Сыграем?

      Эммануэль недовольно поджимает губы и отворачивается, скрестив руки на груди. Густые брови хмурятся, и между ними появляются заметные складки.       — Ты жульничал, — говорит он, не поворачиваясь.       — Вовсе нет, — улыбаясь, спокойно говорит Владимир, пожимая плечами. — Мне просто везёт.       — Пятый раз подряд? — возмущённо спрашивает Эммануэль, повернув наконец голову. — Как ты умудряешься доставать лучшие карты?       Владимир снова пожимает плечами, давя улыбку. Она сейчас абсолютно лишняя, только ещё больше возмущений вызовет. А так, есть хоть маленький шанс продолжить игру.       — Я просто знаю, когда лучше выкинуть какую-то из них, а когда лучше придержать её. А ты, разве ты не доверяешь своей интуиции?       — Cette dame et moi nous sommes séparés il y a longtemps, — бурчит Мануэль, складывая все карты в аккуратную стопку, принимаясь размешивать их. — Я могу доверять только собственному холодному уму.       Владимир пожимает плечами, заглядывая в свои карты. Эммануэль часто переходит на родной французский на эмоциях, или же если перевод фразы не очень важен. Так что, он привык.       Владимир оставил Эммануэля в дураках ещё пять раз.

***

      — Давай сыграем? — спрашивает Володя, подсаживаясь ближе на диване, вертя в руках коробочку с картами. Эммануэль отсаживается от него немного дальше, недовольно смотря в его сторону.       — Я опять проиграю.       — Или выиграешь, — пожимает плечами Володя. — В конце концов, мы ведь играем на интерес.       — Давай лучше на что-то? Может у меня просто стимула нет, вот я и проигрываю, — Эммануэль заинтересовано подсаживается ближе, заглядывая в глаза Володи. Тот делает задумчивое выражение лица, и согласно кивает, заставляя Макрона хитро сощурится.       — Если будем играть на деньги, мы быстро поссоримся, — задумчиво говорит Володя, беря в руки карты, начиная перемешивать их.       — Давай на раздевание, самый банальный вариант, но тоже годится, — предлагает Эммануэль, потягиваясь.       — Только без обид, — предупреждает Зеленский, раздавая карты.       — Sans vouloir vous offenser, — согласно повторяет Макрон, смотря на свои.

***

      — Туз козырный, с тебя галстук, — говорит Володя, кладя последнюю карту на уже выложенную Эммануэлем пиковую даму. Тот недовольно морщится, стягивая одной рукой галстук, небрежно кидая его около дивана. — А что у тебя осталось то? — спрашивает тот, заинтересованно смотря то на карты, повернутые к нему рубашкой, то на шею Эммануэля, которая показалась после того, как тот сердито расстегнул несколько верхних пуговиц, отводя ворот в стороны.       — Короли, козырный и крестовый, — шипит тот, выкладывая карты на стол.       — Да уж, попал ты, — отвечает Володя, вставая с дивана, потягиваясь. — Раздавай, я пива, что-ли, принесу, — говорит он, выходя из комнаты.       Эммануэль недовольно поджимает губы, перетасовывая карты, и наконец раздает по шесть каждому, заглядывая в свои и ожидая Володю.

***

      — Я не сниму брюки, — категорически говорит Эммануэль, складывая руки на груди. — Ты жульничаешь.       — Ты не можешь поверить, что я настолько хорош? — спрашивает Володя, пряча улыбку за жестяной банкой пива в руке. Ему безумно нравится, когда Эммануэль такой вредный, хоть это и выматывает немного.       — Я не могу поверить, что я настолько плох, — отвечает Эммануэль, скидывая оставшиеся карты. — Когда мы играли с отцом, я часто выигрывал, а с тебя я смог снять только туфли да носки.       — Я больше чем уверен, что твой отец тебе поддавался, — говорит Володя, ставя банку на стол и тоже складывая руки на груди, не обращая внимания на возмущенный взгляд уже хотевшего высказаться Эммануэля. — Снимай брюки, иначе их с тебя сниму я.       — Eh bien, enlevez-le! — кричит тот, зло смотря на слегка ошарашенного Володю. Тот недоуменно моргает несколько раз, по-прежнему оставаясь на месте, боясь двинуться.       — Ты не умеешь проигрывать, ты в курсе? — наконец тихо говорит он, подсаживаясь к Эммануэлю, касаясь его уже голых плеч. — Но тебя так интересно злить, — говорит тот, наклоняясь вперёд и касаясь чужих губ своими, слегка напирая.       Эммануэль все ещё немного зол, хоть и не понимает на кого именно, но приоткрывает рот, позволяя чужому языку пройтись по ровному ряду зубов и собственному языку. Володя успокаивающе гладит его по плечам, позволяя чужим рукам опустится на собственную талию. В голове мигом пустеет, и он с лёгкостью перекидывает ногу через обе Эммануэля, позволяя себе сесть на чужие бедра.       — Черт возьми, ты — вредина моя, — тихо говорит Володя, отрываясь от губ Эммануэля. Тот снова хмурит брови, но стоило Володе улыбнуться, расслабился, понимая что тот всего лишь шутит.       — Но ведь ты меня любишь, — даже не спрашивает, утверждает Эммануэль, легко притягивая Володю ближе к себе, касаясь его лба своим.       — Даже не сомневайся, люблю, больше всего на свете, — шепчет Володя, касаясь шеи Эммануэля и проведя руками вниз, по груди, пристраивая их на талии. — Тебя невозможно не любить.       Они замирают на короткий миг, пытаясь насладиться тишиной и спокойствием друг от друга. Миг — слишком мало, слишком ничтожно, но Володя снова принимается водить руками по телу Эммануэля, поглаживая бока, и спускаясь к ремню на брюках, щёлкая его пряжкой.       У Володи горячие руки. Невероятно горячие, нежные и аккуратные. Он сам касается слишком аккуратно, слишком боится навредить, но нажимает именно туда, где приятно, именно так, как любит Эммануэль, заставляя того закусывать нижнюю губу и немощно выдыхать с каждым новым движением руки.       — Ты так красив, — шепчет Вова, проведя рукой по влажной коже груди Мануэля, — насмотреться на тебя не могу.       Эммануэль не отвечает, лишь сам в полубреде касается рукой спины Володи, ведя по ней вверх, касаясь влажных волос на затылке, и сжимает их в кулак, потянув вниз, заставив запрокинуть голову. Он подаётся вперёд, касаясь горячей шеи сухими горячими губами, целует, проводит шершавым языком по месту под подбородком, и наконец слегка кусает, вызывая лёгкий стон у Володи. Зализывает укус, и снова аккуратно кусает.       — Кажется, ты хотел стянуть с меня брюки, — напоминает Эммануэль, с трудом отводя ласкающую его руку подальше.       Володя ухмыляется, вставая с колен и аккуратно принимается стягивать упомянутую вещь. Но на место возвращаться он не спешит. Лишь стоит напротив, наблюдая за раскрасневшимся и слегка вспотевшим Эммануэлем.       — Эмани, не двигайся, — говорит Володя, смотря во вмиг заинтересовавшиеся глаза.       Володя неспешно опускается на колени между ног Эммануэля, стягивая оставшиеся ещё боксеры до колен. Он смотрит снизу вверх, пошло пройдясь языком по нижней губе и прикусив ее, улавливая реакцию Эммануэля. Весьма и весьма красноречивую реакцию. Эммануэль заливается краской и приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но молчит.       Володя касается члена пальцами очень аккуратно, невесомо, самими кончиками. Это приносит лёгкую щекотку, и Эммануэль закусывает губу, стараясь не выдать никакой звук.       — Хочешь, я возьму его? — хитро спрашивает Володя, проведя большим пальцем по головке. Вопрос, как и ответ на него, абсолютно лишние, Володя и так прекрасно знает насколько Эммануэль хотел бы сейчас этого, но всего лишь продолжает дразнить.       — Vouloir, — выдыхает сквозь зубы Эммануэль, сжав пальцами оббивку мягкого дивана, — хочу, хочу, хочу, — свободная рука тянется к лицу Володи, придерживая того за подбородок, и Володя совсем легко обхватывает член пальцами, позволяя Эммануэлю надавить на его нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот.       Володя высовывает язык, проведя его кончиком по головке, будто пробует. Не почувствовав ничего отвратительного, он повторяет движение, и ведёт языком по одной из вен, до самого низа. А затем аккуратно дует холодным воздухом на влажную часть, раздражая, но вместе с тем возбуждая ещё сильнее. Прижимается губами, целуя, и невинно поднимает глаза вверх, смотря на Эммануэля, будто это не он сейчас собирается взять его член в рот.       — Ну же, — нетерпеливо стонет наконец Эммануэль, положив руку на затылок Володи, слегка надавив. Володя усмехается, приоткрыв рот и наконец впустив в жаркий рот головку, заставив Эммануэля откинуть голову на спинку дивана. Тот томно стонет, и Володя успевает заметить, как адамово яблоко дёргается от сглатываемой слюны.       Он не особо спешит. Медленно ведёт головой вниз, а дойдя до своего максимума снова возвращается. Продолжает в этом неспешном ритме до тех пор, пока рука Эммануэля не сжимает пальцы на его волосах, тут же разжимая их и поощрительно проведя рукой по волосам, зарывается в них. Володя воспринимает это как хороший знак, и решает поэкспериментировать — он снова опускается до максимума и втягивает щеки, создавая приятный вакуум, смотря при этом снизу вверх так пошло, что заставляет Эммануэля протяжно застонать и снова сжать непроизвольно пальцы.       — Diable, — тянет Эммануэль, сильнее вжимаясь затылком в спинку дивана, выгибаясь дугой. Дыхание сбивается, становясь прерывистым, и сердце бьёт так сильно, будто готово выпрыгнуть из груди в тот же миг.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Володя, прервавшись. Между его губами и членом Эммануэля по́шло тянется тонкая ниточка слюны.       — Да, черт возьми, excellent, — говорит он, наклоняясь и перехватив Володю за ворот рубашки, потянув на себя и заставив подняться.       Он касается слегка припухших губ, проведя языком по нижней. Прикусывает ее, и вовлекает Володю в настоящий французский поцелуй, ловко расстегивая его брюки, заставив те упасть. Усаживая его на свои же колени, он с силой сжимает чужую талию, впиваясь в нее ногтями, царапая, оставляя отметины. Володя болезненно стонет в поцелуй, но не отстраняется, лишь старается целовать напористей.       — Не делай так, я и так весь твой, — отстраняясь, говорит Володя, проведя носом по чужой щеке.       — Извини, не удержался, — говорит Эммануэль, водя руками по чужой спине.       Володя выдыхает весь воздух из лёгких, и аккуратно сползает на диван, за предплечье потянув Эммануэля за собой, заставив того лечь сверху. Он снова целует, напористо, но нежно, и Эммануэль отвечает, поймав обе руки Володи одной своей, когда тот начал гладить его грудь, спускаясь ниже.       — У тебя очень красивые, но непослушные руки, — говорит он, поцеловав тыльную часть одной из них. — Хотелось бы немного приструнить их, надеюсь ты не будешь против, — он аккуратно заводит их за голову Володи, придавив одной своей.       — А ты слишком медленный, — жалуется Вова, слегка выгибаясь в спине, касаясь грудью груди Эммануэля.       — Всему свое время, mon soleil, я не хочу причинить тебе боль.       Эммануэль целует Володю в кончик носа, быстро поднимаясь на ноги и подходя к шкафу, с полочек которого ловко достает небольшую баночку масла. Приятный запах ванили разливается по комнате, и Володя глубоко вдыхает его, наслаждаясь. Снова закидывает руки, позволяя связать их, и запрокинуть за голову.       Эммануэль целует. Снова и снова, уголок губ, подбородок, шея, губы, быстро вовлекая во французский поцелуй. По телу Володи бегут мурашки от приятных ощущений, когда слегка шершавые пальцы раз за разом проходятся по груди, цепляя соски, и он пропускает момент, когда Эммануэль, открыв смазку и выдавив нужное количество, проталкивает в него один палец. Неожиданный вскрик перешёл в стон, и он замер на месте, точно так же как и Эммануэль, давая ему возможность привыкнуть.       — Больно? — спрашивает он, активно зацеловывая ключицы, иногда прикусывая их.       — Неожиданно, — отвечает Володя, слегка раздвигая ноги.       Эммануэль ждёт ровно столько, сколько понадобится, и когда чувствует, что Володя немного расслабился, пробует двинуть пальцем, одновременно снова целуя мягкие губы и касаясь чужого члена. Володя громко стонет в поцелуй от приятных ощущений, и вскидывает бедра, выгибаясь, когда Эммануэль добавил второй палец, погладив изнутри.       — Tais-toi mon amour, — шепчет он в поцелуй.       — Ни черта не понял, но звучит красиво, — говорит Володя на ухо, закидывая руки на шею Эммануэля и заставив того опуститься.       — Твое дыхание щекочет мне ухо, — выдыхает Эммануэль, снова шевельнув пальцами, заставив Володю закусить губу и хитро улыбнуться.       — Твоя эрогенная зона — уши? — спрашивает Володя, хитро улыбаясь.       Эммануэль пытается что-то возразить, но он проводит языком по внутренней части уха, тут же легонько дуя. Мужчина тихо стонет, когда Володя аккуратно кусает завиток, начиная посасывать его. Эммануэль краснеет и тихо постанывает, подтверждая недавний вопрос, на который он так и не ответил.       — Х-хватит, — запинаясь, говорит Эммануэль, прижимая голову Володи к своему плечу. Он прикрывает глаза, вдыхая и выдыхая воздух, пытаясь успокоиться. И в отместку снова шевелит пальцами, раздвигая пальцы «ножницами».       — Так и будешь пальцами дразнить, или перейдёшь уже к делу? — спрашивает Володя, сглатывая слюну. Ужасно захотелось пить.       — Как раз собирался, — выдыхает Эммануэль, вынимая пальцы. Володя чувствует неприятную пустоту. Смазав член смазкой, Эммануэль аккуратно ткнулся им между ягодиц Вовы. Тот смущённо отвёл взгляд, прикусив губу, но уверенно кивнул. Эммануэль выдохнул вслед за ним, толкаясь.       Сначала было немного больно. Хоть Эммануэль и подготовил его, Вова все равно чувствовал эту растянутость и слегка забытое чувство заполненности. Но когда Эммануэль толкнулся вновь, он поддался на встречу, сжимая руки в кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони, и протяжно застонал.       — Excellent, — выдыхает Эммануэль, проходясь руками по груди Володи и сжимая руки на талии. — Ты красиво стонешь.       — Я хочу услышать твой ещё раз, — говорит Володя, и вздрагивает от хитрой улыбки на лице Эммануэля. Тот наклоняется к его уху, негромко простонал, одновременно толкнувшись.       Ещё раз. И ещё. Эммануэль аккуратно касается члена Володи, проведя по нему рукой, и затыкает его поцелуем, не давая стонать слишком громко. А Володя и не против, активно отвечая. Он подмахивает бедрами, подстраиваясь под особый ритм Эммануэля.       Оргазм накрывает слишком неожиданно, но слишком сладко. Эммануэль застывает на несколько мгновений, ловя разноцветные звёзды перед глазами, и как-то слишком неторопливо опускает глаза вниз, встречаясь с такими же ошарашенными, но счастливыми глазами. На руке чувствуется горячая и текучая сперма, и Эммануэль поднимает руку, расфокусировано смотря на нее. А потом улыбается и довольно выдыхает.       — Ты в порядке? — интересуется он, развязывая руки Володи и поднимаясь с него, давая возможность наконец дышать полной, свободной грудью.       — В полном, — лениво отвечает Володя, переводя взгляд на дверь в кухню.       — Я принесу нам воды, лежи, — говорит Эммануэль, уходя в ту сторону. Володя довольно улыбается, устало прикрыв глаза.

***

      — Эмани, может в карты перекинемся? — спрашивает Володя спустя несколько дней, бесстрастно смотря в телевизор. — Опять новости идут, уже воротит от них. Скучно.       — Только если на раздевание, — с улыбкой говорит Эммануэль, подмигнув, и погладив Володю по руке, поцеловав в уголок губ.       — Тогда, можно и без карт, — улыбаясь говорит Володя, выдыхая.       — Можно, — также улыбаясь, говорит Эммануэль, вовлекая любимого в долгий поцелуй.