вслепую

ㅤ ㅤ Тэхён ненавидит свидания вслепую. Настолько, что его буквально воротит только от одного упоминания этого мероприятия с повышенной концентрацией неловкости, смущения и лёгкого раздражения. Неловкость и смущение – это если повезёт с партнёром, а вот лёгкое раздражение, немного апатичности, усталости, желания поскорее свалить из наполненного людьми кафе в свою квартиру – превышают все возможные рейтинги. Строка с надписью «особо опасно» над головой партнёров горит так, что Тэхёну хочется всякий раз закрыть глаза или отвернуться. Все эти свидания, организованные Чимином, каким-то волшебным образом начинаются и заканчиваются однотипно, словно он специально выбирает для друга тех, кто при первой возможности готов прыгнуть в постель побогаче и к тем, кто живёт без проблем. Последняя фраза почему-то приедается каждому его партнёру, кто не готов к ответственности. А ответственность Тэхёну важна в первую очередь, даже несмотря на то, что он сам-то не очень понимает, как это работает. Но все люди так или иначе разные, эмоции у них разные и реакция на шокирующие события тоже, поэтому Тэхён в большинстве случаев не обижается – улыбается мягко, кивает головой и говорит, что всё хорошо. Такие свидания заканчиваются скомканными извинениями, благодарностями за ужин и прощанием с невысказанной надеждой, что они никогда больше в жизни не встретятся. Обычно Тэхён начинает свидание сразу с кратера, позволяя себе скинуть своего нового партнёра в карьер собственных проблем, большой ответственности, невысказанных вопросов и шока в глазах. Начинает почему-то всегда издалека, не говоря в чём по итогу заключается эта самая особенность – так любит называть её Чимин и не стесняется это делать при представлении Тэхёна кому-нибудь новому в их компании. Это раздражает, но Тэхён уже научился не обращать внимание. Эпилепсия встречается у двух процентов взрослых по всей земле, и Тэхён даже не знает, судьба решила над ним так посмеяться, или это звезды легли в тупую последовательность на карте в руках Бога, но он входит в этот процент счастливчиков и не может нарадоваться такому дару судьбы. Сам подозревает, что причиной таких припадков является побочное действие лекарственных средств, которые он принимал... может тепловой удар, гипернатриемия. Или гипоксия мозга, сраная опухоль, сотрясение или воспаление паутинной оболочки. У значительной части больных даже тщательное обследование не позволяет выявить причину. Когда перед ним садится очередной молодой парень с красивой улыбкой, мужчина подмечает статность и резко очерченные скулы. Всё, как любит Чимин. Исключительно красавчики с карамельной кожей и тёмными глазами, ростом почти как Тэхён и чуть пониже, подтянутые и стройные, так любит описывать Пак, по его мнению, идеального парня для друга. Тэхён не против, просто однотипные лица ему надоедают, одни и те же причёски въедаются в кожу и раздражают глаза, чёрные водолазки и рубашки с пиджаками Тэхён и вовсе уже не переваривает. Разговор начинается однообразно: имена, погода, заказы, мягкие улыбки и присматривание друг к другу. Тэхён кажется холодной ледышкой с этой своей особенностью, суть которой Чимин никогда не рассказывает. Говорит, мол, это не его дело, но в любой момент готов растрепать всё направо и налево. Успокаивает только то, что Намджун – его переходивший в качалку двухметровый шкаф с кинком на английский в постели и милыми ямочками – сдерживает порывы бешеного Пак Чимина растрепать все секреты всему миру. Дай другу возможность – он и до Белого дома дойдёт, чтобы с президентом переговорить. Когда тянуть время оказывается бесполезно, а любопытство партнёра пересиливает, Тэхён лишь поджимает губы и начинает издалека, но в красках. Эта речь у него сидит в подкорке, она ему снится по ночам в кошмарах, вспоминается как стишок из начальной школы и оседает неприятным вкусом на кончике языка: — Во время припадка возникает усиленный патологический разряд нейронов головного мозга. Синхронно с этим возбуждение охватывает группу соседних нейронов и далее быстро распространяется на другие зоны мозга. В моём случае, эпилептический очаг возникает в двигательной зоне, то есть во время моего припадка появляются судороги. Он продолжается от нескольких секунд до нескольких минут и прекращается самостоятельно. После обычно наступает стадия долгого молчания или неловких вопросов, которые переходят в самые тупые и раздражающие на свете. Желание заполнить неловкую тишину после монолога Тэхёна и осознание партнёром всего ужаса этой особенности с рядом ответственности приводит к желанию придушить поскорее Чимина. Почему Чимина – Тэхён не знает тоже, как и врачи этиологию эпилепсии. — Нет, я не знаю причину. И у меня нет заразных болячек. И никаких венерических. — Я не знаю, как объяснить, что я чувствую во время приступов. Он полностью стирается из памяти. — Приступ может возникнуть от мелькающего света, алкоголя, дефицита сна. Да, я не пью алкоголь. — Это не лунатизм. Во время приступа напрягается мускулатура, и я могу потерять сознание. Из-за выталкивания воздуха из судорожно суживающейся голосовой щели вылетает крик, и тело падает на пол. Потом поочередные судороги – руки, ноги, тело сгибается и разгибается, глаза закатываются, может быть кровавая пена изо рта. Последнее почему-то вызывает особо бурную реакцию, и почти половина всех потенциальных бойфрендов разбегается в разные стороны, неловко улыбаясь и прося их простить, мол, у них появились дела: бабушка через дорогу, кот с дерева или невыключенный утюг. Тэхён кивает, а мысленно уже ставит на себе крест. Возможно, это какая-то карма. Были и вполне спокойные реакции от партнёров, но Тэхён второй раз их всё равно не видел. Только с одним ему удалось сблизиться настолько, чтобы готовиться к переезду в их общую квартиру, но за это время приступов эпилепсии у Тэхёна не наблюдалось вообще – помогали новые препараты. В течение двух месяцев он отделывался только малыми припадками или абсансами. Переломным моментом в их общей сказке оказывается поход в небольшое кафе с милым интерьером и приветливым персоналом. Это был первый большой эпилептический припадок на памяти Тэхёна, который выжал из него все соки, но, к сожалению или к счастью, воспоминания этого ужасного состояния из памяти стёрлись. Его возлюбленный на тот момент запаниковал раньше, чем Тэхён успел закатить глаза и повалиться на пол. По итогу у него – вывих кисти, разбитое состояние, мокрые из-за неконтролируемого мочеиспускания джинсы и одиночество. После припадка его встретило не лицо возлюбленного, а перепуганный персонал и фельдшеры скорой помощи с готовыми шприцами. На вопросы Тэхёна о его сопровождающем официанты только почему-то виновато переглядывались, фельдшеры и вовсе пожимали плечами. Позже оказалось, что он просто испугался и сбежал быстрее, чем сам это понял. Разговор вышел скомканный и смазанный, но в конце концов Тэхён опять спит в своей спальне один, а их общая квартира сдаётся какой-то молодой парочке уже шесть месяцев. Свидания вслепую для Тэхёна – табу, но ради эмоционального и психического благополучия Чимина мужчина не отказывается и продолжает ходить в разные заведения Сеула. Возможно, в нём ещё теплится надежда на счастливое будущее с хорошим человеком. Тем не менее проходит всего неделя с его последнего ужасного свидания, как Чимин звонит снова с радостной новостью: — Он – бомба! — голос друга отдаётся почти эхом в барабанных перепонках, и Тэхён закатывает глаза так сильно, что можно увидеть белки глазных яблок. — Я абсолютно серьёзно, Тэхён, тебе понравится! Ещё несколько минут Чимин заливает про идеальную внешность и модельную походку, должность преподавателя в лицее искусств, современные моральные устои и полное безразличие к мнению окружающих. Тэхён заведомо знает, что такие личности, пусть даже и с педагогическим образованием, бывают несколько неординарными, если плюют на общественное мнение. Он представляет себе образ мужчины с татуировками на теле, какой-то ужасный, по его мнению, вульгарный макияж и открытую одежду. Представленный образ вызывает отторжение, но Тэхён не привык оценивать книгу по обложке и общему виду, поэтому со скрипящим сердцем и надеждой на то самое соглашается. Чимин взвизгивает так, что, кажется, штукатурка с потолка готова вот-вот рассыпаться над головой Намджуна и попасть в его чай. Тэхён слышит на заднем плане спокойный голос мужчины, просящего быть немного тише. — Ах, почему я сразу не подумал о нём? — голос друга превращается в мечтательно-мягкий, он тянет слова как сладкую карамель, раскатывая шарик по языку, и Тэхён морщится. — Чон Чонгук. Двадцать пять лет. Преподаватель академического вокала в лицее искусств. — И как ты умудрился завернуть в лицей искусств, Чимин? — голос наливается скепсисом, но на губах намечается улыбка. Его друг всегда и везде сможет найти знакомых, достать телефон нужного человека или обзавестись связями. То, что он каким-то образом извернулся и забрёл по дороге в сторону академического вокала, не удивительно. — Юнги там работает, а я забегал к нему. Уже несколько раз видел этого милого и одновременно сексуального преподавателя, но никак не мог познакомиться, — Чимин кивает несколько раз, склоняя голову к левому плечу. Он улыбается, ещё что-то говорит, пытаясь уговорить друга на последнее в его жизни свидание вслепую. И последнее оно не потому, что Чимин обещал отстать с этими встречами, а потому что этот Чон Чонгук полностью покроет все истратившиеся нервные клетки друга одной только улыбкой и сияющими глазами. Тэхён почему-то верит, кивает несколько раз на вопросы Пака "а точно ты пойдёшь? не врёшь мне?" и только потом с чистой совестью скидывает звонок. Через три секунды Чимин уже отправляет ему сообщение с адресом места и номером столика. И пишет: я не стал говорить Чонгуку о твоей особенности. И Тэхён благодарен. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ Чонгук сидит один в забитом под завязку кафе и сжимает собственные пальцы на коленях, пытаясь унять непонятную дрожь. Он никогда так не волновался - пот почти ручьями готов стекать по вискам и спине, словно мужчина находится в сауне. Пару минут одиночества от назначенного им же самим времени невольно сосёт под лопаткой, а нервы, скачущие от переживаний, как на американских горках, готовы истереться в ту же секунду. Свидания вслепую ему не нравятся, потому что в такие моменты всегда что-то идёт не так – глупые вопросы про татуировки и пирсинг, про его профессию и позицию в отношениях. Все его партнёры однотипные, немного скучные, немного раздражающие, немного тупые. Всего этого много в каждом втором, и Чонгук уже готов лезть на стенку. Хочется другого. И тогда, когда друг Мин Юнги налетел на него в коридоре, без разбора снося всё, что видит на своём пути, с фразой «мне Юнги-хён сказал, что ты тоже ходишь на свидания вслепую!», Чонгук давится воздухом. Честно сказать, Чимин был в его вкусе, но, возможно, немного завышенном и заоблачном, потому что Пак выглядит как модель с обложки, а такого Чонгуку точно никогда не отхватить себе. Тем более на безымянном пальце Чимина даже в темноте коридора можно заметить легкий блеск обруча кольца с небольшой россыпью драгоценных камней. — Хён, я с тобой на свидание не пойду, — голос Чонгука хрипит от неловкости, а Чимин смеётся от неожиданности. — Я тебе не себя предлагаю, Боже упаси, — и начинает объяснять, что его одинокий друг задолбался ходить по таким встречам, и Чимин хочет пристроить его уже в хорошие руки. — А у тебя руки отличные: сильные, ухоженные и красивые. Ты хорошо позаботишься о моём Тэхён-и. На этом вопрос закрыли, назначили место и время, и Чимин убежал дальше по коридору лицея. Как такого неугомонного парня пропустила сюда охрана здания, Чонгук не знает и вдаваться в подробности не спешит, чтобы не стать случайным соучастником проникновения через окно, как он подозревает, музыкального класса, закреплённого за преподавателем Мин Юнги. В кафе много людей, немного душно, пахнет выпечкой и кофе. Чонгук млеет от запаха, но спустя двадцать минут ожидания становится более нервным, чем обычно. Если бы знакомый Чимина захотел отменить встречу, то сказал бы об этом, так? Вряд ли Чимин стал бы так шутить над ним. Но от осознания этого на душе всё равно легче не становится, а руки начинают только сильнее дрожать. Его много раз посылали – кто-то требовал слишком многого, кто-то возмущался насчёт фиолетовых волос до плеч, кто-то просил быть только сверху в постели, тогда как Чонгук вообще не хотел чёткого разделения, кто-то начинал монолог на тему идеально гладкой кожи у женщин и добавлял, что такое мужчинам не свойственно в принципе, а Чонгук с его абонементом на лазерную эпиляцию даже слушать такого не хотел. Дверь кафе открывается снова, и Чонгук вскидывает глаза от многострадальной салфетки, которую до этого теребил в руках и рвал на мелкие кусочки прямо на собственные колени. На пороге стоит статный, красивый мужчина с тёмными вьющимися волосами, идеальной внешностью модели и грацией, напоминающей Чонгуку походку того же Чимина. Оба такие недосягаемые, как звезды с неба. Этот мужчина точно не к столику Чона, потому что ну не может быть такого, чтобы такие мужчины безуспешно ходили на свидания вслепую. Тем не менее Тэхён выглядит сейчас, наверное, не лучшим образом – его ладони потеют, волна беспокойства накрывает раз за разом, все смешивается ещё и с лёгким раздражением из-за собственного опоздания. Тэхён обводит взглядом заполненное пространство и вспоминает Чимина, который трещал ему в трубку последние несколько минут это его фиолетовый. И что значит этот самый фиолетовый Тэхён понимает, когда видит понурую голову парня с фиолетовыми волосами за столиком. На этот раз нет никаких чёрных водолазок или пиджаков. Из надоедливых пиджаков здесь только один, и он на Тэхёне вместе с удушающей белой рубашкой – немного задержался на работе и пришлось ехать не переодевшись. Парень за столиком не выглядит, как преподаватель в лицее искусств, хотя Тэхён составлял своё мнение только по стереотипам общества. За столиком он видит фиолетовые волосы, по-детски надутое лицо, черную кожаную безрукавку и пирсинг брови. А когда подходит ближе – татуировки на правой руке. От вида расстроенного парня внутри Тэхёна сжимается сердце, и он сжимает руки в кулаки в карманах брюк. Мужчина втягивает носом воздух, пытается успокоить сердцебиение, которое с каждым вдохом делает больно. Тэхён идёт в сторону столика и слабо улыбается, смотря, как парень с фиолетовыми отросшими волосами удивлённо поднимает взгляд с собственных колен и смотрит на него, как на творение Бога. — Привет? — голос немного хрипит, руки дрожат, пот катится по лбу, как если бы он бежал до кафе несколько километров. Кажется, ещё немного, и он свалится от напряжения в обморок прямо здесь. Тэхён поджимает губы в раздражении, но эта эмоция направлена только на себя самого. — Привет, — Чонгук сразу же подбирается и резко выпрямляется в кресле. Его ладони судорожно начинают собирать остатки салфетки, которую он раскрошил на мелкие кусочки. — То есть здравствуйте... я.. меня зовут Чон Чонгук. Тэхён улыбается мягко и присаживается напротив. Не перепутал. Хотя с такой подсказкой Чимина, сложно не заметить парня в такой толпе. Он выделяется не только волосами, но и приятной внешностью. Тэхён даже готов похлопать в этот раз Чимину и поставить ему целых шесть звёзд за сервис, а не три, как в прошлые разы. Через пару минут к ним подходит официант с меню и предлагает сделать заказ сразу. Это разряжает неловкое молчание между ними, и Чонгук слишком очевидно облегчённо выдыхает. Тэхён даже подбирается, беря этот вздох на свой счёт. Они делают заказ после нескольких секунд чтения меню и снова остаются одни за столиком. — Чимин сказал мне фиолетовый, но я не сразу понял, что это значит, пока не зашёл в кафе, — Тэхён говорит тихо, но не так, чтобы парню напротив приходилось напрягать слух. Мужчина улыбается Чонгуку. — А я сначала подумал, что Вы вообще не ко мне идёте. Все мои прошлые... собеседники были на несколько уровней ниже актёра из рейтинговых дорам. Тэхён смеётся, Чонгук улыбается тоже. Полумрак помещения и вечерние сумерки за окном, к которому Чонгук прилип, как жевательная резинка, располагают к более тёплой беседе. Следом за мягким смехом Тэхёна, такой же мягкий и тёплый свет гирлянд освещает помещение кафе и стекла окон. Оба парня неловко улыбаются друг другу. — Вы меня переоцениваете. Мне до актёров дорам, как до Китайской стены пешком. — Я лишь говорю то, — Чонгук кивает, как бы указывая, что не стоит воспринимать его слова несерьёзно, — что вижу. Не могу врать людям, я же преподаватель. Тэхён кивает несколько раз, вспоминая аудиофайл с голосом Чимина. Друг тогда кричал в трубку, что оторвёт ему и голову, и кое-что ценнее, если Чонгуку не понравится это свидание. У Тэхёна дёргается нога. — А кем Вы работаете, Тэхён-щи? — Можно просто Тэхён, — мужчина давит из себя улыбку, пытается успокоить сердце и выровнять глубокое дыхание. Ему становится не по себе сразу же, как только вслед за ногой дёргается и рука. Пальцы сжимаются в кулаки неосознанно, сминая ткань брюк. — Я – маркетолог. Довольно скучно и обыденно. — Нет, что ты! — Чонгук улыбается и начинает задавать вопросы, связанные с работой, делится своими историями, говорит про любимого пса – огромного добермана. И всё идёт относительно хорошо! Тэхён даже доволен, что Чимин не стал говорить про эту его особенность, потому что мужчина уже чувствует комфорт и желание остаться здесь подольше. Чонгук не давит на него стереотипами, не задаёт навязчивых вопросов про лунатизм и эпилепсию, не убегает в панике и не пытается придумать предлог, чтобы уйти. Он сидит напротив, изредка отпивая горячий шоколад из чашки, улыбается и качает головой в такт тёплой мелодии из колонок. Кафе до сих пор наполнено людьми, но их уже гораздо меньше, чем в начале их встречи. Беспокойство Тэхёна не пропадает, а только подстёгивается, и мужчина даже уже догадывается о причине... Почему-то он принял предвестники приступа за простое волнение перед свиданием. Его начинает потряхивать сильнее обычного, и Тэхён уже даже не думает, что всё может обойтись малым приступом. Лучше рассказать сейчас. — Чонгук, я.. Мне нужно тебе кое-что сказать, чтобы ты потом не переживал сильно.. Тэхён втягивает носом воздух и концентрируется на сосредоточенном красивом лице напротив. Ему хочется упасть в беспамятство поскорее прямо сейчас, чтобы в голове отпечатался образ такого Чонгука. И хочется открыть глаза с тем же самым образом парня с фиолетовыми волосами. Хочется, чтобы он никуда не исчезал в панике. Он кажется другим. Тем, кто не оставит его одного в людном месте с вывихом кисти и в припадке. Договорить у Тэхёна не получается – вырвавшийся из судорожно сжимающегося горла характерный крик заставляет и Чонгука напротив, и всех посетителей кафе встревоженно обернуться. Мышцы в теле резко напрягаются, и Тэхён падает на пол. В этот раз слишком удачно, его конечности и голова остаются целыми. Чонгук от неожиданности срывается с места и садится прямо на пол перед бьющимся в припадке Тэхёном, хватает со спинки стула пиджак мужчины и складывает в несколько раз, чтобы подложить под голову. — Что происходит? — Господи, все в порядке? — Кто его сюда впустил? Псих какой-то. — Я так перепугалась. Чонгук не слушает посторонние голоса – его взгляд сосредоточен на открытых глазах Тэхёна, сознание которого явно сейчас далеко от реальности. Широкие зрачки обращены куда-то в пустоту, смотрят только в потолок. Секунды текут так медленно, что Чонгук начинает переживать за состояние мужчины. В голове мысли такие же сумбурные, как и в голове Тэхёна. Люди вокруг вскакивают со своих мест и даже освобождают немного места, когда конечности мужчины начинают непроизвольно сгибаться и разгибаться. — Господи, какой ужас. — Мамочка, что происходит с аджосси? — Молодой человек, сколько нам ещё ждать? Чонгук злится на всех этих людей. У него самого руки трясутся, как у сумасшедшего, но он старается не показывать своего страха. Глаза Тэхёна закатываются. Дыхание, неожиданно вырвавшееся из горла, хриплое и словно бы клокочущее. Он словно что-то пытается сказать, но язык не слушается и западает внутри ротовой полости. — Всё будет хорошо, — одну ладонь Чонгук мягко располагает на дрожащем бедре мужчины, поглаживая осторожными круговыми движениями, второй перебирает взмокшие пряди и зачесывает их назад. — Осталось совсем немного. Кто-то вызывает скорую помощь. Чонгук слышит лишь отрывки разговоров, не вникает в них и сосредоточенно смотрит, как приступ постепенно сходит. Замедляются судорожные подёргивания, а потом Тэхён и вовсе замирает, пытается восстановить дыхание и неуклюже переворачивается на бок, пряча лицо в коленях сидящего рядом Чонгука. — Тэхён? — Чонгук перемещает ладонь с бедра мужчины на его взмокшую спину и мягко поглаживает расслабляющиеся мышцы. Все ещё мелко дрожащая ладонь нащупывает спокойную тёплую Чона и слабо, так, словно бы младенец, сжимает пальцы. — Уже всё хорошо. Ты молодец, что справился, хён. Чонгук пытается успокоить Тэхёна, а у самого внутри разрывается сердце от страха, шока и беспокойства, но парень всё равно продолжает шептать бессвязные слова. Встать у Тэхёна не получается ещё следующие несколько минут, как и разговаривать. Звуки, вылетающие из голосовой щели, не похожи на целесообразные слова. — Где?.. Чонгук наклоняется к нему ближе, чтобы слышать тихую речь мужчины. Рядом до сих пор толпятся люди, но некоторые уже начинают расходиться по своим местам, а один из официантов склоняется к Чонгуку и спрашивает, ничего ли им не нужно. Но парень совершенно не знает, нужна ли Тэхёну сейчас вода или лучше дождаться приезда скорой помощи? Какие-то таблетки, компрессы? — Стакан воды, если возможно. Тэхён хватается за его колено и пытается хотя бы сесть на полу, но мышцы всё ещё расслаблены настолько, что у мужчины не получается ничего сделать без посторонней помощи. — Не.. мокро?.. Чонгук выгибает бровь. Он не совсем понимает, о чём говорит Тэхён. Взгляд блуждает по взмокшему от пота и слёз лицу, по сырой сзади и под подмышками рубашке, и не знает, как сказать, что он в принципе как будто упал в лужу. Но, истолковав молчание Чона по-своему, Тэхён бледнеет лицом ещё сильнее, а дрожащая рука шарит по ткани брюк на бёдрах и спускается ниже к паху и промежности. Чонгук понимает. — Нет! Нет, Тэхён, все в порядке! — он перехватывает ладонь раньше, осторожно тянется, чтобы обнять парня напротив и позволить ему опереться лбом о чужое плечо. — Всё хорошо. — Прости, что так вышло. Чонгук качает головой и помогает Тэхёну пересесть в кресло. Ожидание скорой помощи сводится к нулю, когда через полчаса машина так и не подъезжает к кафе. Чонгук предлагает Тэхёну перебраться в безлюдное место, и мужчина тут же кивает, пытаясь побороть накатившую сонливость. Ему бы сейчас в душ и в тёплую кровать. Тэхён предлагает ему такси, но Чонгук лишь достаёт из кармана ключи от машины и предлагает мужчине первым идти на выход. Приступ начисто стирается из памяти, но о нём напоминают ноющие от напряжения мышцы. Сейчас, когда организм снова работает в полную силу, возможности расслабиться полностью у Тэхёна нет. Есть только тёплая ладонь на талии, Чонгук рядом, чьи прикосновения успокаивают. После пережитого вместе с ним приступа Тэхёну кажется, что он в полной безопасности. Его не бросили, и эта мысль теплится в груди приятным комочком. — Спасибо. Чонгук смущается. — Меня сейчас клонит в сон, поэтому... Прости, но будет лучше, если я вернусь домой. — Конечно, — Чон кивает несколько раз, давит в себе желание напроситься вместе с ним, потому что они ещё слишком мало знакомы. — Я отвезу тебя, хён. Хочу убедиться, что с тобой всё будет хорошо. Чонгук открывает перед Тэхёном двери салона, ждёт, пока тот медленно сядет на пассажирское сидение и пристегнётся. Только потом обходит транспорт по кругу и садится на водительское – по салону распространяется запах пота, но Чонгук не обращает на это внимание, сосредотачиваясь на дороге. — Куда тебя отвезти? — Прости, что не сказал сразу, — Тэхён игнорирует вопрос и приваливается лбом к холодному стеклу машины. — Обычно, когда я хожу на такие свидания, Чимин всегда говорит тем, с кем я встречаюсь, заранее о моей эпилепсии, но называет это особенностью. Не говорит что-то конкретное, просто особенность. А когда я рассказываю об этом, все в панике убегают. Никто не хочет связываться с эпилептиком. Чонгук слушает внимательно и сжимает ладони на руле, упираясь в кожаное покрытие подбородком. — Чимин не сказал тебе, и я решил, что это будет отличной возможностью попробовать сходить на свидание, как обычный человек. Без особенностей. Так, словно мне и не надо рассказывать одну и ту же выученную наизусть речь. Тэхён опускает голову вниз, когда чувствует чужое прикосновение на своём бедре. Пальцы Чонгука, красивые и с татуировками, касаются ткани брюк мягко и плавно, вызывая внутри Тэхёна гамму чувств и мурашки по коже. — Можешь рассказать мне ещё раз, как будто мы только познакомились, — Чонгук смотрит на Тэхёна с лёгкой улыбкой и протягивает ему ладонь, чтобы их пальцы сцепились в замок. Мужчина на соседнем сидении кусает щёку изнутри, заметно хмурится и кивает, позволяя чужим пальцам с тату переплестись с его. — Во время припадка возникает усиленный патологический разряд нейронов головного мозга. Синхронно с этим возбуждение охватывает группу соседних нейронов, и далее быстро распространяется на другие зоны мозга. В моём случае, эпилептический очаг возникает в двигательной зоне, то есть во время моего припадка появляются судороги. Он продолжается от нескольких секунд до нескольких минут и прекращается самостоятельно. Тэхён смотрит на их сцепленные руки и шепчет в тишине салона, но Чонгуку не приходится напрягать слух, чтобы слышать каждое слово. Бархатный, немного уставший голос успокаивает не только его хозяина, но и Чонгука рядом. Его сердце до сих пор бешено отдаётся в груди набатными ударами, словно кто-то стучит в гонг. Когда Тэхён начал падать на пол со стула, парень перепугался больше, чем, казалось, половина посетителей кафе. — Часто я.. Случается.. я не могу этого контролировать, но.. может быть непроизвольное.. — Я понял, хён, — Чонгук прерывает его попытки, смотрит на краснеющие от стыда щёки и не позволяет вновь спрятаться от него: ловит обеими руками за щёки и тянется, чтобы оставить осторожный поцелуй на лбу. — В этом нет ничего постыдного. Я помогу, чем смогу. — Ты уже сделал достаточно. Больше, чем все остальные. В салоне несколько секунд висит тишина, в течение которых чужие ладони на своём лице Тэхён ощущает как что-то само собой разумеющееся. Тепло Чонгука медленно передаётся ему, как и безопасность, в которой он утонул ещё при первом столкновении их взглядов после припадка. Он не тот, кто бросит его одного. ㅤ