Поиграем?

Дверь в гримерку приоткрыта, и из замка торчат ключи, хотя они уже полчаса назад как должны были быть у стаффа. В коридоре царит тишина, нарушаемая переговорами и внезапными возгласами кого-то из членов группы, которые стоят где-то на улице и обсуждают концерт. Свет почти везде потушен, и на пол льется один единственный луч света от зажженных в гримерке ламп. Минхо стоит в гримерке чуть боком к двери, так что в промежутке между стеной и косяком видна часть его пиджака. Он почти полностью расстегнут, точно так же как и штаны, и ремень в шлейках болтается по обе стороны. Прямо напротив Минхо — огромное освещенное кучей лампочек зеркало, в котором видна его открытая грудь. Он неровно дышит, отчего она часто вздымается и ткань еще больше обнажает подтянутое тело. Перед зеркалом, распластавшись на столе и сдвинув на один край все косметички и зарядки, лежит Феликс, чья одежда далека от того презентабельного вида, в котором он выступал. Его тщательно уложенные волосы теперь представляют собой светлую копну разметавшихся по лицу прядей, которые липнут ко лбу и вискам. До Минхо доносятся его загнанные выдохи. — Хен, ты слишком большой, — хнычет Феликс, пока Минхо удерживает его на месте за бедра. У него тоже приспущены штаны, но вопреки своим жалобам он охотно подается назад, насаживаясь на член Минхо. — Стой ровно, — приказывает Минхо. Феликс подчиняется, будто это самое ответственное задание, которое он получал за всю жизнь. Голос Минхо не злой, но твердый и уверенный, и Феликс решает послушаться его. Он вытягивает руки вдоль по столу, сильнее прогибаясь в пояснице, точно кот. Минхо без ума от котов. Без ума от Феликса. Когда Минхо толкается в него, тот жалобно вскрикивает. Феликс сводит брови и прикусывает губу, вновь издавая сдавленный стон. Он поднимает взгляд на зеркало и смотрит в отражение, где Минхо откидывает прядь со лба и начинает неспешно трахать его. У них не было достаточно времени, чтобы подготовиться, и Минхо чувствует это по тому, как сильно Феликс сжимает его внутри. Минхо кладет руки ему на задницу, и Феликс тут же толкается навстречу. — Я же сказал, не двигайся, — бросает он, стискивая пальцами кожу. Феликс хитро скалится в ответ, проводя языком по белым зубам, и обиженно дует губы. — Не будь таким скучным, — бормочет он. Минхо хмурится, но игнорирует его. Он полностью выходит и в следующую секунду отвешивает ему легкий шлепок. Феликс вскрикивает от неожиданности и резко оборачивается. Он смотрит на Минхо, а тот одаривает его в ответ невозмутимым взглядом, зная, что это только еще больше заводит Феликса, который делает вид, будто удивлен. Будто не может поверить, что Минхо позволяет себе настолько увлечься. Минхо отчетливо проговаривает: — О, обещаю, не буду. Ты потом сидеть не сможешь. И Феликс возвращает ему безмолвный ответ лукавой улыбкой, смотря через плечо. Место удара саднит, но он почти не обращает на это внимания. — Минхо-о, возьми меня уже. Минхо расставляет руки по обе стороны от его головы, наклоняется и слегка прикусывает за ухо. — Только если ты будешь слушаться. Волна жара обдает Феликса, и он подскакивает на месте, когда Минхо мокро лижет вдоль шеи прямиком к его раскрытым губам. Он интуитивно тянется навстречу, но так и не получает поцелуя. Вместо этого Минхо останавливается в считанных миллиметрах, опаляя его губы теплым дыханием, и говорит: — Или мне напомнить, как тебе следует вести себя со своим хеном? Феликс качает головой и жмурится, когда Минхо вновь стискивает его задницу в ладонях. Он растягивает в стороны половинки и затем резко входит, так что Феликс непроизвольно выгибается. Минхо только так и может — быстро, без долгих прелюдий и ласковых слов. Заставляя Феликса терпеть, пытаться справиться с дрожью в коленях и тщетно восстанавливать частое дыхание от того, как сильно ему нравится. Настолько, что он выпаливает: — Глубже. Через секунду Феликс понимает, что слегка переоценивает свои силы, когда просит об этом. Минхо прижимается к нему грудью, практически накрывая собой, так что в один момент его становится много, слишком много в нем, он распирает его изнутри так сильно, что Феликс непроизвольно опускает руку на живот и трогает. Минхо фыркает, следя за его движениями, толкается еще раз и ждет, пока ладонь Феликса не накроет небольшую выпуклость на животе. Он медленно скользит внутри, и Феликс чувствует, как головка натыкается на его пальцы и тут же исчезает из-под них, стоит Минхо двинуться обратно. В голове темнеет и на секунду все звуки затихают, когда до Феликса доходит осознание того, насколько глубоко Минхо в нем. — Я сам решу. Не забывай, кто сейчас главный. Минхо плавно, даже почти бережно скользит обратно, и Феликс разочарованно подается бедрами назад. Подставляется под руки и пытается продлить контакт. — Черт, ну нет, Минхо, нет… Еще. — Не шуми. С губ Феликса срывается постыдный скулеж, врезающийся в накаленный между ними воздух. — У нас еще есть время. Или хочешь, чтобы я сделал все за тебя? Минхо прикидывает. При других обстоятельствах он бы не возражал. Просто стоять и смотреть, как послушный Феликс будет скакать на нем, сладко и желанно выстанывая его имя, будто лишь это имеет значение… Одна мысль об этом кружит голову. Феликс пользуется его минутной заминкой, привстает на локтях и вправду начинает потихоньку насаживаться на его член, пока бедра не прижимаются к чужой коже. — Ах, Минхо-ммм… С его полных красных губ срываются негромкие полустоны удовольствия. Минхо на секунду теряется, и Феликс вновь качает бедрами ему навстречу. Податливые стенки вбирают в себя по миллиметру, раскрываясь и пуская в мысли туман. В следующую же секунду Минхо подхватывает его под колено и Феликс охотно закидывает одну ногу на стол. Его взгляд осоловело блестит от возбуждения, стоит ему еще раз взглянуть украдкой на себя в зеркало. Минхо входит в него с каким-то ожесточением, отчего Феликс почти проезжается носом по столу. С его члена стекает смазка, крупными каплями пачкая пол, но он даже не замечает. Феликс пару раз вертит головой, не зная, на чем остановить свой взгляд, но окончательный выбор очевидно ложится на Минхо, который забирает себе все внимание. С Феликсом он быстро забывается и нагло, развязно, с каким-то требованием выдыхает: — Скажи, под Хенджином ты так же стонешь? Феликса разом обдает холодной волной от такой дерзости. — Пошел ты. Он не уверен, всерьез ли его спрашивают, но не придает этому значения. С Минхо всегда так — он всегда играется. — Будь я хоть раз с Хенджином, ты бы меня из своей комнаты услышал. От такого неожиданного ответа у Минхо бегут мурашки, а Феликс привстает на руках, прижимается затылком к чужой груди, выгибаясь, и от очередного толчка обдает щеку теплым дыханием. Минхо склоняется над ним, вдыхая остатки одеколона и приходя к мысли, что порой солнце может обжигать. Когда после концерта Феликсу удается уломать его на быстрый перепих, он без зазрения совести лишает Минхо законных минут отдыха, и Минхо как бы в ответ просто не может не извлечь для себя максимум выгоды из этой просьбы. Он смотрит в зеркало, и у него еще сильнее — хотя куда больше — твердеет на отражение, в котором у Феликса изо рта показывается розоватый кончик языка. Маленький, юркий и игриво мелькающий за нижней губой, когда Минхо особо глубоко входит в него. Кровь превращается в раскаленную кипящую магму, сжигающую любые границы приличия. Феликс скребет ногтями по столу, чувствуя, как его начинают трахать еще более сбивчиво и грубо, и непроизвольно закатывает глаза. От внезапного укуса, который Минхо оставляет у него на шее, он раскрывает рот и запрокидывает голову в немом вскрике. — Минхо-хах… я близко. У Минхо захватывает дыхание от одного его растрепанного вида. Он касается носом щеки Феликса и смотрит в отражение прищуренным взглядом, как опасный хищник, довольный тем, что Феликс сейчас такой беззащитный. — Феликс будет хорошим мальчиком? Феликс натыкается на его пронзительный взгляд в зеркале, фокусирует зрение на своем лице и краснеет от вида того хаоса, в который Минхо превращает его всего за несколько минут. Минхо стискивает его бедра, призывая к ответу. — Я не люблю непослушных мальчиков, Ликс. Феликс закрывает глаза, не сдерживая протяжного стона. — Да, ах-х… Ч-черт… да. Да… — Я хочу полный ответ. Феликс вновь поднимает едва различающий что-то перед собой взгляд на зеркало. Жмурится, случайно смотря на одну из лампочек, и заставляет себя выговорить: — Я буду хорошим… Он едва держит себя на руках и чуть ли не падает обратно на стол. С придыханием бормочет: — Я буду ах-х… хорошим мальчиком. Сминая ладонями мягкую кожу на заднице, Минхо сначала оглаживает ее, а потом не сдерживается и еще раз шлепает по ней. Феликс шипит и протягивает череду коротких болезненных стонов. Он часто дышит. Минхо наклоняется и целует его в затылок, и в нос бьет стойкий запах лака и чего-то еще. Страсти. Феликс будто из параллельной вселенной слышит свой голос: — Хен, я хочу… Минхо тут же отзывается, низко протягивая над ухом «ммм?», и Феликс бросает на него просящий взгляд. — Я хочу кончить. Минхо слышит каждое его слово, которое оканчивается жарким придыханием. Он прекрасно различает мольбу в голосе и все равно, несмотря на собственное возбуждение, замедляется, и выходит наружу. Феликс оборачивается и возмущенно скулит: — Минхо! Минхо смахивает капельки испарины со лба и, тяжело дыша, невозмутимо смотрит в ответ. — Феликс хороший мальчик? Феликс почти в отчаянии. — Да, но мне очень хочется тебя ударить. Феликс издает недовольный возглас и, насупившись, пытается насадиться обратно на его член, но Минхо не позволяет и только отходит назад. — Хорошие мальчики должны правильно попросить. Чувство времени подсказывает Минхо, что они слишком сильно задерживаются, но разве в этом есть его вина, если Феликс такой упрямый? — Ну же, Феликс. Всего одно слово — и я дам тебе кончить, — ласково говорит Минхо, поглаживая его бедра. Он придвигается вплотную и убирает одну руку с задницы, обхватывая член. Втягивает носом воздух, едва сдерживая себя, чтобы не оттрахать Феликса прямо так, и приставляет головку к входу. Феликс чувствует, как у него темнеет в глазах, стоит ей дразняще проникнуть в него и остановиться. Его мышцы плотным кольцом обхватывают ее, и он нетерпеливо бросает: — Просто трахни меня уже. Минхо цыкает. — Минхо-о, ну же, — умоляюще тянет Феликс, прикусывая губу и смотря из-за плеча. Феликс без удовольствия замечает, что Минхо будто намеренно тянет время, чтобы кто-нибудь обязательно застал их, но как бы ни хотелось ему самому, он не станет просить. Минхо хочет его не меньше и лишь играется, о чем им обоим хорошо известно, и все же порой Минхо бывает вредным. Вспоминая, как тот придумывал причину, по которой стафф должен был отдать ему ненадолго ключи, Феликс с уверенностью готов сказать, что Минхо не выглядел как тот, кто хотел намеренно подразнить его. И все же он не был готов к тому, что Минхо окажется настолько непредсказуемым. Они упорно смотрят друг на друга долгие несколько секунд, будто играют в гляделки, и Феликс готов поставить все на то, что Минхо это нравится. Проходит еще секунда, но Минхо все еще медлит и, кажется, не собирается ничего делать. — Пожалуй, ты не заслуживаешь того, о чем просишь, — нарушает он молчание. — Ведь ты и просить-то не умеешь. Наверное, мне стоит преподать тебе урок и уйти. Феликс сердито сопит и, наконец, сдается. — Минхо, пожалуйста! — Пожалуйста что? Феликс закатывает глаза, но заставляет себя сказать: — Пожалуйста, трахни меня уже, черт возьми! Минхо довольно усмехается. — Как скажешь, малыш. Феликс с готовностью прогибается в пояснице, сгорая от желания. Он так сильно хочет Минхо, что вновь подается бедрами назад, но никак не ждет, что тот резко войдет в него до упора. Феликс непроизвольно сжимается вокруг члена, сгибая свисающую со стола ногу в колене, и практически полностью ложится грудью на гладкую поверхность. Руки Минхо поддерживают его и не дают свалиться на пол, пока он быстро трахает его. Феликс вновь слышит свой голос откуда-то издалека: — Ч-черт, хен… Минхо-хен такой… Его стоны превращаются в мешанину неразборчивых звуков. — …такой ах-х большой. Если бы я знал, что ты так… Я бы… Ах-х, Минхо! В последние мгновения Минхо цепляет ухом его слова, которые различает в череде беспорядочных стонов. — Если бы знал, что я так хорош? — выдыхает он, чувствуя, что вот-вот кончит. В его голосе мелькают довольные нотки. — Ч-черт… Ах. — То что? Попросил бы оттрахать тебя еще раньше? — Да-ах… — И после этого ты обещаешь быть послушным? Минхо сгибается над ним, зарывается носом в стык шеи и плеча и кусает через ткань. Ворсинки тут же попадают в рот, но он лишь сильнее стискивает зубы, чтобы почувствовать угловатость извивающегося под собой тела. Феликс выгибается, уклоняясь от тянущей сладкой боли, и Минхо отпускает его. Выпрямляется и снисходительно усмехается: — Но разве хорошие мальчики умоляют трахнуть их, как… Феликс знает, что Минхо скажет дальше, и уже готовится как-нибудь огрызнуться. — … как последнюю шлюху? Феликс выгибается и вновь откидывает голову, и его вскрик от того, как резко Минхо входит в него, тонет в смазанном поцелуе, в который его втягивают. Минхо заглушает его очередной низкий стон, сминая губы, и Феликс забывает все слова, которые вертятся у него на языке. Он что-то хочет ответить на то сравнение, но уже не помнит, что именно, потому что с Минхо всегда так — крышесносно, горячо и практически до беспамятства. Где-то далеко в коридоре внезапно хлопает дверь, и они одновременно оборачиваются на звук. Феликс замирает, практически переставая дышать, а Минхо ускоряется и начинает выбивать из него негромкие постанывания, которыми обрываются его выдохи. У Минхо подкашиваются колени, но ему хватает выносливости стоять ровно, и он даже поддерживает Феликса в момент, когда тот кончает так, что перед глазами кружатся звезды. Минхо почти до синяков впивается пальцами в его бедра и натягивает на член, спуская глубоко внутрь. Феликс падает лбом на стол и расслабленно закрывает глаза, забывая, был ли на Минхо презерватив или нет, потому что ему в принципе все равно, лишь бы Минхо несильно запачкал ему одежду. Расспросы от стаффа том, почему их долго не было и у него сзади грязные штаны, — последнее из того, в чем он сейчас готов участвовать. Они одеваются (натягивают штаны и прикрывают их подолами рубашек) буквально за несколько секунд и, едва до них доносятся шаги, отталкивают друг друга, будто между ними проносится стрела. Минхо отскакивает куда-то к розеткам, якобы в поисках зарядки, прежде чем дверь в гримерку открывается и на пороге возникает Хенджин. Первое, что он видит, — это как Феликс полулежит на столе и водит кисточкой по палетке, смотря в зеркало, будто поправляет мейк. Он переводит любопытный взгляд на Минхо и видит, как тот настойчиво пытается отодвинуть один из ящиков у розеток, чтобы что-то достать. В момент, когда Хенджин хочет что-то сказать, они оба поворачиваются к нему и изображают удивление. — Вас там между прочим все ждут, — говорит Хенджин. Ему кажется, что взгляд Феликса более рассеянный, чем обычно, а у Минхо, до того как он куда-то ушел, пиджак был застегнут плотнее, но он списывает это на собственную невнимательность. — Мы уже собирались возвращаться, — тут же отвечает Минхо, зная, что Феликс сейчас вряд ли способен на изобретательный ответ. — Вот только найду свою зарядку. И Феликс конечно же мне в этом поможет, да, Ликс? Минхо с нажимом произносит последнее слово, обращая на себя внимание. — Я ведь взял тебя с собой не просто так, чтобы ты делал вид, что помогаешь мне. Феликс ворошит кучу косметичек, роется в нескольких, будто бы ищет зарядку, и произносит: — Она наверняка завалялась где-нибудь в машине. Или же, — он делает хитрое выражение лица, — ее спрятал Хенджин. — Неужели ты действительно думаешь, что я во все это поверю? — холодно задает вопрос Хенджин. Феликс чувствует, как внутри что-то резко ухает вниз, а Минхо замирает с каменным выражением лица. Они сверлят неотрывным взглядом Хенджина долгие несколько секунд, и тот фыркает, взмахивая рукой. — Кто вообще поведется на это дешевое объяснение? Всем известно, что у меня аллергия на кошек. Стал бы я брать что-то, что буквально источает их запах? Феликс чувствует, как его лицо само разглаживается, и он с облегчением тихо выдыхает, пока Минхо от возмущения чуть ли не скидывает ящик на пол. — Это ты сейчас хочешь сказать, что мои вещи плохо пахнут? То есть тебе не нравятся не только мои коты, но и я? Он забывает, зачем вообще стоит у ящиков, и угрожающе надвигается на Хенджина, а Феликс с интересом наблюдает, чем же все закончится. Но Хенджин не решается рисковать всем, что у него есть, и исчезает за дверью. — Твои коты прекрасны, Минхо-хен! Поторопитесь, иначе мы уедем без вас. Минхо стоит на пороге, глядя в спину убегающему Хенджину, и кричит: — А что насчет меня? Феликс различает приглушенное «ты тоже, но чуть хуже». Минхо оборачивается, закатывая глаза, подходит к Феликсу и с каким-то сочувствием смотрит на него, замечая, каким чертовски вымотанным тот выглядит. Он кладет руку на голову, зарываясь в растрепанных волосах, и практически воркует: — Выглядишь так, будто я вытрахал из тебя последние силы. — Почти, — усмехается Феликс. Минхо довольно улыбается. Феликс слегка прищуривается, медленно выпрямляется и встает лицом к лицу с ним. — Но будь я с Хенджином, он бы вытрахал из меня душу. — Все то время, что я проводил у себя в комнате, я не слышал никого громче проигрывающего в приставку Джисона, — парирует Минхо, многозначительно изгибая бровь. — Но все же, — Феликс тычет ему в грудь пальцами и «шагает» ими вверх, как по дорожке, — что-то наталкивает меня на мысль, что ты — я ни в коем случае не настаиваю — хотел бы это услышать? Или, может, даже… Из коридора вновь доносится крик Хенджина. — Чан сказал, опоздавшие будут бежать за машиной! — … поучаствовать? — заканчивает Феликс. Минхо прикусывает щеку изнутри и качает головой, будто говоря самому себе «нет», но Феликс смотрит так заигрывающе, так соблазнительно, что он хватает его за руку и по пути бросает: — Если я соглашусь, у тебя не будет возможности отказаться.