Второе мая

Кадзуха — двадцатипятилетний преподаватель-филолог в самой обычном государственном университете Ли Юэ. Но препод не совсем простой, а вполне заслуженный за свой пока что еще недолгий стаж работы. Много студентов мужчина повидал за свою практику: были и отличники-активисты, и похуисты, и те, кто любил просто поболтать с преподавателями. Но к последним (потому что они кого-угодно могут заболтать), впрочем, как и к остальным, Кадзуха был, есть и будет строгим к ним, пока однажды на потоке не появилась одна студентка. Она привлекла внимания мужчины еще на линейке первого сентября. Бэй Доу, так ее звали, на первый взгляд была самой обычной красивой девушкой, но что-то именно в ней и привлекло преподавателя. Правда первое, что он отметил про нее для себя была ее заколка: во-первых, она была огромной, во-вторых, она шла ей. Стиль Бэй Доу был неизменным: обычно это были оттенки красного в контрасте с черным. И вот сегодня она была в красной, заправленной в черные облегающие джинсы, рубашке и все с той же заколкой в волосах. Кадзуха сидел за своим столом и, дождавшись пока студенты займут свободные места, начал занятие ровно в девять ноль-ноль. — Всех приветствую, — послышался гул голосов в ответ, — После пары пусть останутся старосты или их заместители, если староста не присутствует, — напомнил мужчина студентам. Кадзуха встал из-за стола и, обойдя стол, слегка облокотился на него. Мужчина поправил челку и четко обозначил, что сегодня и далее они будут работать по антиутопии Джорджа Оруэлла «1984». Конкретно сегодня они разберут арку Уинстона и Джулии: — Все мы знаем, как начались их взаимоотношения и как именно они стали любовниками, верно? — снова послышался гул голосов, но на этот раз значительно слабее. — Отлично. Тогда перейдем к обсуждению их характеров, а если быть точнее, то к их сравнительной характеристике. Окинув взглядом студентов, Кадзуха остановил его на Бэй Доу. Мужчина, хоть и не совсем долго на нее смотрел, все же смог отметить, что она выглядит слегка подавленной. Он ни разу не общался с ней тет-а-тет, ни разу не проводил у ее группы сессию, хоть и была возможность, так что времени изучить девушку на расстоянии было предостаточно. И вот сейчас он хотел бы поднять ей настроение, но сейчас ему нужно было вести пару. — Характер Уинстона представляется нам жестким, душа его холодной и неприступной, но вместе с тем в нем живет, нет, — Кадзуха уже начал расхаживать по «сцене» (на которой и стоял его письменный стол), пока в какой-то момент у него не упала ручка на пол, которая еще мгновение назад смиренно лежала в книге; наклонившись за ручкой, мужчина все же продолжил после небольшой заминки: — в нем горит идея. Это и отличает Уинстона от его избранницы, Джулии. Она живет настоящим, ее интересует «риск ради чего-то стоящего, а не из-за клочков старой газеты». Уинстона интересует риск, находящийся за пределами настоящего. Его интересует прошлое и как возможно преобразовать и победить настоящее. Мужчина сел за стол и положил книгу себе на колени. Он снова поправил свои волосы и немного отпил воды из кружки. — Советую взять это за отправленную точку в своих размышлениях. А теперь продолжим разговор о Джулии, — Кадзуха не успел договорить, как воздух разрезал пронзительный звук сирены, оповещающей о возникновении пожара в корпусе; мужчина немного растерялся, потому что это вряд ли была учебная тревога. — Сохраняем спокойствие и организованно выходим из здания. Студенты, впрочем, как и преподаватели, скоро оказались на улице: они стояли на главной площади, прямо напротив главного корпуса университета. — Простите, Каэдехара Кадзуха, я хотела вас спросить, — к мужчине подошла Бэй Доу со скрещенными на груди руками. — Я слушаю. — Это учебная тревога? — Сомневаюсь. Меня не предупреждали об этом. Девушка стояла в шаге от парня было заметно, что она дрожала от холодного ветра — теплая погода не радовала своим присутствием начало мая. — Почему не взяли с собой что-нибудь, чтобы накинуть на плечи? — Моя ветровка в гардеробе. Бэй Доу немного замялась и осмотрелась вокруг, возможно ища своих подруг. В это время же Кадзуха снял свой пиджак и несколькими легкими движениями накинул его на плечи пятикурсницы. — Надеюсь, что это немного улучшит ситуацию. — Спасибо, но не стоило, — она протянула руки в рукава пиджака, сохранившего в себе тепло преподавателя. — Стоило. Вы дрожите как осиновый лист. Она не нашлась, что сказать на это и поэтому промолчала. Директор на главной площади с кем-то разговаривал, пока остальные шумели и обсуждали что-то свое. Несмотря на мимолетную суматоху, запах гари и дыма не чувствовался. В конце концов выяснилось, что произошло небольшое короткое замыкание, которое толком то не воспламенилось; в результате, пожарная система среагировала на это небольшое происшествие. Тем временем продолжать пару по филологии было бессмысленно — весь преподавательский состав созвали к директору для обсуждения не только этой проблемы, но и других, нам неизвестных. Студентов же отпустили с занятий. Кроме преподавателей, да студентов с долгами в здании осталась Бэй Доу. Да, именно она. Бэй Доу сидела в кабинете Кадзухи. Стоило признать, что здесь было вполне уютно и мило, а главное тепло. Пиджак слез с плеча девушки, а она сама откинулась на спинку дивана и отсчитывала про себя минуты с закрытыми глазами. Делала это она скорее от скуки — вполне очевидно, что Кадзуху придется ждать не пять, не двадцать, а вполне возможно, что и все шестьдесят минут. Вскоре Бэй Доу уснула; она мило склонила голову вбок, грудь ее вздымалась медленно и красиво, макияж радовал глаз, несмотря на то, что ярко-красные тени слегка осыпались. После нудного педсовета, Кадзуха шел по длинному коридору своего корпуса в направлении своего кабинета. Мужчина наивно полагал, что девушка оставит пиджак в его кабинете и вполне спокойно уйдет по своим делам, но нет девушка спала на его диване. — Бэй Доу? Кадзуха слегка ослабил галстук и снова шепотом позвал девушку, закрывая за собой дверь. Не услышав ответа, мужчина аккуратно сел на диван и легонько потряс ее за плечо. — Доброе утро, спящая красавица. — Доброе… Ой. Простите, я уснула. Девушка сладко потянулась и отдала пиджак со словами «Спасибо». Мужчина не смог не отметить ее очаровательности. Она явно собиралась уходить и поэтому Кадзуха продолжил разговор со словами: — Может быть выпьем по чашке кофе? У меня есть горячий шоколад, если вдруг вкус кофе вам не нравится. — Горячий шоколад. Спасибо. Кадзуха молча указал на стул, намекая выпить напитки за столом. — Странный сегодня день. — Полностью согласен, — мужчина поставил чашки на стол, а после и сам сел за него. — Я не часто вижу вас на своих парах, мисс. Должен признать, что это бьет по моей самооценке. — Бьет по самооценке? Что вы имеете ввиду? — Я имею ввиду то, что в той специальности, которую вы выбрали, филология играет одну из самых важных ролей. — И тем не менее, я всегда закрываю сессии на отлично по этому предмету. — Ну что ж, этим летом я лично это проверю. Так что готовьтесь. Кадзуха испытывающее посмотрел на Бэй Доу, а после отпил свой кофе, чему-то улыбаясь. — Поверьте, я приятно удивлю вас, — заверила мужчину девушка. — Ну-ну, — он игриво посмотрел на собеседницу, но тут же спохватился. Они немного помолчали. — Знаете, мне кажется, что вам просто не хватает моего общества. — Вашего общества? За кого вы меня принимаете? Бэй Доу не ответила, но улыбнулась. — Вам идет этот галстук. — Правда? Спасибо, но он меня душит, — мужчина немного поморщился — ему действительно доставлял неудобства этот элемент одежды. — Я могу быть им, — шепнула девушка. — Что? — Что? Кадзуха прочистил горло; ему вдруг показалось, что ему все-таки послышалась произнесенная Бэй Доу фраза. Если быть честным, мужчина занервничал и начал елозить, пока не окаменел под внимательным взглядом девушки. — Мне не послышалось? — Нисколько. Кадзуха недоверчиво посмотрел на девушку. — Возможно это вам не хватает моего общества. — Правда? Так почему же не я так сильно волнуюсь сейчас? — она приблизилась. — Ладно, сдаюсь, — вымолвил наконец-то Кадзуха. — Знаешь, я в первый раз запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить, — шепотом признался Кадзуха, пока Бэй Доу робко поцеловала его в губы, после чего еле слышно выдохнула: «И я».