...а врага — ещё ближе

Двери палаты распахнуты, оттуда слышится звон металла и свист тетивы, когда об асфальт бьётся дождь, а ветер ревёт и сдувает деревья. В палате тихий скрип и звонкий смех, когда тела миллелитов брошены мёртвым грузом на мокрой земле. Палата ноет отчаянием, спускает напряжённый раскаленный воздух, греет барьером, когда Чайльд Тарталья смахивает каплю пота со лба, задавая направление стрелы прямо в лоб консультанта. Консультант вздыхает, толкает копье на пол, пинает его ногой, выворачиваясь, хватает в руки и делает выпад, когда фатуи дёргается в бок и отпускает тетиву, наблюдая, как стрела, рассекая воздух, сталкивается с барьером и падает на пол. – Сука, – шипит он, отбегая назад и материализует клинки, – Сто пятая. – Не ругайся. – спокойно говорит Чжун Ли, и его щит распадается на мельчащие гео частицы. Мужчина хмурится, когда предвестник пропадает из виду, вертит головой и прислушивается к любым звукам, чтобы его обнаружить, но слышит только гром и стук крупных капель. Когда он замечает фигуру, что разгоняет ветер жалобным воем в сантиметре от своей шеи, отпрыгивает, но теряет равновесие из-за подставленной подножки позади и падает на спину, ощутив, как его бёдра чужим весом стали прижаты к полу. Но консультант схватывает руки мальчишки, что грозится остротой воды прибить его к бетону, и крепко их сдерживает, когда тот начинает вырываться. – Почти! – кричит он разочарованно-радостно, скалится и смотрит обожаемыми глазами на лежащего архонта. – Это было подло. – делает замечание тот, тяжело выдыхая и отпуская руки парня. – На войне все средства хороши, не так ли? Чжун Ли улыбается ярким(тусклым) глазам-океанам и, когда Аякс встаёт и протягивает руку в помощь, принимает и поднимается. Консультанту сначала не нравилась идея встречаться разок-другой в золотой палате сражения ради, но чтобы удовлетворить свой интерес всё-таки решился, поставив некоторые условия для безопасности. Интерес, потому что Чайльд Тарталья – буря-радость, весь противоположный самому себе, постоянно непостоянный, с жаждой хорошей схватки в сколоченном сердце и желанием расшевелить загадочного мужчину с подозрительно обширными знаниями и крепкой хваткой. Безопасность, потому что Чжун Ли знает всё, а Чайльд Тарталья даже не догадывается. Но парень разрешает себе больше, когда видит сощуренные глаза Чжун Ли и редкую полуулыбку. Ведь план работает, а интерес всё ещё растёт. – Сяншень, где Вы научились так сражаться? Чайльд Тарталья подбирается как хищник к жертве, не выпускает из виду и пристально следит за каждой эмоцией и движением. Чувствует, как контроль над ситуацией и над чувствами мужчины клубится в его руках, как его подушечки пальцев чешутся от тонких нитей. Чжун Ли смотрит в ответ, но видит дальше, видит глубже, и продолжает рассказывать о гео архонте, поясняя за каждый повествующийся факт. – Сяншень, давайте сегодня поужинаем вместе? У Чайльда Тартальи кровь бурлит от восхищения, он находит объект опасно-привлекательным, жаждет овладеть им и выиграть, ведь у Чжун Ли глаза светятся самым настоящим золотом, руки управляют копьём как ещё одной частью своего тела, у него хороший вкус во всём, слишком правильная и поставленная речь, правдоподобные рассказы, и угрожающая власть. Но Чжун Ли поддаётся. – Сяншень, прошу Вас, не жалейте меня. Чайльд Тарталья скалит зубы, играет грязно, выводит и подводит, но продолжает звонко смеяться и тратиться на нужды консультанта. Он видит превосходство, больший контроль, большую силу и содрогается от желания захватить победу у неё. Чжун Ли разливает чай по чашкам, вежливо учит парня пользоваться палочками, даёт подсказки и не жадничает помощи по церемонии. – Сяншень, расскажите о себе побольше, что это мы об одном гео архонте? Чайльда Тарталью опьяняет чужой покой и мудрость, он в обе щёки жуёт десерты и в оба уха внимает каждому слову консультанта. Чжун Ли всё больше поглощает чужая уверенность и безрассудство, он советует самую лучшую кухню и рассказывает о гавани. – Сяншень, это очень…специфичный подарок. – Они качественнее предыдущих и лучше лежат в твоих пальцах, Тарталья. Впервые Чжун Ли сомневается, когда они наедине пробуют вино. Второй раз, когда слышит глухой стук в свою дверь, а потом видит порванную в местах одежду и отвратительные ожоги на торсе поперёк старых шрамов. Дальше – хуже, фатуи хрипло смеётся и тихо просит аптечку, прикрывая лоскутом ткани разодранную в мясо руку. Мужчина сдерживается от лишних упрёков и предоставляет лекарства и зелья. Третий, когда Чайльд снова случайно у него дома, после битвы в палате, вспотевший и уставший, но довольный и сытый, облизывается и клыки обнажает, разваливается на кровати консультанта под его недовольный вздох. Расслабленный предвестник, нежась в простыни своего врага и не чуя опасности, лениво потягивается и шепчет что-то своё. – Почему ты никогда не стремишься победить меня, cяншень? Чжун Ли ставит кувшин с водой на столик рядом с кроватью, замирает и думает с минуту, когда глаза фатуи уже подмечают неладное и щурятся. – Я слабый противник для тебя? Мужчина вздыхает, приоткрывает губы в ответе, но толком не знает что сказать. Оправдать свою излишнюю осторожность и нежелание показать свою настоящую силу. – Я не хочу случайно навредить тебе, Тарталья. Аякс фыркает, отворачивается и пялит в окно. – То есть тебе нужна причина? Чжун Ли молчит, задёргивает шторы, а потом смотрит в приоткрытые глаза парня. – Тарталья. Фатуи приподнимается на локтях, прерывисто выдыхая, когда мужчина подходит близко. – Останешься? Уже поздно. Аякс кивает головой в ответ, потом ещё раз, и ещё, крутя как пластинку интонацию и голос этот в своей голове, ловя кайф от того бархата и шёпота. – Чжун Ли… – Я буду в соседней комнате. Консультант тяжело смотрит на парня, вдыхая через раз, потому что Тарталья садится на коленки, хватает его за предплечье и тянет на себя. Чайльд почти винит себя за свои мысли и малую пошлость в движениях, но тихо приговаривает себе: «очевидно-очевидно-очевидно». Чайльд шепчет, что это очевидно, когда замечает, что дыхание Чжун Ли сбивается, он утыкается носом ему в скулу, в слабом поцелуе жалует его в кровать, снова тянет на себя. Консультант в замешательстве, и Аяксу доставляет удовольствие одно лишь осознание этого факта, он растягивает губы в маленькой победе, руку кладёт архонту на затылок, голову назад откидывает, предоставляя свою шею как утешительный приз поражённому. Аякс сегодня выиграл, думает он, когда в чужих глазах мелькает тёмное возбуждение, когда крепкие ладони обнимают за талию. В этих движениях сбивчивость, удивление и такая льстивая отзывчивость, что Тарталья не сдерживает тихого стона, когда мужчина засасывает бледную кожу, оставляя красный след-кляксу. – Я так и знал, – шепчет мальчишка, сыто жмурясь и выгибаясь в чужих руках, – ты хочешь меня. Чжун Ли берёт его под себя, а потом расстилает всего на кровать, придерживая за спину, целуя каждый миллиметр его шеи, спускаясь ниже на ключицы. Тарталья обнимает его мягко, поглаживая, тазом поддаётся вверх, ощущая чужое возбуждение, окликается на каждое остро-нежное прикосновение, стягивает с консультанта пиджак. Мужчина поддевает пальцем рубашку парня, ведёт им вверх, расстёгивает пуговицы, останавливается, чтобы взглянуть ему в глаза; а тот смотрит из-под ресниц игриво, прикусывает нижнюю губу и снова тянет на себя, потому что Чжун Ли уже откровенно тупит, залипая на чужие губы. Чайльд толкается своим языком тому в рот, обводит им ряд зубов, царапается о клыки, когда консультант наконец отвечает, продолжая расстёгивать рубашку, тот углубляет поцелуй, вдавливает Тарталью в кровать, жадно и голодно скользя по голому торсу руками, и фатуи довольно мычит ему в губы. – Куда так торопитесь, сяншень? Чайльд перепрыгивает с ты на вы, наслаждаясь чужой сбивчивостью и изумлением, глазами сверкает в ответ и стреляет искры в чужой кор ляпис. – Как давно Вы испытываете ко мне такие чувства, а, Чжун Ли? Когда меня начали желать? Чжун Ли пытается вновь затянуть его в поцелуй, но парень упирается ладонью ему в грудь, от себя легко отталкивая, приподнимается и кладёт ему руки на плечи, пододвигаясь близко-близко, чтобы чужие глаза не видели более существования кроме холодной голубой глади. – Вас утешал мой смех, или пылкий интерес? Консультант молчит, он потерян и не может взять мальчишку под контроль (того и не особо желая), смотрит глупо и поджав губы. Аякс усмехается и толкает его на спину, седлая его бёдра. – Вы подпускаете всегда так близко, но никогда не оставляете и шанса на победу, – шепчет он в чужое ухо, носом упираясь в висок. – Это льстит, – хрипло наконец отвечает мужчина, – когда ты смотришь с восхищением, – он стягивает перчатки со своих рук, – и пытаешься быть неподвластным, – снимает рубашку с чужого торса, проведя подушечками по рёбрам, – не боишься неизвестности. Чжун Ли трепетно гладит вдоль позвоночника вниз, и Аякс вслед движению руки прогибается, втягивая воздух сквозь крепко сжатые зубы. Мужчина на это смотрит завороженно, проводит по его бёдрам и крепко сжимает их, подтягивая на себя ближе, чтобы свой пах упирался в чужой. Он тянет руки чуть выше, но чтобы расстегнуть ширинку фатуи и услышать тихий стон расслабления. – Однажды, – Чайльду едва хватает голоса, – я пригвозжу Вас к земле своим клинком. Мужчина достаёт из чужого кармана давно примеченное масло (почему он его с собой носит?), и когда Тарталья привстаёт для большей удобности, стягивает его штаны и обмакивает сразу два пальца в бутылёк. – В следующий раз, когда мы выйдем на равных...Вы не посмеете мне более поддаваться. Чжун Ли только тяжело дышит, когда предвестник что-то неразборчиво шепчет наверху, шипя от неожиданности. Консультант толкается сначала одним, но тот скользит легко, принимая палец вплоть до костяшки. Тарталья смущённо отводит глаза. – Ты уже подготовился, – тихо спрашивает архонт, толкаясь вторым, – не так ли? Аякс только тихо стонет, опираясь двумя руками назад и откидывая голову, пытаясь контролировать дыхание. Пристыженно ведёт плечами, скрывая влажные глаза такой же влажной от пота чёлкой. – Я не ожидал, – признаётся консультант, свободной рукой звенит пряжкой ремня и потом проводит по напряжённому члену рукой, растирая семя по головке, – и как давно ты удовлетворяешь себя там? Чайльд старается не реагировать на слова и прикрывает глаза тыльной стороной ладони, а потом прижимает подбородок к ключицам, мыча от чувства наполненности снизу. – Чайльд.. Мужчина стонет его имя на одном выдохе, медленно насаживая парня на себя, отнимает его руку от глаз и приподнимает голову за подбородок, обожаемо глядя в голубые глаза напротив. Чайльд Тарталья лениво смущается, но смаргивает влагу с глаз и продолжает скользить вниз уже самостоятельно, но благодарно поглаживает руки мужчины на своей талии за поддержку его веса. – Б-бляять, – тянет предвестник, когда чувствует шлепок кожи о кожу, – погоди… Он останавливается так, привыкает к чужой длине, а руки Чжун Ли подрагивают от того, насколько ему жарко, тесно и влажно внутри Аякса. Фатуи ждёт, пока Чжун Ли не вколачивается в него первым толчком, хлюпким и жёстким, и громко вскрикивает, залипает на искры в глазах, и тут же жалобно стонет, потому что это невозможно, сладостно и приятно, слишком контрастно с предыдущими ощущениями настолько, что он теряется. Прерывисто дышит, смотрит в глаза Чжун Ли почти умоляюще, и тот продолжает толкаться, крепко удерживая юношу на своих бёдрах. И тогда он начинает ответно подмахивать, но часто сбивается и кажется ему это всё слишком-слишком, потому что ватным тело сразу становится, когда консультант находит нужный угол. – Ты, блять…просто божественный, – стонет Аякс, прикусывает губу, касается своего члена и начинает двигать рукой в один ритм с мужчиной. Это не давит, но раздражающе покусывает за уши стыдом, ущемляет прямо за душу, и кляксу ревности к победе перекрывает вспышка яркого удовольствия, желающего оргазма, Чайльд Тарталья глушит остервенелое вожделение, кончает прямо на пресс мужчины, обмякает и почти падает на плечи. Чайльд Тарталья обещает себе всё в следующий раз, но тает от золотой дымки чужих глаз, тает от сбитых и рваных ускоряющихся толчков, тает от чужого оргазма, ощущаемого не менее приятным своему собственному. Чжун Ли изливается внутрь, низко стонет и откидывает голову затылком вниз на простыни. Аякс тянется к его губам, нежно целует и ложится на чужой торс, шепчет ему о реваншах, золотой палате и о павильоне, сквозь дыму покоя, он сопит и водит губами по ключицам мужчины, пока тот гладит его спину. Почему-то это так дразнит его самолюбие, его желание к контролю и подчинению чужого восхищения, ведь Чжун Ли сбит из-за него, возбуждён из-за него, вымотан из-за него, из-за Чайльда Тартальи, одиннадцатого предвестника фатуи… …который бьёт кулаком в стену и шипит от боли и злости, сбрасывает со своего рабочего стола бумаги, цепляясь за край пиленого дерева и падает на колени. Чайльд Тарталья, одиннадцатый предвестник фатуи, что забылся и был бессловесно обманут, так унизительно представлен был змею-искусителю, что обвёл его, бессовестно скрывая тонкой пыльной тряпочкой алмаз в его руках. – Сука, – кряхтит юноша, сбирая кулаком скрипучую бумагу, бьёт им об пол, в разочаровании ломает брови и борется с диким кусачим огнём внутри, – мы ещё посмотрим…ещё посмотрим… Аякс пялит на клинки в своих руках, режущий острый носитель тысячи смертей и поражений, угловато-тонкий, но буря-злость, который Чжун Ли не даст и шанса на победу, за то, что подпустил к себе настолько близко. – В этот раз, сегодня, точно… ты, чёртов Гео Архонт, заставишь меня поддаваться. – скрипит он, представляя в глазах отпечатанный силуэт-тень консультанта, его смеющиеся глаза-руды, представляет, и клинки его бурлят вместе с его кровью, что сворачивает ненависть и несправедливость, а чужие глаза всё также снисходительно смеются.