Один свободный вечер для тебя

      Вечернее время. В резиденции Москвы, а, в частности, в её личном кабинете активно спорят два города, обсуждая самые насущные проблемы. В руках у них чашки с чаем, сидят они за рабочим столом столицы, то накренившись в сторону собеседника в ходе разговора, то активно жестикулируя, отклоняясь назад и словно не соглашаясь со сказанным.       Этих двоих окружает невероятно дружелюбная и приветливая атмосфера, не смотря на то, что во время словесной перепалки они не упускали и шанса больно укольнуть собеседника, а после надменно фырнуть и потянуть приятный горячий напиток из небольших чашек роскошного сервиза. Казалось, они находились в совершенно ином мире, отдельно от нашего: настолько в этот момент они казались отдалёнными от всяких бытовых городских проблем.       В то же время, столицы то и дело пускали кроткие взгляды друг на друга, подмечая каждую деталь. Каждый завиток волос на голове у Питера, его седые локоны и его глаза мягкого болотного цвета, невероятно пронзительные, так и цепляющие взор женщины, что невольно засматривалась на них больше приличного. А когда понимала это, лишь хитро улыбалась, вовсе не смущаясь ситуации. И вот, в ходе пламенной речи Санкт-Петербурга, столица вновь обронила очередной колкий упрёк в его сторону.       — ...Воришка.       Невольно вырвалось из её уст, озвучив свою мысль вслух, прерывая разгорячённую речь мужчины.       — Извини, что..?       — Украл моё сердце и ни капли стыда.       Женщина прикрыла глаза, опускаясь головой на руку, опираясь локтём на стол и затихая. Казалось, она даже самую малость поникла, когда перевела прищуренный взгляд на поверхность стола. Санкт-Петербург вопросительно наклонил голову, опустив руки после активной жестикуляции от спора, а после лишь подвинулся ближе.       — И ты ведь, лисёнок, хитрая донельзя, первая украла моё ледяное, продуваемое северными ветрами, сердце... Так чего же ты? Я что-то не так сказал, милая?       Прохладная и мягкая рука опустилась на щёку Москвы, мягко огладив, от чего девушка невольно потянулась в её сторону. Мгновением позже, Москва нахмурилась, чуть вздёрнув головой, словно говоря о том, что позволит только в этот раз. Мужчина лишь расплылся в миловидной улыбке, издав тихий смешок и слегка покрываясь румянами. И вновь она смущается в своеобразном столичном стиле и только он может прочитать её, как открытую книгу.       — Вам не кажется, что уже достаточно поздно, мадам?       Санкт-Петербург обошёл стол вокруг, поставив стул рядом с креслом столицы и присаживаясь рядом. Он взял её за руку, а женщина лишь свела её с его в замочек:       — Останься со мной на эту ночь в резиденции. Дорога до аэропорта долгая и рейс не даст тебе хорошо отдохнуть. А завтра отправишься частным самолётом.       Александр поднёс к губам её руку, мягко целуя тыльную часть ладони, после поднимая взгляд на небесно-голубые глаза столицы. Казалось, что она смотрит на него некоторым суровым или даже злым взглядом, что, конечно же, было не так. В них еле заметно читались искорки грусти и обеспокоенности, а замечать подобные детали в такой загадочной и едва постижимой личности доставляло удовольствие иного формата. Тем более, проявлять настолько чуткие чувства, подобно этим, для неё всегда были непосильным трудом – а он осведомлён об этом. И понимание, что такая холодная и малоэмоциональная личность проявляет их в мере своих возможностей в его сторону, заставляло умилиться.       — Я не в силах отказаться от такого предложения, раз вы настаиваете~       — Вот и славно. Не имею ни малейшего желания отправлять тебя в гостевой дом.       — Не значит ли это, что вы приглашаете меня в свои покои-..?       — Моё дело предложить, но и настаивать не смею.       Москва расплылась в оскалистой улыбке, слегка наклоняя голову на бок, от чего Питер цыкнул языком. Хитрая столица, как всегда оставляет его настаивать, словно она этого и не предлагала. Впрочем, и она ведь завуалированно пригласила его к себе, что заставляло его сердце встрепенуться, поскольку из-за работы оставаться вместе им удавалось невероятно редко. Он сжал её руку немногим сильнее, после лишь мягко улыбаясь и кивая, в итоге согласившись с её предложением.       До чего занятая эта женщина, Москва. И каждый её визит в его город заставлял прыгать от восторга. Когда они провели время вместе больше, чем двухчасовое собрание городов? А главное, когда наедине в последний раз? Быть может, уже больше месяца не виделись, лишь сухой текст личных сообщений скрашивал разлуку, заставляя желать увидеть дорогую для своего сердца душу ещё сильнее.       Ах, этот пронзительный лазурный взгляд и низкий, для обычного, женский голос, что был сладок, как мёд. Прямые короткие волосы с редкими серыми волосками, выдающие её возраст, и родинки, которых было много как на лице, так и на остальном её прелестном теле. И неестественно узкая талия, испорченная ужасной модой прошлого времени, так прекрасна! А Санкт-Петербург? Ах, невероятно притягательный джентльмен.. Бледнолицый и улыбчивый, всегда готовый осыпать вниманием возлюбленную. Волосы, что ложатся витками, ушко уголком, словно эльфийское и милый, слегка вздёрнутый носик. Его изящные, худощавые руки всегда холодны, даже когда вокруг тепло. Болотного цвета глаза и стройное тело...       Когда взгляд столицы оказывался на нём, та, из раза в раз, вырисовывала для себя его красочный образ, сохраняя в своей памяти. Столь пристальный взор заставлял его смущаться: "У меня.... Что-то с одеждой? Пятно? Что ты так смотришь?". А та, отвечая, мило фыркала: "Всё хорошо, я просто задумалась о работе", скрывая мотив.       — Я так редко бываю в твоих покоях. И каждый раз как в первый.       Санкт-Петербург пропустил столицу первой, любезно открывая ей дверь, после заходя следом и пробегаясь взглядом по её спальне. Огромная, больше обычной двухспальной, кровать и приятная атмосфера, отчасти чем-то напоминающая деревенскую, за счёт деревянной отделки и камина. На стенах были расположены некоторые масляные картины, окно закрывал белоснежный мягкий тюль, а на полках под потолком нашли себе место сервиз и сухоцветы. Но главное и самое дорогое для женщины находилось на подставке под очагом: утончённое копьё с резным стальным наконечником и крепким полу-металлическим основанием, а на конце короткий острый набалдашник.       — Для тебя подготовили одежду, она лежит на тумбе, переоденься в ночное.       Тихо лелеет Москва, закрывая тяжёлую дверь и защёлкивая на две заслонки. Даже у себя в резиденции стоят замки на спальне для её душевного спокойствия. Варварские набеги монголо-татар сняться ей в кошмарах и по сей день.       — Благодарю. И ты переодевайся, возвращайся поскорее, – кинул вслед уходящей девушке Петербург.       Прошло совсем немного времени и из гардероба возвращается Москва, усаживаясь на край кровати и начиная проводить последние процедуры перед сном. Ватными дисками она снимает с себя макияж, поглядывая на зеркальце в руках, и капает себе в глаза капли. Санкт-Петербург, что уже в нетерпении ждать, когда она наконец-то ляжет, подтягивается к ней ближе, обнимая её за талию и утыкаясь носом в её одежду. И когда женщина наконец легла в кровать, Александр принял нормальное положение на подушке рядом.       — Власта... Знаешь что?       — М?       — Я люблю тебя, свет моих очей.       — ...       Москва повернулась в его сторону и мягко улыбнулась, подтягиваясь ближе и целуя того в лоб, после бережно проведя рукой по чужой щеке.       — И я тебя, дорогой. Спокойной ночи.       Мужчина взял её руку, мягко сжал в ладони, после бережно переплетая их пальцы в замок. Столица лишь расплылась в умилительной улыбке и накрылась посильнее, закрывая глаза и плавно проваливаясь в сон. Не хватит слов описать, как Александр хотел бы ещё немного с ней поговорить, вслушаться в её сонную речь и насладиться теми бросающими в дрожь взглядами, которые Москва на него пускает. Жаль, что она такая занятая, что работа отнимает у неё катастрофически много времени и у неё на себя остаётся не так уж и много. И даже это она часто посвящает их совместному времяпровождению.       — И тебе сладких снов..       Прошептал Санкт-Петербург, мягко целуя тыльную часть ладони уже спящей женщины, а после принимаясь любоваться очертаниями её лица. Вблизи она была ещё более обворожительной, каждая деталь в ней так гармонично сочеталась, что он не мог оторвать от неё взгляд. Спокойное и размеренное дыхание, расслабленность и полное её доверие себя к дорогому. Так и вышло, что мужчина заснул, мягко прижимая к себе чужую ручку.       Посреди ночи мужчина резко проснулся, вздрогнув от внезапных чужих рук, мягко обвивающих его со спины. После событий Великой Отечественной войны он стал очень чувствителен и боязлив к чужим касаниям. Спросонья он и вовсе забыл о том, что сейчас находится в резиденции Москвы. Его пробрал до самых косточек страх от непонимания, кто это. В мыслях зарождались самые худшие подозрения. Мужчина медленно повернул голову, стараясь увидеть, кто же там, а когда заметил знакомые черты, шумно и прерывисто выдохнул, опускаясь назад на кровать. Привычка спать в одиночестве дала о себе знать. А женщина, ищущая уголок безопасности во время сна, так мягко и бережно прижималась к нему, утыкаясь лицом в его спину.       Такая она милая, когда спит... Беззаботная, хочется её защищать, прижать к себе и не отпускать. Только вот, Санкт-Петербург боялся и шевельнуться, не желая прерывать столь сладкое и приятное мгновение. Но ноющий бок так и зудел, умоляя его перевернуться и, через не хочу, он расцепил её руки, переворачиваясь лицом к Москве. Протянул к ней руки и... Всё же побоялся прижать её к себе. Мало ли, она проснётся и застанет в подобном положении, ещё и обнимать вовсе перестанет.       Мужчина шумно вздохнул, опуская руки назад на кровать, но через мгновение девушка сама так сладко и ненавязчиво пододвигается ближе к нему, прижимаясь и тепло обнимая, утыкаясь щекой в его грудную клетку. Столица всё ещё спала, а подобные привычки объятий тянуться ещё с детства, когда она так мягко обнимала дорогую для себя соломенную игрушку, засыпая с ней на кровати. Он робко приобнял её за плечи, только через время обнимая покрепче и шумно выдыхая. До чего же мила эта Власта. Санкт-Петербург уткнулся носом в её волосы, а глаза и сами собой мягко закрылись, вновь затягивая его в сладкий мирный сон вместе с возлюбленной.