Болезнь Татьяны

Время – чуть за полдень. Повозка плавно движется по дороге, а по обе стороны от нее простираются кукурузное и картофельное поля. Сейчас уже преддверие зимы, так что весь урожай с них уже давно собран. Одна часть продана, а другая оставлена на пропитание ее владельцев и их слуг. Собственно, именно к ним и направляется лекарь. Во время поездки он находится в полусне из-за приятного укачивания повозки, что лишь изредка прерывается резким прыжком и ударом спиной о сидение из-за неудачно подвернувшейся кочки или ямки или тихим напеванием какой-то мелодии возницей. Спустя около четырех часов пути они наконец добираются до нужного имения. Выглядит оно не особо богато, но размерами способно внушить обратное. Поля вдоль дороги, вся деревушка вокруг особняка, мельница, пара-тройка прудов, несколько господских домов и сложно считаемое количество голов скота делают свое дело. Первое впечатление производится весьма недурное. Местный конюх с возницей освобождают лошадей от тяжелой ноши в виде повозки и отводят их к стойлам, дабы дать сена. Лекаря же встречает миловидная служанка с длинной черной, как смоль, косой, покрытой нежно-голубым платком головой и чуть грязным фартуком поверх сарафана. Она провожает его в один из домов, который выглядел самым большим и богатым. Внутри было просторно. Здание пусть и не было новым, но за счет обычных мелочей, тех же свечей и дверных ручек, сделанных с различными спиралями и позолоченной краской, находиться там было куда уютнее. Служанка провела мужчину до, по ее словам, кабинета хозяина, после чего с поклоном удалилась. Лекарь постучал в дверь указанной ему комнаты, а после осторожно ее приоткрыл. - Доброго вам дня, господин. Разрешите ли войти? - О, так Вы уже прибыли. Попрошу простить меня за мой внешний вид. Проходите. - Благодарю, - лекарь вошел в кабинет и присел на стул напротив хозяина. – Так по какому же поводу Вы решили вновь прибегнуть к моим услугам? В письме Вы причину не указали. - Ох, извините мне мою оплошность, я слишком волнуюсь. Дочь моя младшая, Танечка, снова жалуется на какую-то неведанную нам болезнь. Почти совсем перестала заниматься музыкой, книги ее пылятся на полках, даже гостей принимать наотрез отказывается. И свою детскую подругу Ирочку тоже. Уж совсем я не знаю, что делать. Головная боль мучает страшная. - Извольте. В предыдущий раз Вы обращались ко мне по этим же причинам, но я говорил: Ваша Татьяна совершенно здорова. Авось опять она романов перечитала. - Я уж и сам не знаю. Осмотрите ее, милый Антон Михайлович, еще раз. Быть может, хоть в этот раз хворь какую разглядите. - Хорошо. В конце концов, не зря же ехал суда столько времени. - Благодарю Вас. Пройдемте же. Оба мужчины поднялись со своих мест и хозяин повел лекаря в комнату дочери. Находилась она на втором этаже, почти ровно над кабинетом отца ее. Во время короткого пути Антон Михайлович успел приметить, что и перила лестницы, и обрамление спинок стула, и даже украшения на стенах под самым потолком были отделаны в том же стиле, что и свечи с дверными ручками. Он мысленно поражался такой неоригинальности, которая при всей своей напыщенности все равно выглядела привлекательно. - Доченька, - мужчина тихо постучал в дверь комнаты, - разрешишь ли ты лекарю Антону Михайловичу вновь тебя осмотреть? По ту сторону какое-то время было слышно лишь молчание, порой перебиваемое тихим шуршанием, пока дверь наконец не отворилась. - Здравствуйте, папенька. Здравствуйте, Антон Михайлович заходите. Девушка оставила дверь чуть приоткрытой, а сама скрылась в проходе. Мужчины молча вошли внутрь. Комната семнадцатилетней Татьяны по стилю ничем не отличалась от всего остального дома, так что желание и интерес рассматривать интерьер почти сразу отпали. Сама девушка была одета в ночную сорочку, поверх которой лег бордовый халат, босая и с наскоро заплетенной косой из светлых волос. Ее синие глаза были обрамлены светлыми короткими ресницами и темными пятнами под ними. Видимо, она не спала. А если и спала, то плохо. - Не прошла еще болезнь твоя, милая? - Не прошла, отец. Не знаю, что и думать. Доктор, осмотрите меня скорее. Антон Михайлович постарался провести осмотр как можно тщательнее. Если требовалось, проверял по нескольку раз. Но даже так он ничего не смог найти. Девушка, как и пару месяцев назад, была абсолютно здорова, хотя продолжала твердить о какой-то болезни. Лекарь, не сумев даже ничего посоветовать или прописать какое лекарство, отбыл восвояси. Татьяна снова осталась одна. - Ира, подружка моя милая, - говорила девушка самой себе, сидя в пустой комнате, когда сквозь ее плотные шторы так и норовили прорваться лучи яркого алого заката. – Почему же все как в романах, но… но совсем не так? Я читала много книг о высоком чувстве любви, о том, как двое возлюбленных были готовы на все друг ради друга, как они ласкали друг друга и слали письма со множеством приятнейших слов и выражениями, показывающими свою искренность в ими испытываемыми чувствами. Я хотела так же. И я действительно почувствовала это. Это великолепные эмоции. Но… разве не должно мне влюбиться в парня?.. Почему ты, Ира? Почему?

***

Спустя время Таня стала выглядеть чуть лучше. Она уже не сидела целыми днями в собственной комнате. Снова взялась за чтение, вернулась к занятиям музыкой. Отец ее был несказанно рад этому, но при том он настолько удивился внезапному хорошему настроению дочери, что на протяжении следующей недели каждое утро спрашивал: «Не вернулась ли болезнь твоя, Танечка?». Девушка же каждый раз ему отвечала: «Не вернулась, папенька». Она вновь начала прихорашиваться, просила служанку Машу заплести ей красивые косы, а затем ездила с отцом на балы. И с подружкой своей Ирой она вновь разобщалась. Теперь за совместными с их семьей обедами они, как и раньше, весело щебетали о новом опубликованном романе али обсуждали последние новости, кто да каких балах побывал да кого там встретил. Старый хозяин не мог нарадоваться своей милой дочери. Вскоре и о ее свадьбе зашел разговор. Татьяна девушка внешности весьма недурной, к тому же и приданое не скудное, так что мужчины и юноши различных приличных семей не скупились на лестные слова в письмах и о девушке, и об отце ее. Танечке пригляделся молодой человек двадцати шести лет отроду. Необходимо было признать, что и внешними чертами, и обеспеченностью семьи его он обделен не был, так что и отец идти против воли дочери не стал. Дата свадьбы была назначена. - Боязно мне, Ирочка, замуж идти, - накануне говорила Татьяна с подругой. – А вдруг плохой он, Николай? - Не волнуйся так. Если чего вдруг, твой отец тебя в обиду не даст. - Знаю. Но и хочется мне не очень замуж. - Отчего же? - Тебя, Ирочка, люблю. Невмоготу мне немилого будет мужем звать. - Ничего, Танечка, - Ира обняла подругу и с нежностью провела ладонью по ее волосам, - все пройдет. И твоя любовь, и моя.