас с тобой они вообще ниоткуда не берутся! — вспылил Егор, — всё, хватит!       — Ну правда, Майк, ты же знаешь, откуда дети появляются? — всё не унимался Джон.       — На провокационные вопросы не отвечаю, — подросток ловко ушёл от ответа, уткнувшись в телефон.       — Видишь? Всё он знает!       — Джон, давай закроем эту тему?       — Ладно, ладно! Как скажешь, котик. Меня другое интересует… Майк, — Джон поднял глаза на сына, который в свою очередь не особо охотно оторвался от телефона, чтобы покорно выслушать отца. Кажется, ему здесь не очень нравилось. — Тебе не жарко? Я лежу в тоненькой летней футболочке и заживо плавлюсь, а ты в толстовке сидишь, в чёрной, ещё и частично на солнце! Не хочешь снять этот балахон хотя бы сейчас?       — Не, не хочу, — сдержанно ответил подросток, как бы показывая, что поднятая тема ему не интересна, и, посчитав, что на этом разговор окончен, вновь уткнулся в телефон. Но не тут-то было, беседа ведь ведётся с Джоном, а значит он хрен отстанет:       — Да ну! Тебе же жарко, я же вижу! Чего ты стесняешься? Тут никого кроме нас нет. К тому же я не прошу тебя до гола раздеваться, просто сними толстовку, не мучайся!       — Пап Джон, мне не жарко, я не хочу, — попытался отвязаться Майк, но тщетно. По нему и вправду было видно, что он вот-вот сварится в этом мешке: лицо красное, пот льёт ручьями, поэтому к делу подключился Линч, тоже попытавшись спасти ситуацию:       — Эй, а знаете что? Раз никто особо не тянется к еде, предлагаю искупаться!       — Ура! — радостно воскликнул Джон, моментально вскочив на ноги. Майк раздражённо цыкнул, вновь уткнувшись в телефон, и вяло отказался:       — Я тут посижу.       — Ну нет! — воскликнул Джон, ловко подобравшими к подростку сзади, и, обхватив его талию руками, без особого труда поднял над землёй, не давая дотянуться до неё ногами. Майк, конечно, сразу же начал протестовать, дёргаться и рыпаться, но Джон был непреклонен и отпускать никого не собирался. Только Егора попросил забрать у подростка телефон, что тот без всяких вопросов сделал, после чего Джон с Майком в руках пошёл в сторону реки. Линч неспешно двинулся за ними. Зайдя по щиколотку в воду, Джон развернулся, встав к большей части реки спиной, и в одно мгновение рухнул, как со скалы, подняв огромные всплески и даже небольшие волны. Егор на секунду испугался: а вдруг дно неглубокое, и Джон с высоты всего своего роста ударился о него спиной. Но беспокойство оказалось излишним, у реки нормальная глубина. И уже вскоре из воды показались обе головы, целые и невредимые, исключая недовольство Майка, явно не планировавшего оказываться в воде, тем более такими способами. Он долго молчал, видимо мысленно фильтруя все маты и особую грубость, которые первыми приходили в голову, и только потом выдал:       — Как тебя вообще папа Линч терпит?       — У него есть должная мотивация, да, пап Линч? — Джон взглянул на Егора, как раз подошедшего к реке.       — Да, — незамедлительно ответил Линч. — Просто я этого балбеса очень-очень люблю.       — О-о-о… — умилился Джон, — я так люблю, когда тебя пробивает на искренность! Жаль, что это случается так редко… Хотя в последнее время всё чаще и чаще. Стареешь, что ли?       — Где ты его отыскал вообще, пап Линч? — всё продолжал возмущаться Майк.       — Если вспомнить нашу самую первую встречу, то это скорее папа Джон меня первым нашёл, — ухмыльнулся Егор, вспоминая тот прекрасный летний денёк в деревне вампиров, где Джон, которого все считали безумным фанатиком, с восторгом в глазах нашёл того единственного человека в лице Линча, который поверил ему и помог. Как же иначе всё было тогда. И как по-другому всё сейчас.       — Хорош болтать! — выкрикнул Джон. — Линч, иди к нам!       — Нет уж! — Егор развернулся, потихоньку направившись в сторону дома. — Это вы вылезайте. Сначала переодене… — Знакомая рука обхватила тонкое запястье и властно потянула на себя. — Не-не-не-не!       Не справившись ни с физикой, ни в принципе с Джоном, Линч потерял равновесие и беспомощно упал, вновь подняв огромные брызги и небольшие волны. Не успел Егор толком и выпрыгнуть из воды, как на нём повис Джон, всем своим весом навалившись на худые плечи, и довольно протянул:       — Если хочешь, чтобы я пошёл и переоделся в плавки — то неси меня!       — Чего? Что это за внезапное желание на ручки? — изумился Линч.       — Ну почему я всех таскаю, а меня на ручки никто не берёт! Понеси меня! — заныл Джон. Да уж, он просто невозможный.       — Что, хочешь поиздеваться над моей стареющей спиной? Ладно! Но это останется на твоей совести!       Егор мягко надавил неофициальному мужу на грудь, как бы прося отойти, неловко подобрал его под ноги, под лопатки и с большущим трудом поднял на руки. Из-за приличной разницы в росте Джон забавно повис на нём, почти сложившись попал и едва ли не протирая задницей землю, но даже так он остался вполне довольным, чуть ли не мурлыкая от радости.       — Идём, Майк. Переоденешься, — тяжело выдавил Линч, с приличными усилиями проделывая каждый шаг. С момента появления в их доме Майка Егор особо усиленно ушёл в работу, совершенно перестав следить за своим здоровьем, из-за чего за ним был вынужден следить Джон, который тоже не мог везде и всегда успеть, в результате чего за десять лет Линч очень сильно похудел. Надо будет обязательно походить в зал, пока не поздно, а то время молодости уже стремительно идёт к концу, оно уже почти на финише. Через пару минут все бодренько переоделись в плавки и вернулись к реке, в которой активно начали плескаться, баловаться, брызгаться, ронять друг друга, смеяться, веселиться. Джон пару раз показно усадил Егора себе на плечи, показывая, как он сильный и мускулистый. Пару раз усадил и Майка, весело покатав его на себе. Пару раз приставал к Линчу, изрядно того этим смущая. Линч несколько раз выходил из реки, чтобы остыть после подкатов Джона и принести всем поесть, потому что голод уже начал терроризировать всех, а прекращать купание никому не хотелось. Майк очень много смеялся, впервые за долгое время так много и искренне улыбаясь, много шутил, вызывая смех и улыбки у других, много баловался и игрался. Всем было весело, все были в восторге. И таких моментов в их жизни было ещё много, они сопровождали весь их жизненный путь наравне с печальными моментами, наравне с раздражающими, наравне с красивыми, наравне с восхитительными. Вся жизнь заполнена всеми эмоциями, и людям не остаётся ничего другого, кроме как испытывать их и следовать правилам судьбы. Вот и семье Линча другого не оставалось.