Весомость книжных знаний

      Родольфус Лестрейндж подошел к дверям в бальную залу. Те тотчас распахнулись перед ним, открыв картину затеянной его супругой очередной дрессировки оборотней. Мрачно оглядевшись, шагнул в сторону невысокой стройной женщины, стоявшей по центру помещения. В воздухе висел запах крови, страха и рабской покорности. Родольфус брезгливо посмотрел на раскиданные тела оборванцев, на кровавые пятна на дорогом паркете и перевел взгляд на свою красавицу жену.       Распущенные темные волосы тяжелым водопадом спускались до тонкой талии. Темно-красное платье с высоким глухим воротом обтягивало изящную как статуэтка фигурку, оставляя на виду лишь кисти рук с «музыкальными» пальчиками и маленькие ступни в туфельках на невысоком каблучке. Мужчина отметил, что цвет платья прекрасно скрадывает кровавые брызги, что яркими пятнышками покрывали лицо миссис Лестрейндж. А темный хищный макияж, безумный блеск темных глаз и ярко-алая помада придавали его жене прямо-таки демонический вид. Особенно, когда мелькал розовый язычок, слизывающий капельки крови с губ.       — Встать! — резкий, как щелчок кнута приказ женщины со скучающим видом рассматривающей ногти на одной на руке, а другой лениво помахивающей темным хлыстом из палочки, заставил тела на полу зашевелиться.       Мистер Лестрейндж смотрел, как оборотни тяжело опираясь на руки, с болезненными стонами начали подниматься. Они не успели даже выпрямиться, а Беллатрикс уже сделала шаг вперед, вскинув палочку. Темный хлыст, словно живой скользнул к одной живой мишени и вспорол ей лицо, затем к другой, подсекая ноги, к третьей… Уже через пару мгновений на ногах осталась только сама Беллатрикс, а паркет опять был усеян кровоточащими скулящими телами.       — Дорогая, — низкий голос хозяина дома прозвучал совсем негромко, но все в зале замерли, замолкнув.       Миссис Лестрейндж скосила глаза на мужа и развеяла хлыст. Родольфус бросил взгляд на оборотней и, не повышая голоса, бросил:       — Вон.       Женщина скривила в недовольстве губы, но молча стала смотреть, как только что лежащие и скулящие окровавленные тушки резво подскочили и бросились к выходу.       Они так торопились, что умудрились образовать затор из собственных тел в дверном проеме. Последний из них и не такой расторопный, как его собратья, увидел преграду, в страхе оглянулся и, с тихим рыком выставив плечо, врезался в спины товарищей по несчастью, выбив образовавшуюся пробку.       Мужчина неторопливо подошел к женщине и, достав белоснежный платок, начал аккуратно стирать пятнышки крови с ее лица, стараясь не смазать макияж.       — У меня для тебя. Подарок.       Платок был скомкан и отброшен в сторону. Окровавленная ткань еще не успела коснуться пола, как из рукава камзола мужчиной уже был вытащен свиток пергамента запечатанный зеленой министерской печатью. Беллатрикс с интересом всмотрелась в оттиск на печати и ее глаза мгновенно полыхнули любопытством.       — Это выписка?! Как?!       Родольфус протянул свиток супруге.       — Перехватил чинушу. В Дырявом котле. Недотепа. Решил отметить. Пришлось о нем позаботиться. — Родольфус торжествующе поднял указательный палец. — Грязнокровка. Еще не учтенный. Рада?       Женщина, торопливо сломав печать и развернув свиток начала читать, и на вопрос мужа лишь кивнула. Она несколько раз перечитала написанное, иногда задерживаясь на некоторых строчках.       — Это потрясающий подарок, дорогой, — голос молодой волшебницы приобрел мурчащие нотки.       Родольфус некоторое время молча смотрел на супругу. Наконец, резко кивнул.       — Развлекайся. Вернешься завтра?       — Не-е-ет, — радостно протянула миссис Лестрейндж. — У меня там еще два магла будут ждать своей очереди. Так что вернусь дня через три, не раньше.       Мистер Лестрейндж спокойно смотрел, как его супруга, весело пританцовывая и дирижируя свитком, стремительно вышла. Высокое полотно резной вычурной дверной створки мягко затворилось, отсекая безумный смех идущей развлекаться миссис Лестрейндж.

* * *

      Девочка с пышной гривой кое-как причёсанных каштановых волос, смешно сморщив носик, скептически осматривала свое отражение в зеркале. Яркая желто-зеленая футболка резала взгляд кислотным цветом. Мрачный принт страшной морды с окровавленными клыками и алыми прищуренными глазами притягивал взгляд. В общем, решила девочка, то, что надо, особенно, когда в наличии есть еще и стразики. Коротко обрезанные джинсовые шортики с разлохмаченными штанинами слегка не вписывались в образ, но это пока на них не посмотреть сзади. Девочка повернулась попкой к зеркалу. На правом полупопии филейной части шортики украшала собственноручно сделанная аппликация кулака с выставленным средним пальцем. Она прекрасно понимала, что это неприлично и вызывающе, но, когда клеила, была очень-очень зла, а после… решила уже ничего не менять. Папа малышки, увидев аппликацию лишь хмыкнул, а мама покачала головой, прошептала себе под нос: «Авантюристка. Никакого уважения к устоям» и хитро глянула на отца девочки. В общем, дочка опять убедилась, что предки у нее самые-самые лучшие и понимающие на свете, правда они все-таки взяли с нее обещание — ходить в таком виде можно, но только дома.       Резко повернувшись и шагнув ближе к зеркалу, малышка оттянула нижние веки пальчиками. Слегка припухшие веки и розоватые белки выдавали, что она опять плакала ночью перед сном.       — Ну и ладно. Вчера — это было вчера, а сегодня пускай все они идут в… песочницу. А меня уик-энд с родителями, барбекю и протестующее настроение. Или протестное? Надо в словаре посмотреть, как правильно.       Впрочем, она вынужденно признавала, что в этой ситуации есть и ее вина. Она опять не сдержалась и начала поучать и одергивать детей на детской площадке. Вот так всегда с ней и происходит, и ничего поделать с собой у нее никак не получается. А она обычно старается, честно-честно: хмурит бровки, поджимает губки, но терпит и молчит. А потом еще молчит. И еще терпит. До поры, до времени. Затем, это терпение у нее заканчивается. А еще через некоторое время терпение заканчивается и у других детей… по отношению к ней.       — Дураки! Так, Гермиона Джин Грейнджер, соберись. У тебя сегодня пикник с нормальными взрослыми людьми и никаких глупых детишек, не умеющих еще читать.       Гермиона тоскливо глянула в свои глаза в отражении, вздохнула и решительно расправила плечи. Тут же подскочила к своей кровати, уселась и начала натягивать на ножки яркие чудовищно розовые «фе-е-е, какой ужас ужасный» кроссовки. Затем закрыв глазки начала глубоко дышать, настраиваясь на радость и позитив, ведь не стоит расстраивать родителей и портить им выходной день. Встав и притопнув замечательным розовым ужасом, Гермиона вприпрыжку направилась на выход из своей комнаты, под нос напевая:       — Мальчишки и девчонки,        А также их родители,        На шортах этот пальчик        Увидеть, не хотите ли?       Как бы то ни было, Гермиона обожала уик-энд, когда папа с мамой отдыхали от своей практики в клинике и с утра до вечера проводили все время с ней. Они заранее все вместе планировали — чем будут заниматься и ее мнение особо учитывалось. Вот сегодня она захотела пикник, и родители уже с утра с энтузиазмом начали готовить барбекю на лужайке за домом.       Весело насвистывая мелодию через дырочку выпавшего переднего молочного зуба, Гермиона проскакала по коридору первого этажа уже почти до спуска в холл, когда резко затормозила рядом с дверью в библиотеку. Библиотека! С огромным количеством книг на полках массивных шкафов до самого потолка. Гермиона задумчиво нахмурила бровки, а затем, воровато оглядевшись, решительно толкнула тяжелую створку дверного полотна. Встав на пороге, с удовольствием вдохнула этот восхитительный запах книг, как она категорически решила, ее самый-самый любимый, круче запаха цветов и вкусных маминых духов. Крадучись она подошла к библиотечному столу, уперлась в сиденье рядом стоявшего с ним стула и с громким скрежетом по дубовому паркету начала двигать его к окну. С грохотом врезавшись стулом в стену у подоконника так, что звякнули стекла в оконной раме, девочка на цыпочках вернулась к двери и мягко прикрыла ее.       — Тш-ш-ш! — Гермиона прижала указательный пальчик к губам и сама себе покивала.       Родители не одобряли ее интерес к взрослым книгам. А все потому, что их дочку постоянно тянуло к огромным, самым толстым и тяжелым фолиантам, которые и удержать то в руках маленькой девочки не представлялось возможным. Они не стали напрямую запрещать ей, а просто объяснили, что ей без помощи взрослых лучше такие книги не трогать. А так как Гермиона была девочка умненькая, то старалась не огорчать их, быть аккуратной, послушной и… не попадаться!       Тихо, на носочках мягких кроссовок она подбежала к стулу, забралась коленками на него и уперлась носиком в окно. Внимательно проследила за родителями на лужайке, прикинула что-то у себя в уме и хищно оглядела книги на полках, почему-то на самых верхних полках, наверно там книги были самые интересные или… они вкуснее всего пахли? Кто их поймет этих маленьких девочек. Вот, наконец, ее взгляд остановился на избраннице: толстый том с ярким глянцевым корешком с теснённым названием «Атлас животного мира» привлек самое пристальное внимание Гермионы. По размеру и толщине книга явно выигрывала у всех рядом стоящих справочников и энциклопедий, что вызвало у девочки непроизвольные то ли хватательные, то ли выцарапывающие движения маленьких пальчиков и восторженный шёпот:       — Хочу-хочу…       Малышка глянула хитро на родителей за окном, спрыгнула со стула и, подскочив к приставной лестнице на колесиках, двинула ту по полозьям вдоль шкафов к намеченной цели. Лестница, довольно крутая, требовала действовать не спеша и с опаской. Гермиона аккуратно забиралась на ступеньки, крепко держась за поручень, пыхтя и время от времени сдувая лезущие в глаза и нос прядки волос. Трудности высотного восхождения требовали добавить ещё и крепкое словцо «от папы», но Гермиона помнила, что она девочка, вообще-то, воспитанная. Такие девочки обязательно следят за своим языком и ВСЛУХ не выражаются.       Казалось бы, вытащить огромный том из плотного ряда книг на верхней полке, до которой Гермиона и с лестницы никак не смогла бы дотянуться, не представляется возможным. А еще необходимо суметь удержать в руках тяжелую книгу и спуститься с ней. В общем, реальная проблема, если бы не одно «но». Гермиона сумела решить вопрос чрезмерного веса и размера книг, причем, совершенно случайно. А затем, тщательно все обдумав, решила никому из родителей об этой «случайности» пока не сообщать. Может, как-нибудь попозже, когда сама наигра… то есть, начитается.       Гермиона сделала вид, что закатала рукава, нахмурилась и грозно посмотрела на выбранную книгу. Та вздрогнула, затрепыхалась и начала активно пихаться, расталкивая соседок боками, пока с тихим шорохом не выскользнула из стройного ряда, зависнув в воздухе. Теперь Гермионе предстояло тихонько, не сводя взгляда с Атласа аккуратно спуститься вниз и «донести» книгу до стола.       — Грязнокро-овочка-а-а?       Протяжный, противный высокий женский голос снизу заставил девочку замереть. Стараясь не упустить с таким трудом добытую книгу, Гермиона краем глаза заметила, как в приоткрытую дверь вошла какая-то женщина и начала активно крутить головой.       — Грязнокро-о-овочка, я знаю, ты где-то здесь. Выходи, хи-хи, поиграем.       Женщина, мерзко и страшно хихикая, от чего у девочки по телу побежали ледяные мурашки, огляделась и оперлась на библиотечную лестницу, заставив ее резко сдвинуться. Гермиона пошатнулась и в страхе вцепилась двумя руками в перила, вытаращив глазки. Раздался громкий шлепок, потом еще один, грохот и все затихло.       «Книга! Я уронила книжку! — Девочка в ужасе ладошкой прикрыла рот. — Вот же, дура, напугала!».       Малышка сердито посмотрела вниз. Прямо под ней в позе звезды, раскинув руки и ноги, лежала странная дама, уставившись темно-карими, почти черными глазами в потолок. Девочка хмыкнула и осторожно переступая, начала спускаться с лестницы, стараясь не коситься на женщину. И только надежно утвердившись ножками на паркете, с любопытством осмотрела даму. Гермиона даже осуждающе фыркнула, отметив странный вид гостьи.       — Ей бы еще остроконечную шляпу и метлу. А еще волшебную палочку в руки и точно злая ведьма получится. Хорошо, что хоть книжка не порвалась.       Лежащая на полу дама неожиданно медленно моргнула. Гермиона отшатнулась и что-то зацепила ногой. Глаза девочки широко распахнулись — на полу лежала палочка. Хищно изогнутая, длиною около фута, сделанная из темной древесины она приковала взгляд девочки. Палочка манила, требовала взять ее в руки, взмахнуть. Гермиона медленно наклонилась и подняла ее. Все ее тело затрепетало, когда в груди стало горячо-горячо, а потом, это «что-то горячее» пройдя через руку и палочку, вырвалось наружу в виде разноцветных искорок. Гермиона чуть не завизжала от восторга. Губы подрагивали и сами собой расползались в широкой счастливой улыбке.       — Волшебная, — девочка с умилением рассматривала вытянутую в руке перед собой палочку.       Пожелав опять увидеть волшебство, взмахнула ею. Разноцветные искорки взметнулись до самого потолка и осыпали счастливо смеющуюся девочку.       — Гермио-она, мы тебя ждем. Уже все готово, спускайся.       Голос мамы, донёсшийся с улицы, заставил малышку ойкнуть и заметаться. Но буквально через несколько секунд она взяла себя в руки и решительно закусила губку.       — Сначала книжку, — зашептала Гермиона и грозно посмотрела на лежащий рядом с головой странной дамы фолиант, — давай, на полку марш!       Тяжелый том внезапно легко взлетел. Почти совсем без усилий со стороны малышки.       — Офигеть! — Гермиона пораженно посмотрела на зависшую под потолком книгу и перевела взгляд на указывающую на книгу палочку. — Вон оно что! А если так?       Девчушка водила палочкой из стороны в сторону, и книга послушно летала у самого потолка, следуя указаниям волшебницы.       — Круто! — радость звенела в голосе Гермионы.       — Ох… Моргана… Моя голова…       Болезненный стон уже сидящей дамы заставил Гермиону перевести на нее взгляд. Та, держась за голову, пыталась осмотреться.       — Что такое? Тебе кто, дрянь, позволил брать мою палочку? — Дама злым взглядом прожгла Гермиону. — А ну, сейчас же отдай! Убью, тварь грязнокровная!       От волны угрозы и ненависти, исходящих от злой ведьмы, волосы малышки взметнулись, как от сильного ветра. Гермиона в ужасе отступила и зажмурилась, непроизвольно спрятав палочку за спину. Она услышала шлепок, и почувствовала как исчезло давящее ощущение грозящей страшной беды. Стало очень тихо, лишь за окном слышались разговоры и веселый смех родителей. Гермиона приоткрыла глазки и посмотрела на даму. Та лежала в прежней позе звезды, вот только глаза ее теперь разъехались в разные стороны, а изо рта тянулась тягучая ниточка слюны, теряясь в темных волосах.       — Фу-у! — Гермиона поморщилась. — Дура, опять напугала.       Девочка присела на корточки и немножко попереживала, стараясь отдышаться. Коленки, наконец, перестали дрожать, и Гермиона потрогала щечки ладошкой, проверяя, как сильно они горят.       — Так, Атлас.., — девочка снова направила кончик палочки на книгу.       Пришлось постараться, да еще и хорошо прицелиться, пока удалось направить тяжелый фолиант на свое место. При этом Гермиона не глядя на саму даму назидательно шепотом ей выговаривала:       — Папа всегда утверждал, что знания, содержащиеся в книжках — это могучая сила. Верю! Но теперь еще точно знаю, что и вес этих знаний имеет значение. Ой!       — Юная леди! — В распахнутых дверях стояли родители и удивленно переводили взгляд то на даму, лежащую на полу, то на Атлас, самостоятельно втискивающийся в стройный ряд книг на полке, то на палочку в руках девочки. — Не желаете ли объяснить нам, что здесь происходит?       Девочка растерянно посмотрела на книжную полку, на палочку в своей ладошке и покраснела.       — Упс…

* * *

      Массивный стол с огромной столешницей из красного дерева под закатными лучами солнца выглядел словно облитый свежей кровью. Контрастом выделялся лист белоснежного пергамента лежащего перед Родольфусом Лестрейндж. Тот мрачно вглядывался в развернутый лист со списком фамилий.       Имена, имена, имена. Каждое было отмечено тем или иным способом. Где-то стояли кресты, другие были обведены, но мрачные мысли мужчины, на которых он особенно останавливал взгляд, вызывали именно фамилии с метками литер «A», «М» и «L».       — Рабастан, — мужчине не требовалось повышать голос, чтобы его зов услышали на другом конце довольно большого поместья.       Уже через пару минут раздался стук в дверь и в кабинет, не спрашивая дозволения, скользнул младший брат мистера Лестрейндж.       — Говори.       — Оливер Пэкетт, 20 лет, полукровка, барсук. Работал стажером в Отделе поиска и контроля с ноября этого года. На его счету ранее было зафиксировано два неофита-полукровки.       — Что-то необычное?       — Да… по моему мнению, — Младший Лестрейндж помолчал пару секунд, словно обдумывая, как донести свои мысли брату, — по инструкции он обязан был в первую очередь без промедления донести информацию в Отдел, что обычно прежде и делал. Но почему-то не в этот раз. Грязнокровка на учет повторно не ставилась, фиксации стихийных выбросов с того момента нет, видимо, скорее всего, фальшивка, а чиновник — подставной.       — Значит ловушка, — Родольфус сжал кулаки.       — Охота на живца.       — Кто?       Рабастан пожал плечами:       — Не понимаю. Мог бы быть Шизоглаз, но… Он ее, скорее всего, схватил бы для публичного суда и казни или, в крайнем случае, убил бы, как Розье. А тут — изуверская хитрость и ее последствия. Я не знаю, кто из наших врагов способен так действовать. Ты поторопился с Беллатрикс, брат.       Родольфус перевел взгляд в окно.       — Она — уже овощ. Была. Целитель сказал — безвозвратно.       — Знаю, — вздохнул Рабастан, — Я сам вытаскивал ее из магловской лечебницы и видел, что с ней там сделали. Но, возможно, Темный Лорд?..       Родольфус прервал брата тяжёлым ударом кулака по столу.       — Хватит! — Лестрейндж сдвинул свиток в сторону брата. — Смотри. Ты видишь?       Рабастан сделал шаг к столу и вгляделся в пергамент. Просмотрев его и расшифровав все пометки брата, поник плечами.       — Остались лишь мы... И что теперь? Бежать?       Родольфус коротко кивнул.       — Найди куда. Далеко, — и добавил в голос внушительности, — очень далеко! Там будем ждать.