Нечто

Беду приносит с моря: жёлтого и плоского как посыпавшаяся с веток перезрелая алыча растоптанная дюжиной местный ребятишек. Когда Рагги приходит к берегу, опускается на край маленького рыбацкого мостика и свешивает в воду бледные ноги, оттуда тянет резким илистым запахом прибрежных водорослей и солью. Только это, наверное, и дарит ей облегчение: ветра на улице нет – есть только стылый воздух конца выжигающего жаркого лета. Первая партия молодцов сбегает сегодняшним утром. Рагги не нужно даже заглядывать в остывшие окна дома на отшибе, практически единственного в их округе здания, которое стояло ровно, как вымуштрованный солдат, чтобы понять – Леона уходит среди них. Когда они покидают их край, вероятно, нет и намека на восход. Сейчас же солнце топится в останках вытекающей ягоды. Рагги не знает, зачем продолжает отмерять время, но не может остановиться. Резать витиеватую ленту минутоисчисления – это ведь единственное, что он ей оставляет. Когда оставляет ее позади. Судорожный всхлип топится в стылом воздухе, резкий запах концентрируется, собирается в носоглотке. От него слезятся глаза. Вероятно, не только от него, но задуматься об этом Рагги не успевает. Зато успевает взвесить в руках стопку заранее принесенных камней и прикинуть бросок. Круги расходятся по воде ровные и отрывистые, словно нарисованные пунктирной линией. Рагги, зачарованная, смотрит на то, как они растут и сжираются маленькими вечерними волнами. Брошенный камень тонет в пучине, попадая в клетку водорослей. Рагги примеривает второй. Первый – приплюснутый и эллипсовидный – идеально подходит для длинного броска, другой же – уже более круглый и тяжелый – не проскакивает и середины прошлого пути. Рагги разочарованно хмурится и целится опять. И вновь терпит неудачу – камень тонет даже ближе, чем было рассчитано. У нее остается еще четыре штуки, и ни одного подходящего под категорию создания "идеального блинчика". Рагги выбирает из них самый похожий на круглую картошку, чтобы от раздражения швырнуть его со всей дури, не заботясь о технике, как случается непредвиденное. Из воды выскакивает нечто. – Да перестань ты! Рагги от неожиданности окает и поднимается на ноги. У нечто бледно-фиолетовые человеческие торс и лицо и две пары рук по швам фигуры и на этом, в общем-то, его сходство с человеком и заканчивается. Рагги не видит существо полностью, но замечает, что под пупком кожа становится куда темнее, а под прозрачной поверхностью воды что-то суетливо шевелится. Появившееся существо трет человеческой парой рук мокрую серебряную голову и щурит бирюзовые створки глаз. Рагги сильнее стискивает камень. – Не надо! – нотки паники проскальзывают в мягком голосе существа. – Смертные... – неодобрительно шипит оно вдогонку, и делает плывущее движение вперед. – Камень все еще у меня! – кричит Рагги, а сердце бьется где-то в глубине ее горла. – Тс, – цокает существо, но попытки приблизиться оставляет. Теперь у Рагги есть время его рассмотреть – серебряная макушка в свете зрелого заката кажущаяся почти оранжевой, аккуратные уши по краям от красивого человеческого лица с узкими глазами, высокой переносицей и неодобрительно сжатыми в полоску бескровными губами. Взгляд мажет ниже: на разрез острых ключиц, что краями упираются в узкие плечи, по линиям скрещенных на груди рук. Кончик темного ногтя оглаживает панцирь на груди. Существу под ее взглядом, кажется, становится неуютно, и оно решает сверлить в ответ. Рагги становится некомфортно тоже, но она не даёт себе пасовать. Только через несколько минут до них обеих доходит, что никто не собирается сдавать позиции и прятать воспалённые красные бездны за занавесью век. Рагги почему-то ей кажется, что существо не собирается сдаваться, поэтому она решает быть умнее. – Ты что, кстати, такое? А быть умной – это задавать правильные вопросы, верно же? Рагги подкидывает в руках камень, так что он на секунду будто замирает в воздухе. – Я не веду разговоров со смертными. Рагги готова поклясться, что на этой фразе существо фыркает, сдувает серебряную прядку с красивого лица. Его волосы постепенно высыхают, обрисовывая форму короткой пушистой прически. – Вообще-то сейчас мы общаемся, – возражает Рагги, и длинные рот изгибается в хитрой улыбке. Спокойствие постепенно наполняет ее, как замеревшая водная гладь, которая сейчас не пускает и единого круга. – Ну-ну, не куксись, я целилась не в тебя. – А в кого? – отзывается существо, и улыбка Рагги становится шире. Нечто, представшее перед ней, походит на человека не только жестами, мимикой, половиной тела, оно не чурается и любопытства, жгущего пламенем людские сердца. – Секрет, – отзывается Рагги игриво, отчего существо настороженно склоняет голову набок. С этого расстояния в, Рагги прикидывает, пять блинчиков, ей плохо видны выражения, но общую атмосферу она улавливает. Это существо – не из тех, кого стоит выводить из себя. От озорства у Рагги поджимаются мизинцы. – Но если бы мы например... Эй! Ты куда?! – морское нечто вдруг отворачивается и начинает уходить под воду, видимо, раскусив, что камнями в него кидаться больше не собираются, а подобраться к своей жертве тихо больше не получится. Рагги паникующе вскидывает руки. Пара камней, от резкого движения в бок, скатываются с мостика и с громким всплеском падают в воду. – Давай ещё поговорим? Ну? Однако существо уже скрывается в пучине, не слишком заинтересованное в ее предложении. Последний раздосадовано выпущенный камень пропрыгивает два раза и стукается о дно. *** Молодые мужчины продолжают сбегать, женщины прячут детей за порогами домов, не дают играть до темноты и закрывают створки. Рагги продолжает приходить к рыбацкому мостику каждый вечер. По их деревеньке начинают расходиться слухи о странной девушке, с волосами, отражающими луну. Говорят, что она всегда хмурится и молчит, когда купается в море. Вне моря ее не видят ни разу. Только эти сплетни и дают Рагги повод вновь и вновь возвращаться, купая в прохладных барашках нагие стопы. Хотя, правда, это почти безрезультатно: Рагги все еще не может поймать ее там – нечто умудряется прятаться за маленькими гребнями волн, не показывая даже пряди серебряной макушки. Поэтому Рагги выбирает путь ловли на живца. Бабушка однажды показывала ей снасти для разных видов рыб, – какая подойдет для этой, она не имеет и малейшего понятия, поэтому решается на эксперименты. – Хэй-эй! Госпожа Кракен! – кричит она каждый раз перед тем, как помахать перед морем очередной вкусной едой... или не особо вкусной. В это раз Рагги притаскивает маленький контейнер с жаренным тофу, у нее, право, заканчиваются идеи, чтобы выманить существо наружу. Она прибывает в полной уверенности, что наживка не сработает опять, и порывается уходить, стоит ночи накрыть море черным одеялом. Поэтому когда чьи-то холодные пальцы касаются ее лодыжек, Рагги готовится вскрикнуть от неожиданности. – Молчи, – шепчет существо. Из воды выныривает его вихрастая мокрая фиолетовая голова, а удивленная Рагги не знает, как ей вдохнуть. Существо ведет носом по остывшему запаху жаренного тофу, щурится безднами глаз, осматривая пространство где-то у Рагги за спиной, а потом... ворует у нее контейнер с тофу. Когда все это происходит, холодные человеческие пальцы нечто все еще держат Рагги за лодыжку, но она явно видит, что от существа тянется еще одна конечность, длинная и мощная, сплошная оголенная мышца. "Щупальце", – доходит до Рагги мгновением погодя, когда мирно лежащего контейнера простывает и след. – Вау, – вырывается у нее, – крутотень... Существо неодобрительно кривит губы и разжимает бледные пальцы. Сейчас, на расстоянии вытянутой руки, существо кажется еще красивее, чем в прошлую встречу. Рагги наклоняется и хватает его плечо. – Теперь ты точно не отмажешься от разговора, – говорит она самонадеянно и сильнее стискивает тонкое плечо. Оно чудится почти хрупким из-за выступающих косточек ключиц. Глубокие бирюзовые радужки в створках жемчужиной ловушки на миг пропадают, чтобы потом распахнуться вновь, и Рагги кажется, что ее сносит приливной волной. – Считай это контрактом. Платой за предоставленную еду. – Контрактом? – отзывается существо, складывая руки на груди, но не пытаясь смахнуть с плеча чужую ожигающе горячую ладонь. – Ага...Штукой вроде соглашения. Ты мне – я тебе, – объясняет Рагги. – Я этот тофу как от сердца оторвала, мне за него ответы как минимум на три вопроса полагаются. Существо смотрит на нее несколько секунд, а после говорит: – Один. – Что? – непонимающе переспрашивает Рагги. – Я отвечу только на один, – и существо, фыркая, уходит под воду. Рагги, чтобы не свалится, приходится резко его отпустить. Она чувствует покалывание на внутренней стороне ладони, кладет ее позади себя на доски мостика, а еще – задирает голову вверх и видит небо, усыпанное звездами. Кто-то вылезает из воды и плюхается рядом, окатывая бедро Рагги колючими брызгами. – Я думала, опять сбежишь. – Я не сбегаю... – отвечает ей нечто. Рагги не видит его лица, но почему-то ей кажется, что оно недовольно щурится. – А еще мне нравится слово... конт-ракт. Звучит честно. – Наверное, – Рагги неопределённо жмет плечами и выгибается дугой, возвращаясь в ровное положение. Толстые щупальца ниже туловища существа стекают по мостику к каемке воды, так что она не может увидеть, насколько они длинные. – Если нет ничего написанного мелким шрифтом. – Написанного мелким шрифтом?.. – Это уже будет вторая услуга, – хихикает Рагги, с одобрением смотря на то, как губы существа сжимаются в тонкую линию. – Поэтому можешь спросить об этом после меня. Существо ничего ей не отвечает. – Ну что ж, тогда... Как тебя зовут? – Азула, – просто говорит существо. – А-зу-ла, – Рагги прокатывает чужое имя на языке, как необычную на вкус конфету, но для существа это, конечно, звучит совершенно не так, а потому Азула щетинисто вздрагивает. – А меня Рагги. – Я не спрашивала твоего имени. – Я знаю, – жмет плечами Рагги. – Просто у людей так принято при знакомстве. Ты ведь за этим здесь? Чтобы посмотреть на людей? – Довольно легкомысленный ответ для смертной, которая в испуге пыталась прогнать меня камнями, – неопределённо отвечает Азула, и Рагги упирается в нее изумленным взором. Это сейчас прозвучала обида? – Ты понимаешь... не каждый день из воды высовывается нечто... – пытается она оправдаться смущенно, а потом замирает: – Постой, ты все это время не показывалась, потому что думала, что я продолжу кидаться в тебя камнями? Азула опять, словно пытаясь закрыться от неудобного вопроса, ничего не отвечает, только кончик пальца бьет по грудному панцирю. – Эй! Я бы не стала так делать. Каждый раз, когда я сюда приходила, это был жест доброй воли! – Ладно, – будто утомившись от чужого громкого голоса, Азула подносит ладонь к лицу, зажимая переносицу между большим и средним. Сейчас она выглядит как утомленная русалка из книжки со сказками: лишь движение – и распадется на морскую пену. – Все-таки, Азула... – Не зови меня по имени, – вдруг перебивает ее существо. В голосе – шипучем, как набегающая волна, отчетливо слышны угрожающие нотки. Рагги тотчас поднимает руки в знак капитуляции. – Хорошо-хорошо, госпожа Кракен, как скажите, – и хоть в выражении лица – неуемная издевка, Азула, кажется, ответом остается довольна, потому что медленно кивает. – Так вот, госпожа Кракен, ты почему в нашем краю задержалась? – Отвечу только если ты ответишь на другой мой вопрос, – осекает ее Азула. Рагги машет на нее бежевой потрескавшейся ладонью. – Валяй. Азула молчит с секунду, недоуменно разомкнув створки век, а потом произносит: – Сочту это выражение за согласие. – Это оно и есть, – хмыкает Рагги. Только тогда Азула неловко поднимает одну из рук, разжимая ладонь. А на ней – в центре фиолетового круга – лежит серебряная монетка. – Что это такое? Рагги смотрит пару секунд на монету, а потом переводит взгляд на Азулу. И у той в глазах звезд даже больше, чем над раскинувшим свою изъеденную молью ткань небосводом. – Монетка, – аккуратно отвечает Рагги, не понимая, что стало причиной такого восхищения. Азула, видимо, заметив чужой настрой, сникает тоже, и лицо ее обратно становится непроницаемым как красивая восковая маска. – Что это? – Ну... – Рагги тянет левую руку к затылку, почесывая соломенную голову, – это деньги. Штука, которая нужна на рынке, чтобы покупать продукты. Ничего сверх интересного. – Если она полезна, то зачем люди бросают ее в воду? – В воду говоришь? – хмурится Рагги, и рука на ее затылке останавливается. – Чтобы вернуться?.. То есть – есть такая... традиция?.. Наверное... Если кинуть монетку в водоем, то ты обязательно еще к нему возвратишься. Рагги замолкает. Азула не отвечает тоже. Она убирает ладонь, только монетку теперь крутит между большим и указательным, рассматривая рельефы орла и решки. В них Рагги узнает номиналы местной валюты. – Госпожа Кракен, а вы видели, как кто-то наших краев бросал ее в воду? Азула, не зная, что правильно ответить, копирует ее недавнее движение и жмет плечами. – Бросал, – неопределённо говорит она. Рагги кажется, что одеяло ночи опускается на плечи и обнимает ее фигуру. Лунный свет заливает двоих на рыбацком мостике.