Второй шанс

Перед глазами снова этот выбеленный город. Аккуратные домики, подстриженные кустики и ни единой души. Место кажется до боли знакомым и таким родным. Он движется вперед по улице, останавливаясь у одного конкретного дома. Ощущение, словно он жил в нем, просто очень давно. Зайти внутрь так и не решается, каждый раз что-то мешает, останавливает и заставляет идти дальше. Небо над головой светло-голубое, без единого облачка. Почему же в городе нет других людей? Почему он в нем всегда один? Местность сменяется в одно мгновение. Домики становятся более богатыми. А перед ним — величественный храм, возведенный словно из белого мрамора. Он поднимается по ступеням, уверенный, что там за вратами кто-то обязательно есть. И этот кто-то ответит на все его вопросы. Но стоит коснуться дверей, в попытке отворить, как картинка размывается в сопровождении противной мелодии. Будильник. Ставить на его звонок любимую песню было плохой идеей. Теперь Чонина передергивает, стоит услышать первые ноты, не важно, где и когда он находится. Еще и сон этот странный, Чонин не знает, в который раз уже его видит. Фантазии сновидения хоть и выглядят прекрасно, но ему пора возвращаться в реальность. Время шесть утра, а ему сегодня в университет к первой паре. Он бы и рад пропустить, да только предмет один из основных, посещаемость влияет на итоговую оценку, а ему уж очень хочется автомат и не приходить на экзамен. До университета он добирается сонной амебой, по итогу занятия может вспомнить лишь, что сильно хотел спать. Огромное желание, и не у него одного из группы, свалить с последних двух пар, чтобы доспать пару часов дома, но преподаватель по предмету невероятно строгий, несмотря на то что его курс никому из студентов даром не нужен. Они учатся на международных отношениях, а история религии никак не поможет в будущей профессиональной деятельности. Это курс вообще никому в университете не сдался, но пихали его почему-то всем, кто под руку попадется. А преподаватель, решивший, что его лекции самые важные в мире, отмечал всех присутствующих и обещал отправить студентов, пропустивших хоть одно занятие, на пересдачу. Раздражало неимоверно, но прогуливать было как-то боязно. До начала занятия десять минут, некоторые студенты уже собирались в аудитории, стараясь занять самые дальние парты. Чонин лежал головой на столешнице и честно пытался не уснуть. — Не спи, — слышит он рядом с собой и тут же получает тычок в щеку. — Уснешь, и мы никому не скажем, что ты тут был. — Отвали, — хрипит Чонин, отпихивая от себя друга. Бомгю валится на место рядом, почти сталкивая Яна со стула, и смеется. — Этот старый маразматик еще не пришел? Ну и отлично, я не выдержу, если он решит начать пару раньше. — Ага, а закончить позже. — А вот и Рюджин с Хисыном подошли. Только Черен не хватает. — Эй, Чонин, что там с твоими снами в итоге? — спрашивает его Рюджин, одновременно с этим к ним подходит Черен. Чонину хватило ума пару недель назад рассказать друзьям о городе, что он постоянно видит. И тем самым заработать себе нескончаемую череду подколов. — Как были, так и есть, — бурчит Ян, потягиваясь и широко зевая. — Так может тебе попробовать найти это место? — предлагает Хисын. — Это все проделки богов, что хотят забрать нашего Чонина к себе в небесный город, — хихикает Черен. От словосочетания «небесный город» Чонин вздрагивает. Где он мог слышать это раньше? Как некстати в аудиторию входит преподаватель и действительно начинает вести занятие раньше. Если прошлые их темы касались локальных религий, то сегодня они перешли к двум самым распространенным, что сохранились до настоящего времени. Люди, несмотря на все развитие науки, продолжали верить в богов. Не все, конечно. Два основных верования, вещал преподаватель, имели много сходства, но различий все же больше. Они, можно сказать, разделили континент пополам. Первая держала людей в строгих правилах, представляла богов, как грозных созданий. Вторая же была более мягкой, давала людям больше свободы. Боги, адепты, жнецы, души… Чонин конспектирует лекцию на автомате, не сразу понимая, насколько знакомым звучит материал. Но он точно ничего подобного раньше не читал. Тема не была ему интересна, чтобы изучать хоть какой-то дополнительный материал. Да и родители были неверующими. Странное чувство дежавю появлялось все чаще. И Чонин не понимал, что с ним делать. По завершению пары он вместе со всеми плетется в ближайшую кафешку на обед. Мест внутри помещения нет, так что приходится занимать столик на улице, благо погода весенним днем была вполне теплой. Чонин возвращается внутрь помещения, проверить не освободились ли там места, а заодно позвать официанта, а на выходе, уже подойдя к занятому ими столику, сталкивается с каким-то парнем. Тот смотрит несколько секунд на извиняющегося Чонина, а после улыбается. — Не думал, что встречу тебя здесь! — восклицает он. Чонин испуганно отшатывается. Он этого человека точно не знает. — Чан был бы рад встретиться с тобой снова, все же много лет уже прошло, да и Чанбин с Феликсом в этом городе обосновались… — тараторит он. — Извините, вы, кажется, обознались, — произносит Чонин, надеясь, что странный незнакомец отстанет от него. Улыбка пропадает с лица парня. Он как-то грустно усмехается. — Ну, конечно, как я мог забыть, ты же нас не помнишь, — он поджимает губы. — Ладно, забудь про этот разговор, пока. Он быстро уходит, оставляя Яна в недоумении. — Ты точно его не знаешь? Потому что он выглядел так, словно знает тебя, — уточняет у него Бомгю. — Точно, — отрицательно мотает головой Чонин. — Я видимо еще не до конца пришла в себя после пары, — вставляет слово Черен, растерянно посматривая сторону, куда ушел тот человек. — Все, что услышала, это про каких-то Феликса, и Чанбина, и Чана, и мы кажется об этом на паре говорили. — И точно. — Рюджин лезет в сумку, чтобы достать тетрадь с записями. — Чан — бог жизни, Феликс его адепт, при этом возлюбленный бога войны, Чанбина, — сверившись с записанной лекцией, говорит она. — Да когда все эти странности закончатся, — устало выдыхает Чонин. Ситуация… Немного выбивала из колеи. *** Единственный плюс в занятиях по истории религии вскрылся ближе к середине семестра. Их группе предлагалось на неделю ехать другой город на экскурсию или что-то в этом роде. Суть заключалась в том, что они должны будут посетить старые храмы богов, а, что особенно важно, будут освобождены от остальных занятий. Мало кто был против идеи получить каникулы во время учебы, тем более что расходы на дорогу и проживание брал на себя университет. Помимо их группы из семнадцати человек и преподавателя, были еще несколько студентов с других курсов. Среди знакомых Чонину, Ким Намджун с исторического и Им Наен с факультета искусств. Все же храмы, в которые они направлялись, представляли собой историческую и культурную ценность. Церкви и храмы в современных городах и близко по красоте своей не стояли рядом с ними. Слишком простыми были. К тому же в этом городе, точнее за ним, храмы находились совсем рядом. Их специально так строили, как место пребывания богов. Чонин из любопытства искал в интернете фотографии, но быстро закрыл вкладку. Один из храмов выглядел точно так же, как в его сне. Сны вообще стали отдельно проблемой. Наконец город в них ожил, заполнился людьми. Среди них Чонин видел того странного незнакомца из кафе и множество людей, которых он точно не знал. Возможно, Ян придавал этому слишком много значения, но отчего-то мысли об этом месте никак не хотели покидать голову. Друзьям он продолжал рассказывать об изменениях сновидений, надо было кому-то выговариваться. Те хоть и подкалывали, но начинали всерьез беспокоиться за его состояние. — Как приедем, не забудь спросить у богов о странных снах, вдруг они расскажут зачем ты все то видишь, — шутит Хисын. Чонин пихает его в бок под общий смех и заползает в автобус. Ехать им не мало и, честно, большую часть пути он надеется проспать. Сон приходит довольно быстро, только Ян снова оказывается в городе. Идет куда-то, но телом своим совершенно не управляет. Начинает говорить с тем незнакомцем, называя его Джисоном. Выходит, они все же знакомы? Чонин просыпается, резко распахивая глаза. Большинство так же спит, за окном непроглядная ночная тьма. Закрадывающаяся мысль немного пугает, ведь это все очень похоже на… Воспоминания. Только откуда они взялись? Прибывают в нужное место они к концу дня. Небольшой отель, в котором их располагают, находится за городом, очень близко к храмам. В комнаты селят по четыре человека, и Чонину удается оказаться в одной с Бомгю и Хисыном. Этот вечер им дают на отдых от утомительной поездки, а вот уже на следующий день начинается обход храмов. Изначально Чонину казалось, что все это можно сделать за один день. Как же сильно он ошибался. Они успевают побывать только в трех. Каждый раз стоит им выйти на улицу, как взгляд Яна притягивает белая постройка в самом конце этой аллеи. Храм бога жизни. Отчего-то его туда невероятно сильно тянет. Этим вечером он как обычно ложится спать, но не видит белого города во снах. Видит кое-что совсем иное. Жизнь в небольшой деревне. Своих отца и мать. Начавшуюся в стране эпидемию неизвестной болезни. Видит, как сам заражается ей. Организм не справляется. И он умирает. А затем яркий свет. Человек, назвавшийся жнецом, проводит его в белый город. Небесный город. И еще много, очень много всего. Чонин просыпается, подскакивая на кровати и тяжело дыша. Он помнит. Он все помнит. Сны не были какой-то глупой фантазией, это были обрывки воспоминаний. Теперь он понимает, кем был тот парень у кафе. На губах невольно растягивается улыбка. Ему сейчас надо быть не здесь, ему срочно надо в храм. Правда часы показывают два тридцать, а уйти незаметно не получится, ведь своим пробуждением он потревожил друзей. — Эй, ты чего так вскочил? — шепчет Бомгю со второго этажа двухъярусной кровати. — Ничего, — растерянно отвечает Чонин. Он не может справиться с захлестнувшими эмоциями и ждать когда оба друга вновь уснут. — Не обращайте внимания. Он поднимается с кровати и ищет свои вещи, небрежно брошенные вечером на спинку стула. — Ты куда собрался, ночь на дворе, — окликает его Хисын, ловя за руку. — Это… Это сложно объяснить, но мне срочно нужно в один из храмов, — торопливо отвечает Ян, натягивая джинсы. — Ты наконец-то крышей поехал? — скептично уточняет Бомгю, спускаясь вниз. Они, почему-то, идут с ним, не сумев удержать в номере. На первом этаже их нагоняют Черен и Рюджин, которым успел написать Бомгю. Выглядят они не менее растеряно. Хисын кратко объясняет, что Ян подорвался среди ночи с желанием посетить храм. Они в последний раз пытаются удержать его в здании отеля, но Чонин вырывается. — Вы не понимаете, мне нужно оказаться там, — произносит он и срывается на бег. Путь до храма занимает меньше десяти минут. У ворот, тех самых, что он столько раз видел во снах, но никак не мог открыть, его нагоняют. Несколько минут тратят на то, чтобы отдышаться после бега. Вокруг кроме них нет людей. — С чего ты взял, что вообще попадешь сюда, храм наверняка закрыт, — говорит Рюджин. Чонин на пробу толкает двери. Те с легкостью распахиваются, впуская их в темное помещение, освещаемое лишь светом фонарей с улицы. Чонин заходит внутрь. — Сейчас нас поймают храмовые служители, и мы получим люлей от препода, — шепчет Черен, но Ян на это внимания не обращает. Он движется к алтарю. — Чан! — зовет он громко. — Я знаю, ты слышишь меня! — Ты, что с ума сошел? — шипит на него Бомгю, тут же оказываясь рядом и пытаясь закрыть рот рукой. — Не лучшее время ты выбрал для молитвы, — нервно хихикает Хисын, осматриваясь. Но, кажется, никто кроме них не слышал этого крика. В здании вообще не слышно присутствия других людей. Чонин отбрасывает руки Бомгю от себя. Его охватывает растерянность. Почему никто не откликнулся? Неужели у него действительно крыша поехала? Да не могло этого случится… Двери за ними с шумом захлопываются, но Чонин, в отличие от друзей, не оборачивается в сторону выхода, он не сводит глаз с алтаря. Помещение теперь полностью погружено во тьму. Какое же облегчение он испытывает, когда впереди начинает мелькать слабый источник света, разгорающийся, приобретающий очертания человеческой фигуры. Чонин не сдерживает улыбку, несется навстречу, падая в объятия Чана, что крепко-крепко прижимает его к себе. — Чан, Чан, Чан, Чан, Чан, — не перестает повторять он. — Как я рад тебя видеть! — Да, я тоже рад, Чонини, пара сотен лет успела пройти с последней встречи. — Вашу ж мать, у меня, кажется галлюцинации, — бормочет Бомгю, наблюдая за эти со стороны. — Не у тебя одного, — хмыкает Рюджин. *** Объяснить все произошедшее той ночью так и не получается. Чан шуточно журит его за ночную вылазку, но с лица его так и не сходит счастливая улыбка. Яну все еще предстоит объясниться перед друзьями. Чонин просит дать ему время до завтра, учитывая, что первая половина дня свободна. Чан обещает не оставлять его один на один с этими объяснениями. Следующим утром они решают выбраться из отеля, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Останавливаются в местном парке, совсем пустом утром в будний день. Чонин понимает, что у друзей много вопросов, но не знает, как начать рассказ. — Так, ну, начнем с того, что я проживаю свою, получается, вторую жизнь, — наконец заговаривает он. — Я родился в девятьсот шестьдесят первом году в первый раз, затем умер… — Это же чуть больше трехсот лет назад… — Чонин! — окликают позади. Ян оборачивается и видит приближающегося к ним Чана. Тот выглядит совсем не как вчера, больше похож на обычного человека, но это точно он. Чонин обнимает мужчину, стоит ему подойти вплотную. — Так вот, умер и, попав в Верхний мир, встретил там Чана. — Я вчера так и не представился, — виновато произносит Чан. — Я Бан Чан. — Ага, бог жизни, — заканчивает за него Чонин. По вытянувшимся лицам друзей он понимает, что те не сильно в это верят. — Все уже знают, что к тебе вернулась память, — проговаривает Чан. — Возможно придут сюда сейчас или в течении дня встретишь их. — О, было бы замечательно. — Подождите. Минуточку, — встревает Бомгю. — То есть вы сейчас хотите нам сказать, что все то, что мы изучали на истории религии — правда? Что боги, адепты, жнецы и прочее, все это реально? — Да, я даже успел какое-то время побыть жнецом, — не без гордости в голосе, отвечает Чонин. — А мы являемся ими по сей день! — раздается позади скамейки, на которой они расположились. Чонин, так как стоял перед ней, сразу замечает появившихся Минхо и Джисона. — Наконец-то ты вспомнил! — улыбается Хан. Они проходят к Чонину, чтобы крепко обнять. Минхо сначала держится немного в стороне, но все же дает волю чувствам, несмотря на незнакомцев рядом, что могут только наблюдать удивленно. — Не обращай внимания на этого грубияна, он вчера был очень рад узнать, что ты нас вспомнил, — говорит Джисон. — Мы тут между работой к тебе заскочили, поэтому в униформе. Она изменилась с твоего ухода. — Я тоже очень рад вас видеть. Вы все еще вместе? — Конечно! — согласно кивает Хан, беря руку Минхо в свою. — Как и Феликс с Чанбином, и Хенджин с Сынмином. Они решили не мешать твоему маленькому… Отпуску? Вы в одном городе сейчас живете, надо будет обязательно встретится, как раньше. — О, да, я помню эти посиделки у Минхо. Как коты поживают? — Просто замечательно, у нас их теперь пять, — тут же оживает Минхо. Ян знает, что разговоры о любимцах всегда нравились Ли. — Нам надо многое обсудить, я тут подумал… — заговаривает Ян. Он в своей идее не сильно уверен, но из этого должно получиться что-то хорошее. Так он сможет познакомить своих друзей из настоящего с друзьями из прошлого. — Что если по возвращении, нам всем встретиться вместе? — Он обводит всю собравшуюся компанию рукой. — Отличная идея, вот там все и познакомимся, — тут же выпаливает Джисон. Он сверяется с планшетом. Со временем вся бюрократия из Нижнего мира перешла в электронный формат. — До следующей смерти совсем немного осталось, нам надо бежать. Скоро снова увидимся! — Они с Минхо исчезают так же неожиданно, как и появились, помахав на прощание. — Предлагаешь ждать объяснений еще неделю? — скептично спрашивает Бомгю. До этого они лишь наблюдали за воссоединением, перешептываясь между собой. Он встает со своего места и движется к выходу из парка. — А в прочем мне и сейчас хватит информации, ее бы переварить. Чонин нагоняет друзей, уходящих вслед за ним. Все они действительно потрясены произошедшим и на принятие информации уйдет какое-то время. Чонин отпускает их, а сам возвращается в парк. Там на лавочке остается сидеть Чан. Ян опускается рядом с тяжелым вздохом. — Три сотни лет прошло, — бормочет он. Чан поворачивается к нему, смотрит как-то грустно, но Чонин этого не видит, сосредоточено рассматривая свои пальцы. — Если бы мне тогда хватило понимания… — Он горестно вздыхает. — Понимания чего? — уточняет Чан. Он догадывается, о чем говорит Чонин, но хочет услышать от него самого. — Тогда все это было так непонятно, а сейчас я понимаю, что просто испугался того, что чувствую. Если бы я мог раньше осознать все… Чан, я так перед тобой виноват. — Он прячет лицо в ладонях. — Я сделал тебе больно, хоть и не хотел этого. — Все в порядке, Чонин. — Чан успокаивающе поглаживает его по плечу. — Что конкретно ты понял? — Что любил тебя тогда, но боялся признаться, — тихо отвечает Ян. — А сейчас, вместе с вернувшимися воспоминаниями… Скажи, что ты смог отпустить за это время. Он боится смотреть на Чана, но тишина затягивается. Бан так и не дает ответа. Чонин все же поднимает голову, встречаясь с Чаном взглядами. И в том, как Чан на него смотрит, все становится ясно. Чонин чувствует, что просто разрыдается сейчас. Он причинил столько боли любимому человеку. — Вместе с воспоминаниями, вернулись и чувства, — шепчет Чонин, заканчивая фразу. Чан приближает его к себе, прижимая лбами, и прикрывает глаза. — Боги влюбляются редко, — заговаривает он. — Но если это происходит, то очень сильно и надолго. Все еще может быть, если ты того захочешь, я не в праве тебя заставлять. — Дай мне второй шанс, Чан. — Чонин сжимает в пальцах рукава чановой рубашки. — Дай мне открыто любить тебя, как я не мог раньше. — Я ждал тебя все эти годы, надеясь однажды услышать это, — Чан чуть улыбается. — Мы оба заслужили второй шанс.