Роковая ошибка

      Вчера я убил человека.       * * *       «А теперь главная новость дня: надругался и убил — вот что случилось с подростком, который вечером беззаботно возвращался домой после школы. Но в этот раз так и не дошёл.       Тело ученика старшей школы было найдено сегодня утром в безлюдном переулке. По сообщению свидетелей, преступником был мужчина высокого роста около тридцати лет. Более точные данные полиция сообщит позже. Убийца уже находится в розыске.       По сообщению местных жителей, в этом районе и ранее происходили подобные изнасилования. Только на этот раз всё закончилось летально. Правоохранительные органы уже начали проверку.       Дорогие родители, берегите своих детей...»       Очередной паршивый репортаж по телеку — как утомляет. Я медленно встаю с кресла и иду за напитком. У них есть только примерные рост и возраст. Эта мысль успокаивает.       Добравшись до холодильника, я достаю банку пива и залпом выпиваю её.       Что мне делать дальше? Я не собирался убивать. Я никогда и не думал, что смогу убить. Но убил. Должно ли было в душе что-то ёкнуть? Почему я ничего не чувствую?       Я никогда не был хорошим человеком. Позор семьи, вечное несчастье для села, отродье и безродный ублюдок. Я решил уехать. Надеясь, что всё изменится.       Туда, где никому на тебя нет дела. Туда, где ты можешь легко затеряться в толпе. Туда, где при наличии ума ты сможешь хоть что-то изменить.       И я уехал. И этот город стал моим новым домом.       Пока однажды вечером я впервые не надругался над человеком.       Нет. Скорее, не так. Когда я впервые почувствовал контроль над другим человеком. Когда овладел не только его душой, но и телом. Целиком. И полностью. Увидел животный страх. Мокрые глаза, молящие о пощаде. И только я решал, что будет с ним. Вся его жизнь зависела полностью от меня. Опьяняющее чувство. Хлеще всякой наркоты.       Как сейчас помню — был очень холодный весенний вечер. Я возвращался после гулянки в клубе, когда услышал странные звуки в подворотне.       Человек я физически крепкий, а поэтому, достав мой любимый нож-бабочку, я пошёл проверить. Чисто из любопытства, полагаю.       Томно вздыхая, там лежала девушка: длинные блондинистые волосы, короткая юбка, куча косметики, высоченные каблуки. Обычная, оценил её я. Было бы это другое место, другие условия — я бы никогда и не обратил на неё внимания. Но в этот раз словно адреналин ударил в голову, сжигая все мосты.       Я сразу понял, что ей было плохо. Она полулежала на асфальте и сильно вздыхала. Её плечи тряслись. Возможно, она обкололась чем. Собственно, мне было интересно вовсе не это.       Когда я подумал было уйти, не найдя для себя ничего интересно, вдруг в голову закралась мысль:       «А что мне будет, если я отымею её прямо здесь и сейчас?»       Когда у тебя давно не было перепихона, подобные мысли — не редкость. Однако тогда это дало толчок к началу чего-то совершенно нового. И определённо незабываемого.       И я подошёл ближе. Сел на корточки. И за волосы задрал её голову так, чтобы посмотреть в эти мутные глаза. И я увидел страх, смешанный с болью. И тогда я поднёс нож к её тоненькой шейке и прошептал в самое ухо:       — Дёрнешься — убью…       Чувство доминирования окутало меня с головой. Не столько возбуждение и похоть, сколько удовлетворение от власти над другим. Раньше всегда унижали меня. Но я изменился. И теперь настала моя очередь.       И с тех пор я, время от времени меняя районы, промышлял свои делишки.       Пока последним не стал тот пацан.       Было около шести вечера — уже начинало темнеть. Этот парень спокойно шёл по улице, оживлённо клацая пальцами в телефоне. Геймеры, что с них взять — подумал я. Но отчего-то решил последовать за ним.       И, подгадав момент, я затащил его за угол тёмного переулка. Одной рукой я закрыл ему рот, второй — приставил к горлу нож.       — Дёрнешься — убью, — в привычной манере прошептал я.       Телефон тут же выскользнул у него из рук. На экране ярко мерцала какая-то неизвестная мне игра. В других условиях я мог бы и заинтересоваться ею. Раньше и я много играл. Но не сейчас.       И он тут же вцепился руками в мою руку. Когда он почувствовал лезвие у горла, я кожей прочувствовал его страх. Его глаза задрожали, он остолбенел, словно парализованный.       Усмехнувшись, я утащил его глубже в подворотню. Но он молчал.       — Штаны снимай, — приказал я, держа его всё в том же положении.       Дрожащие руки его потянулись к ремню. И тут я ослабил хватку, приспустив нож-бабочку, надеясь насладиться зрелищем ещё и визуально.       И я моментально почувствовал боль — он укусил меня. И сразу же зарядил локтем в живот. Но и я не промах — яркая царапина заалела на его груди.       Ругнувшись, я бросился за ним вдогонку. И быстро уложил на лопатки, болезненно заламывая его руку за спиной.       — Бессмертный что ли?!       Через пару секунд я привёл дыхание в порядок. Пацан поначалу рыпался. Но вскоре притих.       Для профилактики я ещё раз потянул его руку назад. Он застонал от боли. Потом ударил в бок. Тоже для профилактики, конечно.       — Ещё так делать будешь? — спросил я.       Он отрицательно замотал головой.       Тогда я разрезал его штаны ножом и, надев резинку, грубо и бесцеремонно вошёл.       И сразу же почувствовал его напряжение. Узко. Горячо. Дрожь. Отвращение. И страх. И полный контроль.       Он молчал. И я сделал то, что сделал.       Хоть я всегда и говорю им не двигаться и не орать, когда они делали это, то я находил это забавным. В этом определённо есть своя прелесть. Угомонить строптивого. Получить управление над живым. Ты чувствуешь власть. Хочешь сломать. И ломаешь их.       Но в этот раз он спокойно молчал. Хоть плечи его и дрожали, он больше не издал ни звука.       Когда я закончил, нужно было убедиться, что у него не останется моего биологического материала и прочих улик. Поэтому я перевернул его на спину, чтобы стереть свою кровь с губ, а участки одежды с её содержанием — вырезать.       Но тут же получил удар ногой в подбородок. Я отскочил.       Пацан же, не растерявшись, вновь перевернулся на живот и пополз в противоположном от меня направлении. Там была улица. Могли быть люди. Нельзя. Нельзя. Нельзя.       «Вот же ж придурок, — подумал я, вставая и догоняя его. — Я же почти закончил...»       Я подошёл к нему и схватил за капюшон куртки, потянул вверх. И моя ошибка была в том, что я не заметил, как он припрятал телефон в рукавах толстовки.       Помню, я ещё что-то ему сказал. И посмотрел в эти глаза: мокрые, но полные ненависти, упорства. И желания бороться. Желания жить. До последнего издыхания.       Я на мгновение вспомнил себя. Как я их последних сил отбивался от старшаков, отхаркивая кровь и задыхаясь. Я застыл.       И тут же услышал голос из трубки:       — Вы позвонили в полицию. Слушаю.       — Ах ты!..       Я тут же отобрал мобилу и попытался её вырубить или сломать, но он потянулся следом. И я инстинктивно дёрнул рукой с ножом. Хотел пригрозить. Но он дёрнулся следом.       И в следующую секунду нож уже торчал в горле этого пацана, рассекая шею. Он захлёбывался кровью. Ноги его отказали. А глаза наполнились ледяным холодом.       — Что случилось? Где вы находитесь? — продолжало раздаваться из трубки.       Придя в себя, я ногой раздавил телефон. И ушёл. Просто ушёл.       Была ли это паника? Не знаю. Всё было словно в тумане.       Он виноват. Не я.       Но этот взгляд — он снился мне всю ночь.       И я понял, что проиграл. Моя ошибка в этот раз стала роковой. Последняя ошибка.       Моё подобие паники теперь светит мне пожизненным сроком. Я впервые задумался о том, что наделал.       Я никогда не хотел убивать. И по сей день не хочу. Даже тех ублюдков, что превратили мою жизнь в ад, я хочу видеть живыми. Корчащимися от боли, но живыми. Живущими словно в аду. Но не мёртвыми.       Этот взгляд умирающих глаз вновь мелькнул передо мной. Голова болит. Мне надо уходить.       Я надеваю куртку и беру ключи от машины. Потом неспешно выхожу на улицу и завожу мотор. И еду вперёд, пока окончательно не покидаю город.       Шоссе, на которое я попал, располагается прямо у обрыва. Отчего-то я решаю притормозить и выйти из машины. И даже не закрываю её. Ведь это уже неважно. Ничего уже не важно.       Я лишь медленно подхожу к краю и думаю о том, что делал все эти годы.       Меня обязательно найдут. И узнают о других случаях. Назначат срок, и я медленно сгнию в тюрьме. И всё из-за одного пацана, даже имени которого я не знаю. И знать не хочу.       Одна ошибка — и жизнь катится пропасть. И чем я это заслужил? С самого начала и до самого конца. Было ли в ней хоть что-то прекрасное?       Новая жизнь? Рай или Ад? Что ждёт за очередным поворотом?       Его взгляд вновь всплывает в памяти. Звучит тяжёлое дыхание. Болит укус.       И я делаю шаг навстречу...