Наследник для клана

В этот вечер ужин выдался громким. Тома и Аяка только вернулись с фестиваля, не уставая рассказывать подробности. — А после начались фейерверки! Ёимия постаралась на славу! Аято улыбался на восклицания своей сестры, вспоминая, что они с Ёимией не так давно сдружились. — Брат, а вы слышали, что Чисато беременна? Аято вздрогнул. Хоть он и не говорил Аяке, но для него это было не новостью. Еще месяц назад ее муж, нынешний глава клана Кудзё, поделился радостью. Кто бы знал, что спустя столько невзгод эти двое обретут свое счастье. — Аяка, надеюсь, ты поздравила ее от всего клана Камисато? — Конечно, брат! Ужин продолжился дальше. Аяка и Тома продолжали щебетать. Аято задумался. Знакомые мысли полезли в голову. — У меня еще есть дела, — встал комиссар из-за стола, — я пойду. — Не засиживайтесь долго, господин, — донеслось ему в след. — Спокойной ночи, брат.

***

На улице было темно. Документы все не заканчивались. Тут подписать, тут проверить, тут направить распоряжение. Аято взял следующее письмо, не смотря имя отправителя, открыл и замер. «Главе клана Камисато. Всего доброго. Пишу вам как любящий отец. Мой сын уже долгое время питает чувства к вашей младшей сестре. Если вы не против, то я бы посодействовал их скорому браку. Со всем уважением глава клана Тенсуро Анами» Короткое письмо с печатью одного среднего клана под руководством комиссии Ясиро. Аято прекрасно знал Тенсуро Анами и знал, к чему тот стремится. Аяке всего ничего как стукнуло 18. — Брачный возраст, — вздохнул комиссар. Аято встал, прошелся по кабинету и с негодованием достал другое письмо. Оно было помятым и чуть пожелтевшим. Аято помнил как шесть лет назад пришло это письмо. Тоже от Тенсуро Анами. С аналогичной просьбой. Текста было больше. Он расписывал достоинства и красоту своей второй дочери. Ярость поднялась к самому горлу. Этот старый змей! Конечно, не только он тогда прислал брачные письма, но Тенсуро Анами был первым тогда и стал первым сейчас. Старшее поколение все эти годы припоминает ему многочисленные отказы.      Особенно они любят говорить: «В вашем возрасте, комиссар, стоит уже подумать о наследнике». В вашем возрасте? Аято всего лишь 24 года! Он не страдает от болезней и не рискует своей жизнью на поле боя! Эти жадные до власти старики! По спине потек холодный пот. Они правы. Будь ему двадцать или сорок, наследник нужен всегда…

***

— Брат, вы вызывали меня. — Да, проходи. Разговор будет недолгим, но откладывать нельзя. Аяка напряглась. Это чувствовалось как во взгляде, так и в скованных движениях. — Может чаю? — предложил Аято. Аяка ответила отказом. Казалось, даже глоток освежающей воды заставит ее задохнуться. Она подозревала, о чем будет разговор. Конечно, подозревала. Прошло больше двух недель с ее дня рождения. Она знала, что брат любит ее. Все эти годы она поддерживала его, но сейчас может случится что угодно. — Аяка, — тихо начал старший брат, — ты умная, должна понять меня. — Понимаю, — кивнула она, стойко держась. Внутри нее все клокотало от осознания к чему все идет. — Сначала прочти это. Аято передал ей три письма. Они были открыты — брат не мог не прочитать. Текст слегка различался, но смысл был один. Брак. — Б-брат, — слезы подступили к глазам. Он давал ей выбор. Хотя бы так. — Не торопись. Уверен, будут еще предложения. Его глухой голос отдавался по нервам Аяки. Он дал отсрочку. Но по сути выбора не было. Он сказал что-то еще. Себе в ладонь. Аяка не разобрала, просто встала, попрощалась и ушла. Как бы она не была готова, голова гудела, а в сердце гулко стучало. В саду ее нашел Тома. — Госпожа Аяка, что случилось?        Ее слезы всполошили его. Она молчала, пока он гладил ее голову, прося рассказать. Еще немного и станет лучше.        Она собралась с силами.        — Вот, — передала письма Томе. Это все, что было ей под силу.        Тома не прекращая гладить госпожу по голове, вчитывался в тексты писем. Аяка чувствовала, как воздух нагревается.        — Госпожа, не плачьте. Все будет хорошо. Господин не будет вас заставлять.        Тома опустился на колени. Он смотрел теперь на нее снизу, держа за руку. Аяка опустилась ниже, соприкасаясь лбами, и улыбнулась.

***

       Аято смотрел на двух своих самых любимых людей. Перед глазами все еще стояли слезы сестры. Почему она не дала ему договорить? Тома был прав. Он никогда не заставит ее связать свою жизнь с нелюбимым человеком. Он просто сообщил новости…        Тома явно лучше ее понимал. Он не был Камисато, но все ещё был их с Аякой семьей. Томе было за двадцать. Аято знал, что о них с сестрой ходят сплетни. Были те, кто им верил. Даже среди знати. В его руках было еще одно письмо. Четвертое брачное письмо, которое он не отдал сестре. Он уже отдал распоряжение разобраться с тем, кто его написал. Ярость клокотала, когда он раз за разом читал.        «Наша семья готова взять Аяку, хотя про нее ходят и нелестные слухи».        Или еще.        «Мой сын может и не так красив, как заморские управляющие…». Аято понимал, что этого стоило ожидать. Но не так прямо же!        Хотя…        Эти двое сидели в саду. Аято хорошо видел как они говорят, упираясь лбами. С другого ракурса люди могли подумать, что они целуются. Так и появлялись сплетни. Их же слуги, прохожие, что заставали объятия или просто завистники распускали эти самые слухи.

***

На ужине было тихо.        Аяка не поднимала глаз. Аято видел как ее глаза покраснели и опухли. Тома выглядел лучше, но грусть в плечах и взгляде так угнетали. Хотелось извиниться за недопонимание, но он не был ни в чем виноват. Просто следовало сообщить все сразу, а не тянуть с разговорами.        — Аяка, — сестра впервые за вечер подняла на него глаза, — подойди ко мне после ужина. Видимо, ты не так поняла меня.        — Да, брат, — ее глаза заблестели от надежды.

***

       Со смерти родителей они впервые пытались помириться. Хотя не так. Они впервые ссорились.        В этот раз Аято решил говорить быстро, чтобы не тушеваться.        — Прости меня за утро, — начал он, сразу продолжая, — Мне все еще трудно осознать, что ты выросла в прекрасную девушку. Эти брачные письма и для меня стали неожиданностью.        Аяка внимательно слушала. Брат редко говорил настолько честно и прямо.        — Я не желаю тебе брака без любви. Эти письма… Если кто-то из них тебе и правда нравится, то я не буду против. Иначе можешь отказать хоть всем. Я пойму.        — Брат, спасибо, — нежно улыбнулась Аяка.        Слова вновь вылетели из головы.        С сердца Аято упал один камень. Осталось еще два.