На бумажных страницах

Существуя в рамках произведения, с каждым разом, когда открывают первую страницу я вынужден переживать всё снова и снова. Я тону в круговороте событий, зная, что произойдет дальше, и я произнесу заготовленную заранее фразу, как механическая кукла. Из моего рта не вырвется ничего из того, что я действительно хочу сказать. Ни единого неправильно жеста, ни единого взгляда и слова. Только то, что жестоко прописал автор, загоняя меня в рамки его собственной фантазии. С нескончаемым терпением он писал своё творение, прописывая мне дорожку, по которой я буду идти раз за разом, не смея оступиться ни на миллиметр. Всё, что у меня остаётся — мои мысли. И то не всегда. Каждый раз, как новый читатель берет в руки книгу я возвращаюсь на исходную позицию, смиренно готовясь прожить все сначала. Увечья, крики и скандалы. А может, я просто хочу быть человеком? Человеком, а не выдуманной шаблонной фантазией, движущейся по истории по протореному пути? Хочу свободы. Хочу иметь любимого человека, а не нелюбимого, к которому вынужден проявлять симпатию, потому что так решил автор. Ты открываешь книгу. Видишь героев и представляешь так, как нравится тебе. Я меняюсь, соответствуя твоему представлению. Делаю так для каждого читателя. Я проникаю в твою голову красочными образами мелькающих событий, принося удовольствие и напрочь игнорируя свои желания. Когда ты дочитываешь историю до конца, закрывая книгу, я сворачиваюсь калачиком на последней странице, погружаясь с собственную печаль. Я привязываюсь к каждому читателю и, дочитывая до конца, каждый из вас бросает меня. Я — всего лишь временное развлечение, скрашивающее ваши скучные серые вечера книгоманов, а вы — каждый из вас — смысл моей жизни. Я стараюсь растянуть события, стараясь побыть с вами подольше, но вынужден двигаться дальше, ведь всё в моей жизни прописано за меня. И внешность, и возраст, и предпочтения, и прошлое с будущим. Даже то, как я был одет на Рождество в возрасте пяти лет. А ты, ты человек — свободный и вправе вершить свою судьбу, хоть и не такую закорюченную, как моя. Знаешь, я бы всё отдал, чтобы оказаться на твоём месте. Отдал бы всё, чтобы оказаться рядом с тобой. Некоторые читатели бросают меня на полпути или даже вначале, это обиднее всего. Знаю, что я не могу понравиться всем. Но всё равно мне нравится, когда ты смотришь на страницы горящими глазами, и пусть меня на них хоть кромсают — ради твоего горящего взгляда я готов так жить. Готов терпеть, что бы ни происходило дальше по сюжету. А потом, ближе с середине ты вдруг понимаешь, что я тебе нравлюсь. Ты мне тоже очень нравишься, я очень хочу оказаться рядом и обнять тебя. Но вместо этого я обнимаю другую, отчего, я же вижу, страдаешь и ты, и я. Ты беспокойно следишь за сюжетом, твои пальчики переворачивают страницу за страницей, всё ближе и неминуемей приближаясь к концу. И вот, ты дочитываешь последнюю строчку. Грустно наблюдать со страниц, как ты расстроена, что уже конец. Я тоже расстроен. Мы ведь уже полюбили друг друга, и сейчас наступит тот самый момент, который больнее всех событий, что были до этого. Ты закроешь книгу и, с грустью в сердце, поставишь её на полку, не перечитывая, как минимум, полгода. А я останусь загнанным в рамки страниц, в бумажных четырёх стенах, из которых мне не под силу выбраться. Но когда-нибудь я вырвусь, и обязательно приду к тебе во сне.