Заверши дело до конца и истреби человечество

      Глубокая ночь. Ничто не нарушает тишины помимо тиканья часов. Вся комната погружена во мрак, единственным источником света в помещении является обзорный экран компьютера.       Карандаш со стуком падает на пол, и парень издает протяжный вздох. Он наклонился и поднял его, а затем взглянул на часы. 2:38. Но спать не хочется, да и сейчас нет времени на сон.       По лицу юноши проскользнула хитрая ухмылка, и он потёр ладони, вглядываясь в экран компьютера. Осталось немного работы, и его план придёт в действие. Нельзя допустить и единой ошибки, малейший недочёт может привести к поражению, и все фигуры шахматной доски падут, оставляя беззащитного короля. – Фе-едя… – раздался сонный голос из другой комнаты.       Достоевский поморщился и собирался уже промолчать, но через продолжительную паузу всё-таки произнёс: – Ну что тебе надобно?       К Фёдору приблизился беловолосый парень. Он потрепал волосы Достоевского и разлёгся на коленях парня, запрыгивая в кресло. Тёмноволосый юноша посмотрел на развалившегося парня, пытаясь понять, что за разговор тот собирается начать. – Ты когда вообще последний раз спал? Смотри с ума такими темпами не сойди, –ответил Николай, прикрывая глаза и покачивая головой. – 3 дня назад. Да брось, я держусь бодрячком, – усмехнулся Фёдор, заглядывая в устремлённые на него янтарные глаза.       Гоголь недовольно выдохнул и приподнялся на его коленях, разглядывая компьютер. Схемы, адреса, надписи, задействованные персоны, которых Достоевский называет пешками – всё это было на экране. – Оу… Почти всё готово? – с удивлением поинтересовался он. – Ну, как видишь, – пожал плечами Достоевский, проводя пальцами по белоснежной косе парня перед ним.       Николай наклонил голову назад, встречаясь со взглядом фиолетовых глаз Фёдора. Гоголь расплылся в улыбке и, схватив Достоевского за волосы, притянул того поближе к своему лицу. – Нц.. И чего тебе только так нравится тягать мои волосы? – закатил глаза Фёдор, – Тебе мало Сигму постоянно мучать?       Николай не сдержал смешка, и приблизился к губам Достоевского, целуя. Быстрое, резкое прикосновение губ, причину которого Фёдор не смог понять. К чему вот это всё? Что приносят Николаю эти мимолётные касания? Вероятно, тут играло некое собственничество Гоголя, но Достоевский не был в этом настолько уверен... На этот вопрос точно ответить может только сам Николай. – Кстати, насчёт Сигмы. Я беру с тебя обещание, что в процессе выполнения «зачистки» с ним всё будет в порядке, – строго произнёс вдруг беловолосый. – А ты уверен, что после всего ты сам будешь в порядке? – с проявившимся садизмом улыбнулся Фёдор, обвивая руками талию Николая.       Гоголь залился смехом, отодвигаясь от юноши. «Сам постоянно дёргает меня, а как я начинаю дарить ему прикосновения, то сразу сторонится.. Такой странный», – подумал Фёдор.       Он встал с Достоевского и, выбираясь из его объятий, наклонился к нему со встречным вопросом: – А ты уверен, что я сейчас в порядке? – Не уверен, – задумчиво изрёк Фёдор, – Ладно, я даю своё обещание, что с Сигмой будет всё в порядке.       Николай просиял, целуя щёку сидящего парня. – Успокойся уже со своими телячьими нежностями... – грубо оборвал беловолосого Достоевский.       Парень лишь усмехнулся в ответ, направляясь прочь из комнаты. – Не напрягай сильно свою гениальную голову. И возвращайся скорее в комнату, без тебя на кровати холодно, – произнёс он и скрылся в темноте.       Фёдор закатил глаза, выпрямляясь на стуле. Как бы ему ни хотелось, он не мог избавиться от неприязни к людям, и Гоголь не был исключением. Их отношения складывались по принципу: «Я ненавижу тебя меньше других, поэтому ты можешь быть со мной рядом». Он всё время талдычит о чем-то наподобие «романтики», как это называют люди. По словам Николая, Достоевский дал ему ту свободу, о которой он мечтал на протяжении нескольких лет.       Юноша прикрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям. Нет, это не любовь и даже не дружба. Для Гоголя, может, и да, но для Фёдора… Это что-то большее чем любовь и дружба, потому что таких понятий, как «любовь» или «дружба», вообще не существует для него.       Он ненавидел, презирал людей. Эти мерзкие, ничтожные твари… Эгоисты, которые думают только о себе, без них жить было бы намного легче. Он создаст новое общество, истребляя негодных людишек. Эта та операция, над которой он трудится уже несколько месяцев, и у него нет права на ошибку.       Фёдор удовлетворённо улыбнулся и нажал на кнопку выключения компьютера. «Господи Боже, наконец-то... Первый шаг определённо уже сделан», – с облегчением поразмысли парень.       Готово. Он откинулся на спинку стула и взглянул в окно со словами: – Игра началась. Следующий ход – твой, Дазай.