Небо с зажигалкой

Небо окрашивалось в чёрный, словно лёгкие от никотина. И в этот момент оно доставало зажигалку, наверное, раз звёзды загорались. Подул ветерок — небо выдыхает дым. Как просто объяснить сложные вещи обыденностью. Облака появлялись на горизонте и окрашивались в розовый из-за уже садившегося солнца.       Ребята сидели на грязной крыше панельного дома, где валялись бутылки, окурки и крышечки от пива. Сегодня они были будто одни, а из подъезда их прогнали бабки. Ощущение, что они пропускали лето мимо, нарастало с каждой секундой. Впрочем, под веществами время менялось: становилось то быстрее, то медленнее. Не смотреть на лица других — главное их правило употребления. Они искажаются, меняются на глазах и становится так страшно. Тогда понимаешь свою ошибку, но уже поздно — эффект усиливается.       Хантер посмотрел в экран телефона. Там была старая переписка с его бывшей девушкой — Уиллоу. Размытым взглядом он пытался прочитать хоть одно сообщение от неё. В опьянении ему всегда хотелось написать ей, извиниться за своё существование, но в ответ лишь молчание. Эмити и Луз успокаивали его; говорили, что всё будет хорошо. Он улыбался им в ответ, но, конечно, не верил в их слова. Стеклянные глаза и синяки под ними выдавали его. Он – один из тех, кому нужна была эта чёртова помощь, но ему помогали таблетки, а друзья его – бутылки из-под алкоголя       Носеда писала прекрасную прозу, ну а в школе получала лучшие оценки за сочинения. Ей завидовали все одноклассники, а теперь ей остаётся только посочувствовать. Вот ей девятнадцать, она снова приняла таблетку, которую принёс ей и Эмити Хантер. Лежит на коленях своей девушки, стараясь не смотреть ей в лицо. Носеда видела перед собой небо. Искажённое, конечно. Плавающие радужные цвета. За ними еле-еле можно было разглядеть сумерки, что уже наступали. Голова приятно кружилась и вот бы не упасть с крыши. – Вот так, отец...хотела стать писателем, как ты, а стала ничтожеством. – тихо произнесла девушка, после чего она слегка посмеялась, а затем сразу же откашлялась в руку.       Снова кровь. Луз уже этим не удивить, но где-то глубоко внутри она не хочет умирать – хочет домой. Туда, где её любят и ждут. В руки, в объятия матери, но скрывала она это желание глубоко внутри. Взгляд падал на белые глубокие шрамы, а где-то дома лежит коробочка с лезвиями. Её оболочка хотела умереть, как и Хантер, как и Эмити.

Эмити

Девушка, что преуспела в живописи. Отучилась в художественной школе, в которой и познакомилась с Луз. Никогда она бы не подумала, что влюбится в девушку, но любовь не ошибается в лицах, поэтому она просто позволила своему сердцу идти за Луз. Тихий ветер, тихая музыка и на тихой дозе. Блайт услышала, что пробормотала Луз, на это сама же горько улыбнулась, ведь её отец жив, но будто не в этом мире. Родители желали от Эмити лишь лучших результатов. Они получали их, а когда девушке исполнилось восемнадцать, они перестали обращать на неё внимание. Подул лёгкий прощальный ветерок. Златоглазая закурила и закрыла глаза. Все трое ждали ночи на крыше.

Все трое умрут этой ночью