у камина

      что может быть уютнее треска дерева? особенно, когда за окном и дома темно, а ночная прохлада начинает поглощать дневное тепло. камин — спасение зимой, тёплое воспоминание о праздниках. летом — место, у которого можно поставить кресло и укутаться в плед или одеяло, прячась от проблем. тёплое какао и книга — всегда приятное дополнение к этой домашней сказке.       джисон сидит и смотрит на пламя, жадно лижущее поленья, с аппетитом потрескивающее россыпью ярко-оранжевых искр. за окном трещат кузнечики, ветер перебирает листья, а те тихо что-то ему шелестят. успокаивает. парнишка поджал ноги к груди и продолжает следить за огнём. где-то на кухне слышно, как звенит металлическая ложка о керамические стенки чашки, о такие же металлические стенки ковша. хан улыбается. это точно будет тёплое воспоминание. он бы хотел остаться в этом моменте как можно дольше. не прерывать его сном, не уезжать из этого домика за городом. здесь уютно. здесь хочется быть.       минхо берёт две чашки с какао и идёт в гостиную. джисон, не моргая, смотрит в каминную нишу, словно там ответы на все вопросы, что в большом количестве обвивают голову и не дают спокойно вздохнуть глубокой ночью. минхо всё отдаст, чтобы этот маленький бельчонок оставался в тепле и уюте. он не убийца, но убьёт всех монстров, что поджидают хана в тёмном углу, в шкафу, под кроватью. он не ангел, но если младший сойдёт с правильной дороги, то обязательно его вернёт обратно. он, по сути, совершенно никто, но он наполнит жизнь джисона смыслом. даже если этот смысл — сам ли.       — сон~и, — парнишка дёргается и в растерянности смотрит на человека перед собой, — я сварил нам какао.       пухлые губы трогает улыбка, и мальчишка с радостью тянет к кружке обе руки. словно ребёнок. минхо не может сдержать смешка. чужие губы тут же надуваются, но ли только отдаёт кружку, предупреждая, что она горячая. джисон принимает её и ставит на столик между двумя креслами. смотрит, как старший, тоже поставив свою кружку, с кряхтеньем плюхается в кресло, откидывается на спинку и прикрывает глаза. минхо сегодня много работал и устал. теперь хана интересует не всё так же поедающий дерево огонь, а танцующие на идеальных чертах лица блики. они скачут по лбу, по векам и ресницам, перепрыгивают на нос, скулы, теплом задерживаются на пухлых губах. минхо для джисона невозможно волшебный. словно он вовсе не человек, а какое-то сказочное существо, которое сбежало из леса. парнишка всё отдаст, чтобы провести с этим созданием всю жизнь и чуточку больше. всего лишь одну бесконечность. это же не слишком много? джисон думает, что это ничтожно мало.       в кружках на стенках и донышках — засохшие пятна вкуса шоколада. джисон над ними осторожно тянет руку к кисти старшего, которая покоилась на подлокотнике кресла. осторожное касание, и чужие пальцы тянутся, захватывая в свой тёплый плен. хан радостно вздыхает и со смущённой улыбкой ёрзает в кресле, снова смотря на огонь в камине. он не видит, как минхо приоткрывает глаз и, мягко улыбаясь, смотрит на него, не слышит, как чужое сердце словно пытается пробиться наружу, полететь к мальчику и остаться в его крошечных ладонях, одна из которых крепко сплетена в замок с ладонью ли. в воздухе повисло что-то волшебное, тёплое, что-то, что сделало бы всех на свете счастливыми, лишь изредка это плотное вещество разрезает ночной ветерок из открытого окна. стайка плохих мыслей ослабляет хватку на голове джисона и летит в огонь, который недовольно трещит, поглощая их. и хан улыбается, чувствуя лёгкость. улыбается и крепче сжимает руку ли.       — хён?       — что такое, хан~и?       — можно я тебя обниму?       минхо лишь хлопает себя по бёдрам, приглашая. джисон радостно вскакивает с кресла, размыкает замок из пальцев лишь за тем, чтобы обвить руками чужую шею. руки ли покоятся на талии его бельчонка, что тёплой пухлой щёчкой уткнулся ему в шею. блики прыгают по тёплой спине, согревая тело. а сердце напротив, отстающее всего лишь на полудара, греет душу, заставляя губами искать губы.