Благими намерениями

Он просто хотел помочь. Помочь отпустить, жить дальше, не сходить с ума от страха и вины. Он просто хотел убедить Эми, что ей нужно во всем признаться. Он был уверен, что она испугается, раскается и сдастся. Он не мог предположить, что степень ее вины не позволит ей этого сделать. Он не мог знать, что Эми покончит с собой у могилы Дженнифер. Что она не сможет жить с этим под мрачным взглядом призрака прошлого. Призрака, которого на самом деле даже не существовало. Он не догадывался, что отчаявшаяся, полубезумная Ханна вцепится в него, пойдет по его следу, как хороший охотничий пес. Что она захочет найти его и сдать полиции. И, возможно, обвинить в смерти Эми. В смерти, которой он не желал, но за которую был в ответе. Он хотел как лучше. Он не собирался похищать Ханну. Глядя на бессознательную девушку, лежавшую у его ног на старом мешке, он не знал, что ему с ней делать. Он просто хотел ей помочь... Он хотел все скрыть. Хотел, чтобы все было как раньше. Чтобы Джесси беззаботно шутила и улыбалась ему, Дэн привычно язвил, а Томас обнимал задумчивую Ханну и смотрел на нее влюбленными глазами. Чтобы человек без лица был лишь мрачной легендой, а не похитителем и жестоким, беспринципным убийцей, нагонявшим страх и желание бежать. Чтобы он не был им. Этого не вернуть, он понимал. Но он пытался. Хотел, чтобы похититель канул в Лету, а они с Ханной были лишь жертвами, которым повезло сбежать. Чтобы о мужчине в маске из джутового мешка все забыли, будто его и не было. Чтобы никто не догадался, что ожившая легенда, карающая грешников, - это беззаботный, улыбчивый механик, бизнес которого трещит по швам. Парень, который прячет эмоции за неисчерпаемым оптимизмом. Чтобы никто не знал, что его рвет в клочья боль, страх и сожаление. Вина. За смерть Эми, страдания и безумие Ханны. За то, что десять лет назад, пьяный, не колеблясь, одолжил девчонкам, впервые появившимся на пороге его дома, чужую машину. За то, что по его вине уже десять лет за решеткой сидит невиновный, которому просто не повезло выбрать для утилизации своего автомобиля "Гараж Роджера". Он всегда верил, что время лечит, боль пройдет, вина отпустит и он сможет улыбаться искренне, не пряча слезы за улыбкой и не маскируя крик под смех. Не лечит. Не пройдет. Не отпустит. Окончательно он понял это, когда брел по заброшенной шахте, шатаясь из стороны в сторону и придерживая раненую руку. Игра подошла к концу. Он повержен. Время срывать маски и ждать аплодисментов. Которых не будет. Его спектакль не оценили. Никто не верит в то, что ему жаль. Он уже и сам в этом сомневается... Пути назад нет. Ему не рады. Он ощущает себя загнанным, истекающим кровью зверем, зажатым в углу и скалящимся на охотников, не смеющим шагнуть под дулами их ружий. Зверем, который защищал свой теплый мирок и пытался спасти тех, кого любил. Неправильно, жестоко, радикально, но веря в свою правду. В правду, которую не могли принять другие. Джесси смотрела на него, как на прокаженного, как на монстра, впервые явившего ей свою личину. Монстра, который надеялся на понимание, но получил лишь чужое презрение и страх. У него больше нет сил бороться. Сползая по стене шахты, прижимая к себе истекающую кровью руку, он принимает поражение. Все его намерения были благими, но кого это интересовало? Они видели лишь зверя, которого нужно загнать и уничтожить. Виновного во всех их бедах. Он начинает думать, что они правы... Ему лишь интересно, если бы Дэн знал, кто перед ним, куда бы он целился?.. Ему кажется, он знает ответ... Всем известно, куда ведут благие намерения. Видимо, пришел и его черед отправиться туда. Пусть пламя унесет с собой все напоминания о человеке без лица. Все, что могло ранить, заставить вновь страдать. Не этого он желал им. Не этого. Они достойны быть счастливыми. Они это заслужили. Пламя заберет все. И его тоже. Ему уже нужно привыкать... Сквозь пелену огня он слышит чей-то тихий хриплый голос, не разбирает чужих слов. Видит сквозь мутный дым парня в темной толстовке. Тот подходит к нему, наклоняется ближе, протягивает руку... Господи, как же он похож на Ханну... Ричи Роджер устало закрывает глаза. Чувствует, как его рывком поднимают. Не сопротивляется. Ему, в общем-то, все равно.