100 процентов, а может и цветов

— Что это? Сопровождаемые сухим кашлем красные лепестки упали на колени Нила. Лола взяла один из них своими длинными и чёрными, как смола, ногтями, поднеся ближе к глазам. Она покрутила лепесток и, не сочтя интересным, кинула его себе в ноги. Лепесток плавно опустился на пол. — Что за заразу ты успел подхватить, Младший? Нил сильнее сжал кулаки, разведя руки в стороны, из-за чего наручники на запястьях неприятно звякнули. Лола очертила лезвием ножа костяшки его пальцев, с нажимом, чтобы Нил почувствовал угрозу, но не достаточно сильно, чтобы из царапин полилась кровь. Затем она осмотрела лицо Нила, задержав взгляд на скуле. — Я не могу показать тебя отцу в таком виде, не так ли? Натаниэль и так изо всех сил пытался сдержать новый порыв кашля, но когда Ромеро потянулся к торпеде, ужасающая догадка вызвала приступ тошноты. Натаниэль больше не мог терпеть, поэтому резко нагнулся вперед. По пути вниз он щекой задел нож, заранее подставленный туда Лолой. Нил продолжал хрепеть, согнувшись в три погибели, и попутно с капающей кровью на пол машины падали красные лепестки, выхарканные им. Из его рта они вразлад вылетели то по одиночке, то скрепленные вместе, почти образовывающие цельные бутоны. Нил совсем не ощущал боли от свежего пореза на щеке, сильнее его волновала боль, прожигающая его горло изнутри. Как будто ему в рот запихнули огромного ежа, что теперь колол его внутренности свои и острыми иголками. И Нил знал, что это из-за Эндрю. Он не знал все ли с ним хорошо, где он, не ранили ли его люди, пришедшие с Лолой и Ромеро. Поэтому его организм начал так остро реагировать. От волнения в нем буквально росли розы с шипами. В подтверждение своим словам Нил сплюнул один острый шип вместе со своей кровью. Кажется, Лоле надоело его истощее харканье, потому что она взяла Нила за подбородок, резко потянув его голову обратно к сиденью. Наручники сильнее впились в кожу на запястьях. — Да пошла ты на хуй, — хрипло сплюнул Нил. Он потерял бдительность. Пока он скрючивался и хвастался за живот в непрекращающемся приступе кашля, Ромеро успел передать Лоле автомобильным прикуриватель, которым она вертела перед лицом Нила. — Не дергайся, — сказала она и прижгла его скулу. При всем желании он не смог бы ей повиноваться. В горле все еще кашель ждал выхода наружу, а его лицо поожигала нестерпимая боль. Нил до крови прикусил губу. Не в силах выдерживать больше жара прикуривателя, он отдернул голову, опять напоровшись на лезвие ножа. С заднего сиденья послышался хохот Лолы. — Жалко выглядишь, Младший, — с этими словами она опустила переднее зеркало. Для этого ей пришлось перевалиться через Нила, который намеревался было дернуться вперед и вмазать этой женщине, но его остановили наручники, все еще удерживающие его на сиденье. Натаниэль посмотрел в выдвинутое сверху зеркальце. Оно было до ужаса грязным, и черты лица расплывались, но Нил мог видеть свое изуродованное ожогом и порезами лицо. От свежих участков поджаренной кожи несло гнилью, а под слоем эпидермиса можно было разглядеть зеленые стебельки, проходящие через середину ожога и ичезающие через пару сантиметров. Стебельки сплошь были усыпаны шипами, которые местами начали прорываться через кожу Нила, насквозь выходя наружу. Лола дотронулась до одного такого и со словами: «Острый» убрала палец. — Теперь-то выглядишь лучше, согласен? Нил не ответил. Он не хотел, да и не мог, весь воздух вышибло из его легких. Он не сможет защитить Эндрю от отца, если умрет. Нил опять скашливает лепестки розы вместе с кровью. — М-да. ты знатно испачкал салон, да, Роми? — после одобритального кивка Ромеро Лола продолжила, отбивая какую-то мелодию ножом по наручникам Нила, — Твой отец бы все равно это спросил, но мне интересно узнать сейчас. Где птичка-то? Мы потеряли ее след, смогли найти только тебя. Кажется, что легкие Нила замотали веревкой и накрепко скрутили. Он опять подавился воздухом, но на это раз выплюнул белые лепестки ромашки. Они были единственным светлым пятном среди красных роз. — Она мертва, — выдавил Нил, — разве, будь она жива, отпустила бы меня играть в Пальметто? Лола схватила Нила за щеки, развернув в сторону Ромеро. — Поверим ему? — Думаю, надо убедиться получше. — Ладно, — сказала Лола и крепко схватила Нила за горло, пока Ромеро снова припечатал его щеку автомобильным прикуривателем, который ему передала сестра. На этот раз красного в машине стало больше. Помимо крови, сочивщийся из ножевых ранений и ожогов, на лице Нила начали появляться настоящие алые бутоны, который прорывались через новые раны, принося больше боли. Тревога за Лисов, прожигающая Нила на пару с прикуривателем, в прямом смысле сеяла все больше семян роз в внутри него. Волнение за Эндрю заставляло эти семена проростать и продирать росткам путь наружу с помощью шипов. Лола отпустила его, а Ромеро убрал прикуриватель. Нил пытался набрать воздух в легкие, но стоило ему вдохнуть, как он сразу скашливал новые лепестки, сопровождаемые хрепением, кровью и приносящие жгучую боль, раздирая горло. — Твоему отцу будет интересно посмотреть на тебя в таком состоянии, — сказала Лола, явно пребывая в ужасе. Но давать слабину она не должна была, поэтому ее тон резко сменился, — Теперь скажи так, чтобы я тебе поверила. Где Мэри? Видимо Ромеро больше не мог терпеть хриплых постанываний Нила, поэтому помог его откашляться, ударив по спине пару раз. Помогло не сильно, но сейчас Нил мог нормально ответить, не задыхаясь новыми лепестками. — Она мертва. Мертва, мертва, мертва, — тихо повторил он, после чего вновь вдохнул и откашлялся. Шипы роз разрывали его горло, а постоянный сухой кашель еще сильнее восполял гортань. Было больно глотать, дышать, даже держать глаза открытыми. Но еще больнее было думать об Эндрю и надеяться, что он в полной безопасности. Ромеро на признание Нила неоднозначно повел плечом, видимо поверил. Лола посмотрела на Нила изучающим взглядом, а потом резко выдернула один из цветков, перегнулась через сидения и вернула прикуриватель в свои руки. Место, где раньше был цветок, ужасно жгло, Нил чувствовал как тёплая кровь лилась по щеке, а возле ожогов от прикуривателя появились новые раны от шипов. Нил опять попытался вырваться из наручников, обдирал запястья о холодный металл, но вырваться не мог. И все равно продолжал, причиняя себе еще больше боли, потому что не мог смотреть больше на Лолу и прикуриватель в ее руке, не мог больше выдерживать пыток и не мог больше думать об Эндрю. Лола смотрела на цветок, вырванный из Нила, потом смотрела на Нила и его израненную щеку и опять на цветок. Она была в недоумении, но на ее лице сияла улыбка. — Лола, не надо, — взмолился Нил. Это был его последний шанс, хоть он и понимал, что живым вряд-ли уйдёт. — У меня еще есть вопросы, — невнятно сказала она. Прикуриватель видно она зажала в зубах, потому что обеими руками запрявляла рукава Нила. А когда закончила, провела острыми ногтями по его предплечьям, — Что ты успел рассказать своим товарищами? При упоминании Лисов Лолой Нила снова взяла дрожь. Стоило ему подумать, что она может навредить им, как грудь снова сдавило, и его рот вновь заполнился кровью. Нил упорно придерживался той версии правды, которая не подставила бы под удар команду. Но с каждым новым порезом на руках его покидали силы, поэтому Нил решил вообще не говорить. После каждого движения ртом казалось, что уголки губ рвутся, а соленые слезы разъедали соженную кожу щек. Нил старался только дышать. Чтобы отвлечься от Лолы и боли, он решил думать о Лисах: об их совместных играх, тренировках и времени, которое они успели провести вместе. Но мысли о Лисах постоянно приводили к Эндрю. Нил никогда не рассказывал ему правду о себе, и теперь тот мог быть в опасности. Нил чувствовал, как из свежих порезов, получившихся от ножей Лолы, вырастают новые розы. Розы — были тем, что связывало Нила с Эндрю. И Нил был не против, если из-за них он и умрет. Сейчас главное для Нила было то, что он смог изменить свою жизнь, о чем раньше он и мечтать не мог. Этого достаточно. Ему в руку свалился бутон розы, который Лола попыталась вырезать под корень. Он крепко сжал его, закрыл глаза и навсегда попрощался с Нилом Джостеном. *** Связанное тело Натаниэля на стуле. Половина лица скрывалась за алыми бутонами. Застывшая кровь, вытекшая из порезов по всему телу, сливалась вместе с красными лепестками. Одна рука крепко сжимала одну розу, уже завявшую и сморщившуюся. Вокруг стула — смятые красные лепестки и пятна крови. А самое большое скопление цветов, выросших из Натаниэля, было напротив сердца.