Чудовища

Иногда мне кажется, что он ненавидит меня, себя, всех окружающих и это чертов ранчо в дополнение. Нет иного объяснения тому, что он ведет себя так, как будто позабыл о том, какой сегодня день. Мне не хочется в это верить, но я давно должна была понять и смириться с тем, что мой отец — чудовище, способное в день смерти собственной жены кувыркаться в постели с другой. Возможно, будь это по любви, то я смогла бы все принять, но он никогда ничего не делает просто так. Джон Даттон всегда хотел все контролировать, и губернатор штата в его постели идеально вписывается в эту картину. В нашей семье ничего не делается по любви. Быть может, Кейси единственный, кому удалось избежать участи стать чудовищем. Если посмотреть со стороны, то у него все идеально. Моника, в которой он нашел себя, и сын, ради которого он сделает все, что угодно. Завидно ли мне? Изредка, но такое бывает. Я уверена, что если бы Моника умерла, то Кейси чтил бы ее память и не стал бы приводить в дом других женщин. Хотя нет. Я идеализирую. Мы все чудовища, и он не будет исключением. Возможно, только он бы не стал так поступать в день смерти Моники на глазах своего сына. Даже если сын был бы уже взрослым. Даже если бы он оказался таким же чудовищем. Кейси бы так не поступил, и мама могла бы им гордиться, но я сомневаюсь, что она глядит на поступки отца с одобрением. Я думаю, что она злится на Джейми, что он такой бесхребетный и не может сделать шагу без одобрения отца. А еще я знаю, что она не одобряет и моих поступков. Возможно, она даже злится на меня за то, что я не смогла вовремя привести помощь, и из-за того, каким образом я строю свою карьеру. Еще ей определенно не нравится то, что я порвала с самым важным мужчиной в своей жизни, и что курю… — Мне нужно, чтобы ты осталась здесь… — Отец смотрит мне в глаза, и я рада, что он не может читать мыслей. Во всяком случае, я надеюсь, что у него нет такой тайной способности. — Я уже сказала, что останусь на столько, насколько будет нужным.. — Это слабая отговорка, так как мне приходится притворяться, что я не понимаю, о чем он меня просит, но, кажется, отец настолько занят своим очередным планом получения власти, что не замечает ничего вокруг. — В нашей семье Джейми — политик. — Я стараюсь как можно прозрачнее намекнуть на то, что мне не стоит быть здесь, но он, как всегда, все уже решил. — … там есть еще два: одно для тебя и одно для Джейми… Он упрямо не понимает, что после его смерти я с огромным удовольствием продам свою часть этого чертового ранчо и буду наблюдать за тем, как на его месте один за другим возникают новые дома, превращающие это захолустье в настоящий город. Джон Даттон не хочет понять, что его попытки удержать вместе то, что осталось от семьи, обречены на провал. — Когда я должна с ними встретиться? — Сейчас. Они уже здесь. — Отец доволен, но мама определенно этого бы не одобрила. Она не одобрила бы ничего из того, что делает ее семья, ведь мы превратились в чудовищ, и нас таковыми сделала эта земля — земля, которая нам не принадлежит по праву. Просто мы более чем столетие назад пришли и взяли то, что нам понравилось… Все Даттоны — чудовища, умеющие притворяться святыми, но шутка в том, что нам уже почти никто не верит…