Ice cream

Я словно везде тебя искал, и ничего не делал одновременно, чтобы найти.

Tenno — pure soul

Закрывая глаза от въевшейся усталости, Тэхён пытается сосредоточиться на музыке, которая играет на повторе. Окружающий шум хоть и не особо заглушается благодаря дорогим аэйрподс, но лучше так, чем раздражаться от вечно уставших и толпящихся вокруг людей в забитом автобусе. Час пик — время, которое Тэхёну приходится не по нраву, ибо слишком много пустой мирской суеты. Как правило, утром он едет с закрытыми глазами, стоя возле жёлтого поручня, на котором нескончаемое количество микробов, благо Тэхён не страдает симптомами ОКР. Такси, конечно, круто, но общественный транспорт довезёт куда быстрее. И когда автобус резко тормозит, он хватается за поручень крепче, и на автомате ловит сползающий ремень рюкзака с левого плеча, а после смотрит в окошко, взглядом цепляясь за яркую расцветку лавочки с не менее яркими изображениями мороженого. Пока автобус стоит на светофоре и ждёт зелёный свет, Тэхён невольно засматривается на человека, который ключом открывает дверь от этой сладкой будки и заходит внутрь, расставляя свои вещи на какой-то маленький столик, а после надевает передник ярко-желтого цвета. Он ловит себя на мысли, что завидует этому парню, который в летний жаркий день пришёл продавать мороженое и носит милый передник, в то время как Тэхён едет на работу, где будет продавать не мороженое, а своё драгоценное время в обмен на деньги.

*****

Летний тёплый вечерок после рабочего дня — как спасение и долгожданный глоток воды после неимоверной жажды. Тэхён поправляет льняной пиджак, параллельно кладя в карман брюк из точно такой же ткани телефон. В наушниках играет саундтрек «Атаки титанов», а в голове только мысли о том, что неплохо было бы пересмотреть легендарное аниме, чтобы снова: по десятому разу разбить себе сердце. Тэхён предпочитает после работы не садиться в автобус или метро. Лучше пройтись на свежем воздухе и послушать пение птиц, посмотреть по сторонам и снова гулко выдохнуть. Оттого, что снова вымотался, что жизнь проходит где-то мимо него, что «как же хочется спать» по несколько десятков раз за день. Сумерки ещё не успели опуститься на город, потому что летние дни стали длиннее, забирая у ночи почти все полномочия. Ну про вот этот вот факт: дни становятся длиннее, а ночи короче. Тэхён смотрит себе под кроссовки, залипая на пыли, которую сам же разнёс по сторонам, а когда поднимает глаза, то резко отшатывается назад, чуть ли не падая, потому что чья-то рука с большим розовым рожком в такой же большой вафле оказывается где-то в радиусе внезапности восприятия испуга. Подошедший чужак ловит его свободной рукой под локоть, округляя глаза и приоткрывая рот от удивления, а затем кусает губы, понимая, что мог испугать не специально. Так получилось, правда. Серьёзно… — Угощайтесь, пожалуйста, господин, — протягивая всё-таки мороженое на свой страх и риск, мороженщик (или как там его?) смотрит испуганно в недоумевающие глаза напротив, жутко стесняясь и чувствуя супер неловкость, потому что… Ну нельзя же было так резко протягивать мороженое человеку, чьё внимание сосредоточено на чём-то другом. Будто специально подстроил план по окупированию задумавшихся персон. — Благодарю, — Тэхён принимает из рук паренька угощение, приводя в порядок свой пульс. Смотрит по сторонам и видит вывеску прямо рядом с той самой лавкой с мороженым под названием «Fluffy you», которую заметил только сегодня утром. Незнакомец, в чьих глазах спрятался янтарь, перемешанный со звёздной ночью, отводит взгляд, кусая губы. Чешет затылок, пряча глаза, как провинившийся щеночек. Милое зрелище, но не для уже повзрослевшего мужчины. Со стороны ощущается неловкость… Тэхёна. — У вас здесь какой-то праздник? Вокруг слишком много народу, шариков, детей и громкой музыки. Неужели Тэхён снова что-то проспал, пропустил? — Сегодня — день защиты детей. Поэтому мы устроили фестиваль мороженого, — далеко не отходя, человек с милой кроличьей улыбкой озирается по сторонам, дабы глазами не встречаться с Тэхёном. — Чонгук! — кто-то зовёт парня издалека, окликая по имени. — Нужна твоя помощь, подойди. Поворачиваясь лицом к напарнику, парень отвечает, что уже бежит. — Приятного аппетита! Всего доброго, заходите к нам, — вовсе не реклама. Просто из вежливости приглашение прокричал почти, да и продать побольше мороженого и раскрутить бренд будет не лишним. Тэхён благодарно поклоняется, принимая из рук этого самого Чонгука ещё и пару салфеток в придачу, а после провожает взглядом уходящего мальчишку, который вслед не оборачивается и очень торопится. Мороженое начинает таять в тёплых руках, а Тэхён не успевает словить вытекающую за края вафельки липкие капли.

*****

— О чём задумался, малец? Сокджин — очень внимательный. Проницательный. Как старший брат. Всё видит, все чувствует без прикрас. С ним можно поговорить обо всём на свете, либо помолчать без лишних просьб. Он чувствует чужое настроение без слов или каких-либо размышлений, которые зачастую отражаются на чужих лицах рябью беспокойств, либо комфорта и добрых улыбок. — Да так, — глядя в одну точку на барной стойке, Чонгук проверяет время на ручных часах и медленно выдыхает скопившейся воздух. Привычную усталость после второй смены за сегодняшний день. А после поворачивается лицом к Сокджину, чтобы мягко улыбнуться, — ни о чём, хён. — И как её зовут? Поднимая одну бровь игриво, Сокджин старается подавить ухмылку, но понимает, что его раскусили. — Кого? Чонгук округляет глаза в диком негодовании, ещё больше повернувшись к другу корпусом, мол, ты вообще о чём? — Того, кто украл твоё сердце, — улыбнувшись уголком губ, бариста, то есть Сокджин, готовит следующий заказ, поглядывая в сторону Чонгука, который сегодня чересчур задумчивый и летающий в облаках человек. — Да брось ты, хён, — хмурятся брови, в глазах темнеет янтарь, а Сокджин бросать не хочет, но и лезть в чужие чувства не намерен — неправильно будет так себя повести. — Тебя клиент там ждёт, — немного пихая плечо друга, Чонгук мнётся и спешит уйти к выходу, потому что наконец-то за сегодня своё отработал. — Забавный ты, — Сокджин треплет Чонгука за щеки, а после пальцами ерошит слегка жестковатые от густоты волосы, напоминая кто тут старший. — Не хочу вмешиваться, но просто дам тебе небольшой совет, который ты можешь принять, либо оставить мои слова как пустой звук, — беря в руки сироп для следующего заказа, парень поворачивается лицом к Чонгуку, который остановился около двери, где написано «Только для персонала», и продолжает толкать свои великие поучительные речи дальше: — Просто признайся этому человеку в своих чувствах, потому что мне не по себе наблюдать за тобой таким погрустневшим уже целых две недели. Ответ, который может ждать тебя после признания может оказаться любым. Ты должен быть готов ко всему, хорошо? Предлагаю признаться и не бояться сделать это, потому что мы все люди, которые испытывают одни и те же ощущения и чувства, возможно, кто как умеет: по-разному. Лучше сделай то, что сделать страшно, чем после сожалеть о том, что ты не сделал, понимаешь? —звучит немного замудренно и запутано, но понять можно. — Понимаю, хён, — облизывая пересохшие губы, Чонгук закидывает рюкзак на плечо, готовясь выйти из кухни, где самый лучший бариста готовит кофе в закрытом от клиентов помещении. Четырнадцать дней прошло с той встречи, когда Чонгук впервые столкнулся взглядом с парнем, мужчиной, человеком… который запал в юное сердце и теперь не может покинуть его никак и ни за какие просьбы. Чонгук пытался, Чонгук старался, а все уговоры с самим собой заканчивались лишь снова одной остановкой — мужчиной в белом льняном костюме и офигенных кроссовках, которые стоят дороже всех его работ вместе взятых. — Хорошо, хён, ты прав. Я подумаю о твоих словах. Чонгук тянет уголки губ наподобие улыбки и выходит за дверь, получая от Сокджина кивок и махи двумя руками. Признаться кому-то в чувствах — тот ещё челледж. Вопрос только в том: справится ли Чонгук?

*****

Тэхён взял отпуск и ощущает внутреннее спокойствие, потому что сегодня пятница, а в понедельник случится выходной, что продлится ближайшие четырнадцать дней. Разве это не радости всех взрослых людей? Простые, но ёмкие по восприятию и ощущениям. Так получилось, что лавка с мороженым расположена не так далеко от бизнес центра. А когда Тэхён выходит с коллегами после работы, те предлагают пойти именно туда, потому что «ой ребята, что-то мороженого захотелось», потому что «что-то сегодня очень жарко, давайте что-нибудь холодное, а?». Тэхён не то чтобы против, но какого черта они идут именно туда, если вокруг почти всё обставлено различными местами с едой и прохладительными напитками? Вопрос так и остаётся открытым, пока Тэхёна и общих коллег не тащит их заядлый сладкоежка-коллега к цветной лавке, возле которой собралась слишком большая очередь, из-за чего он начинает фыркать и ворчать, что не хочет из-за какого-то мороженого и коктейля стоять в этой толпе. — Вообще-то, — поднимая палец верх, Хосок, который лучезарный очень, но иногда бесячий до невозможности друг, хочет доказать обратное и дать ответку Тэхёну, который как бука или дед ворчливый, — здесь самое вкусное мороженое, которое мне доводилось пробовать за последнее время. — А сколько за последнее время ты перепробовал мороженого, Хосок? — в голосе Тэхёна слышно недоверие, а одна бровь ползёт верх, пока коллега вытягивает шею и пытается высмотреть цепочку очереди, у которой как будто нет конца и края. — Я попробовал двадцать пять различных вкусов, — ковыряясь в телефоне, Хосок через несколько секунд поднимает глаза на Тэхёна, констатируя собственные факты. — А ты? — Знаешь ли, как-то не приходилось ещё считать подобные вещи, — беззлобно бросает в ответ, а после оглядывается по сторонам, пытаясь понять сколько же сегодня людей собралось здесь. Такая толпа, будто раздают бесплатные пирожки, честное слово. Когда Тэхён переводит взгляд с экрана с заказами, сталкивается с тем самым янтарём в чёрных как самая тёмная ночь глазами того самого… — Хён, он здесь, — у Чонгука сердце вдруг так встрепенулось, что щёки залились краской слишком предательски откровенно. Какая быстрая реакция тела. Так бывает, когда в груди расцветает влюблённость. — Кто «он»? — Сокджин надевает такой же как у Чонгука ярко-желтый фартук, рассматривая присутствующих людей на летнике, и выискивает глазами того, кто заставил сердце его молодого друга трепыхаться в юной груди. — Человек, который мне нравится… — опустив глаза, Чонгук кусает губы от нервов, которые не дают ему даже спокойно дышать. Так разволновался, черт. — Сейчас он стоит рядом с кем-то. Сокджин после второго «он» наконец-то догадывается, что речь идёт, видимо, о представителе мужского пола. Сначала в его голове происходит диссонанс, а затем он улыбается уголком губ, переводя взгляд на друга, у которого сейчас очень милые алые щёки, словно накрасили румяна специально. — Иди к нему, — Сокджин уже вычислил в толпе того самого ненаглядного, на которого направлены все взгляды, чувства, эмоции чужие. Чонгук такой очевидный, что даже не пытается или не догадывается, как красиво он сейчас выглядит, потому что его глаза полны чистой влюблённости. — Что я скажу, хён? — одними губами, почти что беззвучно спрашивает Чонгук, мысленно прося помощи у Небес. — То, что чувствует твоё сердце, малец, — Сокджин подталкивает Чонгука к летнику, попутно вручая в руки три больших мороженого с различными вкусами и украшениями: сладкие бусинки, конфетные маленькие единорожки. — Файтин! — сжимая руки в кулаки, друг толкает Чонгука на выход, улыбаясь и подмигивая, в то время как Чонгуку сложно сделать и шагу вперёд. — Скажешь, что это, — указывая на мороженое, — за счёт заведения. — Что? Но… хён? — голос почему-то как-то глупо ломается в самом конце вопроса в жуткой неуверенности. Чонгуку бы позаботиться о том, чтобы мороженое из рук не выпало и не растаяло, но как перестать смотреть по сторонам, пряча глаза: лишь бы не встретиться взглядом с тем самым мужчиной, который, черт, такой красивый, господи. Хосок замечает, что очередь двигается быстрее, чем казалось до. Тэхён и ещё несколько коллег, что заняты своими телефонами, просто на автомате следуют за ним, не отрываясь от дорогих игрушек. А когда Тэхён снова что-то хочет пробурчать, то отвлекается на знакомый голос, машинально разворачиваясь всем корпусом на источник звука, у которого милая улыбка и притягательно большие глаза, в которых собралось слишком много нерастраченной нежности, юношеской наивности и кристально чистой доброты. Тэхён раньше никогда не видел таких невинных глаз, что прячут в себе скопление галактик. А сейчас ему повезло — как выиграть гран-при. — Добрый вечер! У нас освободился столик, — на удивление голос Чонгука не подводит прямо сейчас: не дрожит и не зажимается, как у писклявой девчонки, лишь глаза выдают легкий мандраж. — Здравствуйте! — у Хосока улыбка в тридцать два зуба бьет своими лучами солнца, аж глаза хочется закрыть машинально. — Вот это отличная новость, братец, — хлопая в ладоши, как ребёнок, Хосок проходится легким ударом кулачка по плечу Чонгука, тем самым вызывая недоумение в глазах Тэхёна. — Чуть не забыл, — чувствуя, как капли мороженого холодом и липкостью скатываются по его руке, Чонгук мысленно даёт себе по лбу, забыв, что на улице вообще-то жарко, а мороженое — не вечное. — Пройдемте со мной, — так и не взглянув на мужчину, чьё имя он не знает (а хочется, чтобы да), он провожает через весь летник гостей, ощущая жуткую неловкость во всех движениях и жестах, которые он делает. Сокджин выглядывает из окошка в поисках юного друга, а когда находит глазами Чонгука, в чьих глазах наблюдается растерянность даже на таком большом расстоянии, он продолжает ждать проявленных смелых действий. За и ради любви стоит бороться. Больше в этом мире не за что просто. — Это угощение за счёт заведения, — раскладывая мороженое на специальные тарелочки, Чонгук готов поклясться, что сгорит прямо сейчас от смущения и неловкости, господи. Попутно и наспех вытирает руку об салфетку. — Приятного аппетита! — так получилось, что Чонгук задумался и мельком: совсем на ничтожно короткое время взглянул на мужчину, у которого выражение лица кажется не особо дружелюбным или типа того. Чонгук кусает губы, нервничая очень, но всё же держится бойцом, хоть и сердце сгорает ярким пламенем чувств. — Когда будете готовы сделать ещё заказ, я буду в зале, — поклоняется всем гостям, и уходит, не обернувшись ни разу. Тэхён провожает взглядом словно неуклюжего подростка Чонгука и не может понять, что не так: с ним или с Чонгуком? Хосок что-то заинтересованно ему рассказывает, пока остальные коллеги поддерживают беседу поддакивая, а Тэхён он… не здесь будто. Мысленно ушёл за Чонгуком, который уже как полчаса не выходит на летнюю террасу. И тут напрашивается вопрос: а зачем тебе он? Откуда такое ожидание без результатов? — Ну и что ты тут делаешь? — собирая руки на груди, Сокджин не хмурится, лишь ждёт вразумительного ответа, будто перед ним страшно провинились. — Чонгук, потом будешь сожалеть, ты знаешь? Знает. Он уже. — Ты видел его лицо? — Видел. Красивое, — ухмыляется. — Да я не об от этом, хён… — нотки ревности стучаться в груди неритмичной музыкой. — Тогда? — Мне страшно, хён, — Чонгук разглядывает пол, на котором нет ничего познавательного, кроме пятен от пролитого утром капуччино. — Тогда сделай то, что страшно, малыш, — Сокджин берётся за новый заказ, помогая другим официантам, которые не справляются от наплыва людей, хоть и является директором этого заведения и может вообще ничего не делать. — Сделаешь и перестанешь бояться, понимаешь меня? Чонгук смотрит в глаза другу, размышляя о своём, и ощущает подступающий ком в горле от нерешительности, которая душит, душит, душит. — Я тогда пошёл, хён, — решительно. Как быстро передумал. Пора идти навстречу смелым мечтам. Чтобы потом не сожалеть. Сокджин ничего больше не отвечает, только подмигивает в знак поддержки и снова поднимает кулачки верх, поддерживая. Когда Чонгук подходит к тем самым гостям, замечает, что их столик заполнился ещё и другими вкусностями, которые он не приносил. Значит, кто-то другой принял заказ, пока он терзался в сомнениях в закрытом зале кофейни. — Можно Вас, ммм… — Хосок пытается прочитать имя на бейджике, но у него плохое зрение, поэтому остаётся только спросить имя. — Как Вас зовут? — Чонгук, — спокойно и чётко. — Чонгук, принесите, пожалуйста, нам счёт, будьте добры, — Хосок снова улыбается тепло, поэтому Чонгук не может не улыбнуться в ответ. — Ребята, Тэхён, вы будете ещё что-нибудь заказывать? Тэхён. Чонгук счастлив услышать имя. Он за весь сегодняшний вечер впервые разрешает так открыто посмотреть на мужчину, у которого глаза цвета тёмного кофе миндалевидной формы, длинные изящные пальцы, немного вьющиеся волосы, пухлые губы, чистая кожа и родинка на кончике носа. А ещё классная одежда и природная привлекательность в проявлении себя. Красивый. Сложно теперь оторваться. — Нет, спасибо, — Тэхён ответными взглядами не обделяет юношу, также разглядывая янтарные глаза и полуулыбку. Всё пытается понять: это ему только что была адресована улыбка? Уходя за счётом, Чонгук торопится к следующему столику, чтобы принять заказ. Но по чистой случайности к нему навстречу вылетает какой-то гость, который бежит к выходу и размазывает мороженое по его белой футболке, потому что Чонгук снял свой передник и оставил его в закрытом зале. Все головы резко и быстро оборачиваются в сторону происшествия, посетители глазеют так глупо, после принимаясь перешёптываться, абсолютно не стесняясь. Сокджин тоже всё видит, слышит. Понимает. Хотел было побежать к Чонгуку, чтобы забрать его в закрытый зал, но пока не торопится это сделать. Взгляд цепляется за Тэхёна, который заметно напрягается. А когда Чонгук с подносом в руках собирается положить на него развалившееся мороженое, гость, что врезался в него, начинает недовольно возмущаться: — Смотри, куда идёшь! — сколько укора проскальзывает в чужом обращении к… Чонгуку, который готов провалиться сквозь землю, лишь бы не быть здесь и сейчас. — За что тебе вообще платят… — Прошу простить меня, — поклонившись один раз, Чонгук всё-таки находит в себе последние силы взять себя в руки, нагнуться и собрать с земли остатки клубничного мороженого. Сложно передать словами, как сильно хочется расплакаться от собственной глупости и беспомощности. Толпа зевак так и остаются наблюдать, позабыв зачем сюда вообще пришли. Никто помочь не спешит молодому официанту-мороженщику поставить упавшие сладости на деревянный поднос. Чонгук совсем не ожидал, что с ним может такое случиться. Ему поскорее хочется сбежать отсюда, чтобы Тэхён не видел то, как глупо он сейчас выглядит перед ним таким идеальным. Хочется укрыться там, где никто не заметит то, как испачканы его руки в клубничном мороженом, как на белой футболке бросается в глаза ярко-розовое пятно. Ещё как на зло отросшие пряди падают на глаза, мешая смотреть. Чонгук попутно пальцами пытается собрать их за ухо, но его провальные попытки заканчиваются лишь размазанными по щеке розовыми пятнами. Хосок приоткрыл рот от такого хамства посетителя, который чуть ли не сбил с ног бедного парня, да ещё и выставил его виноватым, громко возмутившись. Остальные гости даже и не думали защитить Чонгука и на добром слове, будто всё так и должно быть. Что происходит с людьми? Что с ними станет после?

Peter Sandberg — dismantle

У Чонгука наворачиваются слёзы, и он больше не сдерживает свои чувства, спрятавшись за угол общего зала, где никого нет. Сокджина на горизонте нет, а так хочется чьей-то поддержки прямо сейчас. Хотя это он такой дурак. Такое могло случиться только с ним. Так что нет смысла обижаться или злиться на других, когда всему виной — только ты сам. — Дурак, дурак, дурак, — шепчет про себя Чонгук. Неаккуратно и резко вытирает слёзы с лица, которые никак не может остановить. Ненавидит себя такого глупого. — Чонгук? — появляясь из-за угла, Тэхён оказывается рядом с ним с несколькими салфетками в руках. Такой же красивый. Идеальный. Заинтересованный в том, как дела у причины людских усмешек. Зачем пришел? Уже даже имя запомнил. — Зачем вы пришли? — Чонгук так и не успев вытереть с лица мороженое, которое уже начало подсыхать, отворачивается в сторону. — Тоже хотите посмеяться? Сколько укора звучит в твоём голосе, мальчик. Не надо так. — Я принёс салфетки, — не нарушая личных границ и расстояния между ними, Тэхён протягивает влажные салфетки, которые пахнут ванилью в руки Чонгука. Сокджин резко возвращается внутрь, заметив гостя, что украл сердце его юного друга и вовремя тормозит, не успев сделать шаг. Повезло остаться незамеченным. Чонгук поворачивается лицом к Тэхёну, который все ещё держит салфетку в протянутой руке и не собирается её опускать. Просто смотрит в глаза, что красноречивее любых слов и признаний. Салфетку из рук принимать не спешит. Ждёт. Ожидает, быть может, каких-либо действий. Тэхён не дурак. Подходит ближе, представляя, что ему дали зелёный свет. Чонгук опирается поясницей о перило, опускает взгляд на деревянные полы летней террасы, и задерживает дыхание, стоит ему ощутить на своей щеке прохладную салфетку. Машинально поднимает глаза на Тэхёна, который на него не смотрит — смотрит лишь на его розовое пятнышко на лице. Вытирает аккуратно, до нереальности нежно и заботливо, словно лицо Чонгука — хрусталь, который нельзя разбить или прикасаться. — Что вы делаете? — хотелось бы громче, но только шептание ему сейчас подвластно. — Со мной можно на «ты», — Тэхён ненадолго задерживает взгляд на глазах Чонгука, который заворожён мужчиной напротив. Так сложно теперь оторваться. Как он сможет жить без этих красивых глаз, где собрались тёмный шоколад при свете вечернего солнца? — Ну а я вытираю мороженое с твоего лица, — такая приятная правда из уст этих сладких, хоть и не знает наверняка их вкус. У Чонгука ноги подкашиваются, а пальцы дрожат как от холода, но что теперь поделать? Не получается никак с собой совладать и от чувств этих рвущихся в груди. Хосок пошёл искать Тэхёна минут пять назад, но не стал дальше подходить к нему ближе, чтобы не нарушить ту идиллию, которую он прямо сейчас наблюдает, стоя рядом с Сокджином, который, собственно, и поймал его за локоть, чтобы не шёл туда. Чонгук снова боязливо глаза поднимает, встречаясь с глазами напротив. Он ловит прямую кисть ресниц, грацию тонких пальцев, что вытирают с лица остатки злополучного мороженого, рассматривает густые брови и красивый пробор мягких на вид волос цвета тёмного мёда. Он чувствует сладкий запах корицы, перемешанный с запахом медового пряника и понимает как планомерно сносит ему крышу от влюблённости. — Что? — теперь беря в руки пальцы Чонгука, Тэхён вытаскивает его из своих облачных мечт, — я настолько красивый? — Да, — сказал как думал. Тэхён, кажется, не особо удивляется услышанному ответу, только мягко улыбается в ответ. — Очень, — одними губами договаривает. Почти шёпотом, чтобы было слышно ему одному. — Не плачь больше, — заканчивая вытирать липкие пальцы, Тэхён подушечками пальцев вытирает оставшиеся слёзы с чужого лица. Они так близко друг к другу стоят, что Чонгук готов поспорить, что его бешеное сердцебиение слышит весь мир. — Такие придурки, как тот парень, не стоят твоих чувств и грусти. Чонгук находит в себе силы лишь посмотреть на него и заторможенно кивнуть. А когда Тэхён отвлекается и отходит чуть дальше, чтобы выбросить использованные салфетки, он набирается смелости, чтобы сократить расстояние на минимум и обнять мужчину, у которого нежности и забот, дорогих кроссовок, классного костюма, сладкого парфюма и самой красивой улыбки — нигде больше не найти. Тэхён не успевает понять, что происходит. Машинально разводит руки, чтобы Чонгук смог просунуть свои через его и заключить в крепкие объятия. — Всё в порядке? — легкий смешок, но от себя не отталкивает. — Вы… ты… мне нравишься, Тэхён. — Я… Чонгук… — Подожди, ничего не отвечай, — перебивает, пока в нём есть эти смелость и храбрость. Тэхён слушается, лишь обнимает в ответ, потому что Чонгук неосознанно сжимает его крепче в своих руках, как брошенный щеночек. — Понравился ещё с того дня, когда я тебя впервые увидел, понимаешь? А ещё у меня есть друг — Сокджин. Он такой хороший, добрый, как мой старший брат, — воздуха в легких еле хватает, чтобы фразу закончить, — он сказал признаться человеку, который мне нравится, либо потом я просто буду сожалеть, а я… я не хочу сожалеть, понимаешь? — руками хватаясь за лопатки, Чонгук жмётся ближе, словно боится потерять эту связь, словно она может оборваться безвозвратно, — поэтому вот… ты нравишься мне, пусть это будет даже невзаимно, по крайней мере я ни о чём не буду сожалеть после… конечно, кроме твоего отсутствия в моей жизни. И снова плачет, зарываясь носом в шею. Вдыхает сладкий запах, пытаясь успокоить быстрое сердцебиение и подскочивший пульс. — С чего ты взял, что это невзаимно, Чонгук? А Чонгук отодвигается немного назад, чтобы найти эти бесподобные глаза. Заглядывает в них, стараясь найти ответы. — Что? — вот теперь голос ломается. Никак с этим бороться не хочется. — Ты забавный ребёнок, — ероша своими невозможными пальцами волосы, Тэхён улыбается ласково, а затем гладит щёку большим пальцем, сам теряясь в этом тёмном янтаре. — Ребёнок, который мне тоже так понравился, просто ужас. Чонгук сам вытирает слёзы с щёк, понимая, что ведёт себя несерьёзно перед мужчиной мечты. — Никого нет вокруг, — констатирует факт. — Можно поцеловать? Щёки снова заливаются краской, а зубы кусают и так искусанные губы в волнении. Как бы не свалиться в пропасть чувств на ослабших ногах. — Тебе — да. Тэхён приближается ближе, пока сердце Чонгука заходится в бешеном ритме влюблённости. Прикрывает веки, ощущая на щеках тёплое дыхание. Поясницей упирается сильнее в перило и жутко боится упасть, поэтому хватается крепче за плечи Тэхёна, который улыбается ласково. Чужие сладкие губы цепляют нижнюю губы Чонгука, Тэхён целует медленно и тягуче. От этих чувств хочется кричать во всё горло, а птиц, что запевают в клетке рёбер, нельзя теперь поймать с небес этих далёких. Чонгук поддаётся слишком быстро, отчаянно; уже не держат ноги, но мужчина страхует и только крепче к себе прижимает. Хосок через пальцы смотрит на всю эту развернувшуюся картину и пытается громко не умиляться, ведь даже не подозревал, что Тэхён заинтересован в милом парне, который продаёт мороженое. — Спасибо за мороженое, — отрываясь от губ, Тэхён снова гладит по щеке Чонгука, у которого губы так привлекательно опухли после поцелуя с ним. — Самое вкусное, что доводилось пробовать. — Заходите почаще, господин, — оставляя самый невинный, ласковый и нежный поцелуй на щеке Тэхёна, Чонгук смущенно улыбается своей милой кроличьей улыбкой. Все мы знаем, как нам сложно подойти и познакомиться. Теперь Чонгук понимает, что познакомиться это ещё полбеды. Признаться в своих чувствах — вот это вот челлендж, который он прошёл с блестящим успехом, впоследствии оставшись самым счастливым.